Розовый Дождь
Шрифт:
– К муринам плот! Спускаем на воду, что получилось! – истошно закричала Милена. – Немедля!!!
Но русалки и сами понимали, что дело плохо. Плот был сделан едва наполовину, так что поместиться на нем будет трудновато – но времени уже не было. Все вместе они столкнули его в воду и стали буквально силой заталкивать оставшихся полусонных женщин и детей, а бобры бросились в реку и были таковы…
…Когда первые волкообразные чудища прорвались к берегу, Милена с силой уже оттолкнула плот от берега шестом. Твари истошно заверещали, как будто бы их поджаривали на сковородке, да так, что женщины и дети очнулись от колдовского сна и сами в ответ заверещали от страха и забились в истерике – плот накренился и если бы не три русалки, которые его держали по бокам – то, наверное, перевернулся бы…
Начался сущий кошмар – пассажиры бились в истерике, волкообразные твари с черными провалами вместо глаз бежали за ними по обе стороны реки, свирепо рыча и истекая черной слюной, но не решаясь прыгать в глубокую воду реки, а черные гарпии тучей накрыли воздух над плотом и кружили и кружили, готовясь спикировать для нападения… Положение было – хуже некуда!
– Да замолчите вы все! – не выдержала Милена – Молчать! Стоять молча, не шевелиться! Плот перегружен – ко дну все пойдете! Молчать! – и грозно показала сжатый кулак самой нервозной дамочке – и та сразу все поняла. – Всем сесть – на колени, на корточки! Крепко держитесь друг за друга, крайние – за край плота! Ваша жизнь сейчас зависит только от вас! Сестры! Гребите побыстрее, морской змей вас подери!
Все три русалки, схватившись за края плота, изо всех сил вращая своими гибкими как у рыбок телами с большими перепонками на пальцах ног, присовокупив сюда же нужные заклинания, развили довольно большую скорость. Деревья и кустарник по берегу стал пробегать мимо них довольно быстро…
– Быстрее не можем! – заверещали русалки. – Плот перевернется! – и в самом деле, русло реки стало вилять из стороны в сторону и без того перегруженный плот едва-едва вписывался в повороты, особенно мимо песчаных отмелей и крошечных островков, поросших ивами, попадавшимся то тут, то там.
Но мало того, что наземные твари не отставали – совершенно не уставая от бешеной скорости бега – летучие твари, наконец, стали пикировать прямо на пассажирок плота, едва не хватая ближайших из них за волосы или плечи – только невидимый магический щит, поставленный второпях Миленой, о который летучие твари, как мухи об оконное стекло, ударялись, спасал несчастных.
Милена лихорадочно соображала, что же ей сделать, как вдруг услышала у себя в сознании чей-то голос.
– Немедленно погружайтесь на самое дно – иначе вам конец!
– Погружаемся на дно, сестрицы! Марина! Подушку давай, подушку!
Милена всё ещё препятствовала тварям всей стаей – а их была даже не сотня! – спикировать всей массой на почти беззащитный плот, но силы её оставляли… Она была даже не уверена, что Марина услышала её – настолько сильный шум и гомон стоял вокруг – шум десятков и десятков кожистых крыльев, гогот и гомон хищных глоток – отвратительные каркающие звуки… Но кричать больше у неё не было сил – все уходило на удержание примитивного грубого воздушного щита. Даже заклинание она не могла сейчас подобрать – чуть отвлечется, щит падет и… поминай как звали!
