Чтение онлайн

…Но Асмунда это не интересовало. Он посмотрел наверх и почувствовал – там Милена, там его возлюбленная Милена и он не имеет права – НИКАКОГО морального права её потерять – как он потерял и отца, и мать, и братишку и сестренку, и доброго отца Эйсмера… Никакого!

И Асмунд, бросив все, пошел на прорыв, поручив командование отрядом брату Артуру. Благо, твари впереди рассеялись, кто подавлены камнями, кто упав в расселины. Юркий и ловкий Асмунд же, бросив лошадь, без труда перемахнул через парочку нешироких расселин, отбившись от пару случайно попавшихся на пути волкоголовых тварей мечом, полез карабкаться по содрогающейся в какой-то предсмертной агонии Горе.

Несколько раз здоровенные камни, срывавшиеся с Горы чудовищным землетрясением, пролетали буквально в нескольких пальцах от него, он еле держался… Слава Создателю! Асмунд добрался до первого Круга – более или менее ровной тропинки, серпантином опоясывавшей гору – и побежал по ней. Бежал он с трудом, тяжело. Земля под ногами ходила ходуном, видно было во Тьме всего пять-шесть шагов впереди, на ходу попадались твари, но немного – видимо, землетрясение спихнуло их с Горы, как блох. Асмунд сам раз двадцать, а то и больше, чуть не канул в бездну, раз двадцать на него чуть не упала глыба. Заклинаний он никаких не знал, отвести от себя ничего не мог… Он только бежал и молился Создателю, как его учил в детстве о. Эйсмер: "Создатель неба и земли, Ты мне в беде – помоги, Создатель неба и земли, Ты от меня зло отведи!". Он шептал эту молитву-заклинание и бежал, бежал, бежал… Чем выше он поднимался, тем трясение становилось все сильнее. Но Асмунд бежал и бежал, шептал и шептал… И, о чудо, добрался почти до самой вершины цел и не вредим, хотя тварей это трясение Горы сбрасывало с неё как собака – блох…

Добравшись почти до вершины, Асмунд внимательно огляделся. На вершине Горы Тьма была уже не так непроницаема. Серебристое свечение исходило из её вершины и Тьма не могла его одолеть. И в этом свечении Асмунд ясно увидел мечущуюся фигурку с серебристой молнией в руках и множество крылатых чудищ, нападающих на него, а среди них – одна особенно большая и отвратительная…

– "Будь я последним дураком, я бы и тогда догадался, что это брат Гастон… Эх, фехтовальщик же он…" – Асмунд качнул головой. – "Но чем же я ему могу помочь… Я ведь не маг никакой… Ба! Уровняю-ка я шансы…". Асмунд быстро достал прикрепленный ремнями к спине арбалет с уже натянутым болтом с серебряным наконечником – наследство от погибшего прежнего оруженосца Гастона Готвальда, которое Асмунд принял взамен бесследно пропавшего отцовского лука… Асмунд взял на прицел самую большую и жирную тварь – если уж с кого начинать, то с неё! Вон как она нагло пытается обойти Гастона с тыла! Целиться было ужасно тяжело. Гору трясло, да и тварь летала из стороны в сторону как бешеная муха. На третьей минуте Асмунд пришел ну просто в отчаяние. Конечно, можно и промазать, но болтов всего ничего, да и пока буду тетиву натягивать… Может, у Гастона уже и рука дрогнет…

И тогда Асмунд вдруг прошептал сами собой пришедшие ему на язык слова: "Создатель неба и земли, Ты стрелу мою наведи! Создатель неба и земли, Ты Старшего брата спасти помоги!". А потом вдруг какая-то сила стала резко поворачивать арбалет в поисках цели и Асмунд готов был поклясться, что к его рукам – одна из которых сжимала деревянное ложе арбалета, а вторая – приклад – прикоснулись чьи-то призрачные, как бы сотканные из тумана руки, которые двигали в свою очередь – его руками…

…А потом – его палец сам, без участия его воли – нажал на спусковой крючок и тетива, звонко пропев, послала тяжелый металлический болт с серебряным наконечником прямо в гущу бьющихся крылатых отродий. А потом… Самая большая и самая уродливая тварь с костяной короной на лысом бледном черепе резко дернулась, перевернулась через голову в воздухе и… сложив крылья и горя серебристым пламенем рухнула в бездну…

Но не успел Асмунд порадоваться меткому выстрелу, как Тьма вокруг в то же мгновение рассеялась – как будто бы просто в темной комнате кто-то включил свет – и Асмунд зажмурился от боли в глазах, а когда он их открыл – землетрясение тоже прекратилось, а перед ним расстилалась величественная панорама кроваво-красного заката – особенно величественного с высоты более чем в триста человеческих ростов…

А потом… Жалобно скуля, как потерявшие своего хозяина собаки, крылатые бестии бросились врассыпную, а вслед за ними бросились кто куда и сухопутные твари, казалось, в одно мгновение потеряв всякий стимул к сражению, к которому они с такой одержимостью стремились ранее…