Но Марина услышала. Все три русалки бросили поддерживать выталкивающие заклинания, двигавшее плот вниз по реке, – все равно не оторваться! – и, взявшись за руки и образовав магическую цепь, мелодично запели…
Над головами пассажиров вдруг образовалась воронка из сгущенного воздуха – маленькое торнадо – а потом эта воронка широкой своей частью как бы "засосала" всех обитателей плота в свое прозрачное чрево, образовав водонепроницаемую подушку, а потом плот медленно стал погружаться в воду – прям как улитка, набравшись воздуха, медленно уходит на дно…
Глаза женщин и детей наполнились ужасом, видя как они все дальше и дальше погружаются в воду – сначала по щиколотки, потом по колени, по грудь, по шею… Некоторые завопили, когда вода дошла до рта или переносицы… но, к всеобщему удивлению, никто из них не пострадал и не задохнулся – под водой они дышали также, как и над водой – плотный слой сгущенного воздуха защищал людей и Милену от воды, а у русалок просто открылись жаберные щели у ключиц…
…Когда плот погрузился на дно реки, Милена упала на деревянную поверхность почти без чувств – с неё градом лил пот, из носа шла кровь, она тяжело дышала – в последние мгновения держать щит для неё было все равно, что держать падающую на них гранитную глыбу… Некоторые женщины тут же бросились ей помогать – вытирать кровь, пот – но Милена уже лишилась чувств. А русалки продолжали двигать плот уже по дну речному все в том же направлении, и лишь разочарованное карканье женообразных гарпий, едва доносившееся до путников через толщу воды, возвещало о том, что они спасены…
…Плот с беженцами вынырнул уже далеко в сердцевине Древляндии, совсем недалеко от Потаённой Чащи…
Милена с наслаждением вдохнула освежающий терпкий аромат ночных цветов, который легкий прохладный ветерок приносил из Потаенной Чащи, от которых так и хотелось резвиться на освещаемой луной и звездами Лысой Горе, летать на крылатых животных и петь восторженные песни о Любви и Свободе… "Наконец-то, я дома…" – прошептала она и широко улыбнулась. Дома – а, значит, в безопасности. В месте, где не надо постоянно следить за показаниями анализатора, где не надо опасаться удара в спину, внезапного налета, в месте – где тебя любят, и ждут всегда, с распростертыми объятьями…
Да, три года жизни в Потаенной Чаще не прошли для Милены впустую. Ночная Королева Кора действительно стала за эти годы её матерью, сестрой и лучшей подругой, а не просто – Наставницей, каковых Милена сколько угодно повидала в Школе фей. Она готова была биться об заклад, что Кора её по-настоящему любила, как родную дочь, которой у Коры никогда не было…
– Я рада, дочь моя, что ты добралась до дому, хотя и не без приключений, но, по крайней мере, живой и здоровой… Мы с сестрами помогали тебе как могли, посылали на помощь силу Черных Камней… – раздался откуда-то из глубины леса низкий грудной, но в то же время ясный, чистый и звонкий женский голос.
– Я чувствовала вашу поддержку, Ваше Величество… – выдохнула Милена и быстро спрыгнула с мокрого плота на берег – и я тоже… очень и очень Вам рада…
Плот всплыл в небольшом заливчике, образовавшимся по неизвестным причинам слева от основного русла Лесной реки. Заливчик был достаточно глубок – его дно представляло собой довольно глубокую впадину в почве. Берег полностью зарос густым камышом и ивами. Высадится здесь можно было только в одном месте, где ивы как по команде оставили проход – буквально шагов в двадцать длинной. Дальше по тропинке можно было подняться тоже шагов в двадцать-тридцать, чтобы упереться в сплошную стену из толстенных стволов дубов и жесткого кустарника. Первые напоминали колоссальные башни лесной крепости, а жесткий колючий кустарник с зубастыми ядовитыми цветами, росший между ними, запертые врата этой самой крепости. Хотя была ночь, но дальше этих дубов вообще не было ничего видно, что было явно неестественно – свет звезд был достаточно ярок – как будто бы кто-то повесил темное покрывало на окно. Голос раздавался оттуда…
Женщины и дети, еле-еле пришедшие в себя, пугливо озирались – куда их завели эти странные спасительницы? Кое-кто уже стал всхлипывать и вздыхать. Но их плачь был тут же предупрежден и, можно сказать, пресечен…
В одно мгновение, как по мановению волшебной палочки, ближайшие к тропинке дубы и колючие кусты раздвинули свои хищные крючковатые и суковатые ветви, прям как дворцовая стража раздвигает алебарды перед проходящим господином, и через проход вылетело несколько больших черных как уголь пантер. Они, мягко шурша большими мягкими лапами, выбежали на тропинку, раздался хлопок, и все пантеры покрылись снопом фиолетово-сиреневых искр и… вот уже перед тремя десятками пораженных взглядов женщин и детей предстали фигуры нескольких высоких женщин с длинными иссиня-черными шелковистыми волосами до пояса, в черных кожаных комбинезонах, с черными же деревянными жезлами-посохами с яркими фиолетово-лиловыми камнями наверху в виде голов пантер. Зрелище было настолько эффектным, что глазки детишек засветились восторженным огнем и некоторые даже захлопали в ладошки, а женщины и девушки облегченно вздохнули и улыбнулись.