Но их никто и не преследовал. Ночные охотницы без сил рухнули на землю, как и Гастон, а остатки его воинства у подножия Горы были так обрадованы буквально свалившейся им на голову нежданной победой, что даже и не подумали никого преследовать, тем более что потери были очень велики – и притом больше от погибших под каменными глыбами и упавших в расселины от чудовищного землетрясения, чем от зубов и когтей бесноватых тварей. Жалобный вой бегущих тварей едва не перекрыл рев многих и многих сотен мужских глоток… "Победа!.."… И Асмунд готов был поклясться, что рядом с ним стоит также ликующая фигурка – коренастая, в серебристо-белой длинной рясе с капюшоном на спине, с круглым добродушным лицом и выбритой круглой тонзурой на макушке, со знаком Создателя на груди… Но только Асмунд бросился к ней, как она исчезла… (о. Эйсмер – аватар Создателя)

…Только с наступлением вечерних сумерек защитницам Лысой Горы удалось прийти в себя. Благо, большую часть работы по уборке Лысой Горы и её ближайших окрестностей завершили "зеленые братья", значительно меньше пострадавшие в этом сражении. А уже утром все собрались у потрескавшегося Черного Камня.

Ночных охотниц осталось всего ничего – не больше полутора сотен, их мужей – ещё меньше, от некогда величественного Лунного Храма осталось всего несколько полуразрушенных лежащих колонн, даже Черный Камень, как одноглазый ветеран, показывал безжизненную бесцветную пустоту в том месте, которое уродливо отделило от остальной части Камня трещина. Да и сама Гора уже не была Лысой, скорее, её можно было назвать Щербатой. Правильная окружность "лысого" "черепа" была теперь нарушена обрушившимися в бездну краями. Охотницы были в рваных комбинезонах, со спутанными и даже смоченными кровью волосами, бледные, до смерти уставшие – но – счастливые.

Тут же у Камня устроили импровизированный стол – остаток сил у Коры с Миленой ушел на то, чтобы наколдовать что-нибудь простенькое…

Первый кубок был за погибших. Сестер и мужей, а также погибших "зеленых братьев" положили – по обычаю лесной страны – на огромные кострища – благо, в сухих деревьях недостатка не было… – и подожгли. С вершины когда-то Лысой Горы был виден этот костер. Трупы тварей пока покидали в ими же оскверненную землю…

– Я поднимаю этот кубок за Хозяйку этой Горы и её верных сестер и братьев! За тысячи человеческих жизней, что они спасли и за драгоценные тысячи жизней, которыми они пожертвовали ради спасения нашего общего дома – Целестии – от уничтожения силами тьмы и зла! – и попытался улыбнуться. – За вечный союз людей и волшебниц лесного края, которые так долго друг другу не доверяли, но которых общая беда соединила вместе и – надеюсь – никогда глупые россказни и бабьи басни не посеют его вновь! – и он выразительно взглянул на ночную королеву, которая как будто бы впервые увидела Гастона и… не смогла отвести от него взгляд. В его мужественном воинственном лице она, при свете восходящего солнца, вдруг – или ей показалось? – увидела знакомые, доселе незамеченные ею черты… Мечтательный взгляд глубоко посаженных глаз, еле заметная мечтательная улыбка, развевающиеся на ветру чуть вьющиеся волосы, благородный профиль… "Лесные боги! – сердце Коры забилось, как молоток, и все её мрачные мысли по поводу сомнительного будущего её края вдруг как-то сразу отступили куда-то в сторону – да он же вылитый Принц! Только, только… чуть покрупнее и черненький…".

Кора, сама не замечая, тут же встала из-за стола и подняла свой кубок, опорожнила его и наполнила вновь, уже не отводя черных как ночь глаз от глаз Гастона:

– Я присоединяюсь к твоему пожеланию, мой… Нет, наш спаситель… Я многое слышала о тебе и многое мне говорили Камни, но, как говорят у людей, "лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать…". Ты – великий воин и великий вождь людей по рождению, не меньший, чем твой славный предок, Роланд, которого я помню, хотя и была тогда совсем юной феей… – Кора мечтательно закрыла глаза и сделала паузу, как бы сопоставляя у себя в уме образ Гастона с образом Роланда Древнего. – Твое появление было как раз вовремя – не появись ты, я бы отдала Черному Камню приказ самоуничтожиться, но он решил поступить по другому, приведя тебя сюда, на самую вершину и твоих славных воинов – такое количество которых давненько не видела эта Гора… – ночные охотницы, уже немного подвыпив, наконец, стали подавать признаки жизни, с любопытством и с явным интересом оглядывая мощных и мужественных как на подбор людей Гастона.

– Что можем мы воздать тебе за твой подвиг – тебе и твоим воинам? – продолжила Кора, не опуская своего черноокого взгляда с глаз Гастона, а тот уже физически не мог отвести своего – сила могущественной волшебницы была не в пример больше его… – Ничего… У нас нет ни бренного золота, ни серебра, ни драгоценных камней – что так ценят люди… У нас нет боевых коней, ни быстрокрылых колесниц, а наши магические знания вряд ли заинтересуют кого-то из вас, кроме, разве что тебя, тайный ученик Отверженного Демиурга… – на уже порозовевших полных губах Кора зазмеилась усмешка – она наслаждалась недоуменным выражением лица Гастона, ей было приятно показать, что ей известно очень, очень многое из сокрытого от других…