Розовый Дождь
Шрифт:
…На огромном пространстве бывшего когда-то засеянным кукурузой поле яблоку негде было упасть. Оно все было заполнено тысячами тысяч мужчин – в форменных зеленых плащах с капюшонами за плечами, в форменных зеленых мягких куртках и штанах, с мечами у пояса, луками и арбалетами за плечами, с копьями и алебардами в руках. Все смотрели в одну точку и чего-то ждали, затаив дыхание – в дальнем конце поля стоял большой амбар, куда раньше ссыпали кукурузу. На его плоскую стеклянную крышу уже забирался могучий человек с длинными до плеч черными вьющимися волосами и белым лицом с воспаленными от бессонницы глазами. Человек этот был во всем черном, а поверх черных одежд был белоснежно-серебристый плащ с переливающейся фиолетово-сиреневой аппликацией.
Наконец, человек встал, выдержал паузу, внимательно осмотрев собравшихся. Казалось, его взгляд останавливался на каждом, видел каждого насквозь, и тяжел же был этот взгляд!
Потом он воздел руку и голос его, усиленный в тысячи раз магическим заклинанием, был услышан каждым:
– Сограждане! Друзья! Братья!.. – продолжительная пауза… – Я понимаю, все вы очень устали. После целого дня тренировок – и нелегких – вместо положенного отдыха, на который вы имеете право, вам приходится стоять в тесноте, но, скажу вам честно, все это ничто по сравнению с тем, что нам предстоит… Ничего обнадеживающего я вам сейчас сказать не могу… Вы все знаете – Враг у ворот. По самым оптимистическим расчетам, сделанным нашими разведчиками, орды беспощадных тварей будут здесь послезавтра, а у Авалона, соответственно, к концу недели. Королева отдала приказ о новой волне эвакуации – теперь не только жители западных и центральных королевств Содружества, но и коренные авалонцы превратятся в беженцев, в странников, в отверженных… – ропот и крики в первых рядах… – Но не это самое страшное… Самое страшное, что добычей беспощадных тварей станут две святыни нашего мира – Авалон и Кронбург – город Короля и город Принца – единственные города, к которым непосредственно приложил свою руку Великий Король, чьи камни мостовых и крепостных стен ещё помнят его ноги, его руки, копыта его великолепнейшего из коней – жеребца Бальмунга… Городов – дороже которых для нас всех нет ничего на свете, городов – колыбели нашей истории, нашей цивилизации, нашей культуры… – тут голос Гастона пресекся, и у всех присутствующих глаза замутились от слез, к горлу подкатил комок, запершило…
– Скажи, что нам делать, брат Гастон! Иначе мое сердце разорвется от печали! – раздался откуда-то из середины юношеский голос.
– Ближе к делу! Говори напрямую! Не тяни, Гастон! – раздались отовсюду поддерживающие крики…
– Вы правы, братья! Простите меня за слабость – мне действительно трудно было сказать о главном сразу… – сказал, вздохнув, Гастон. – Я не король, я не могу вам приказывать, но я, как ваш согражданин, собрат, могу просить… Королева разрешила мне набрать добровольцев для защиты великих твердынь. Но я и сам понимаю, что обязать вас на такое дело я бы и не смог, даже будучи королем, ведь не может даже и могущественнейший из королей вести своих подданных на верную смерть… Король дается народу, как пастух – стаду, – беречь его, а не губить – так говорит Писание… И в этом – великая мудрость… Бой, который разгорится здесь через пару дней – будет боем без надежды на победу, без правил – наши враги не берут в плен и не требуют выкупа, они не знают милосердия и сострадания, их задача – погубить, уничтожить, растоптать… И врагу нашему имя – легион! В этом бою не может быть победы, но только смерть – и смерть – страшная… А потому я и не приказываю вам, нет, а просто прошу – те, кто имеет горячее желание встать на защиту Кронбурга и Авалона – поднимите руки, а те, кто хочет уйти – пусть невозбранно уйдут вместе с другими беженцами, сохранив честь – они будут защищать беженцев на всем протяжении пути с оружием в руках, а когда погибнут все добровольцы и Враг доберется до Заморья – будут сражаться с ним там – в неприступных твердынях Скалистых гор – в последнем убежище человеческого рода…
Голос Гастона опять дрогнул и прервался. Он больше не мог говорить, только тяжело дышал, открывая рот, как рыба, выброшенная на берег, и сжимал и разжимал кулаки. Но говорить ему больше и не требовалось – всё поле огласилось дикими воинственными криками и лязгом металла. Тысячи и тысячи мечей, вынутые из ножен, бьющихся о металлические щиты, были знаком согласия. Может быть, кто-то под шумок и не поднял своего меча – видно, все равно не было – но то, что огромное большинство ещё вчера мирных мужиков, многие из которых так и норовили дезертировать от тягот военных тренировок, были готовы пойти добровольцами на смерть – было видно невооруженным глазом… Через пару минут крики и лязг мечей сменился скандированием "Гастон! Гастон! Гастон!", а Малыш, что-то прошептав на ухо Асмунду и нескольким другим рыцарям, схватили вместе длинный и широкий, как корыто, щит, и, не дав Гастону и глазом моргнуть, водрузили своего вождя на него, высоко подняли над землей, как в глубокой языческой древности воины поднимали своих только что избранных на поле брани королей. Поле взорвалось новыми криками восторга и теперь уже скандировало: "Король! Король! Король!". Гастон не мог сдержать слез, скатывавшихся крупными горошинами по его бледным ввалившимся щекам, и не противился, а в голове у него звучало: "Роланд! Роланд! Роланд!" и видел он не своих собратьев, а воинов давно ушедших тысячелетий, которые когда-то на Ронсельванском поле подняли на щит молодого воина, сразившего в одиночку свирепого дракона…
– Проклятье! Да что же они кричат! – зашипела Жемчужно-Белая, сжимая кулачки. – Тупые мужики! У нас уже есть король и королева, посвященные свыше! А ну, Ваше Величество, давайте-ка вместе прекратим это безобразие! – фея с пепельно-белыми волосами, сердито зажужжав крылышками, взлетела, но опять Королева взяла её за руку и остановила.
– Спокойно, сестра, не надо вмешиваться… В конце концов, Гастон – коронованный король – и если он выживет в войне, в Авалоне вполне может быть два короля – насколько мне известно, прецеденты уже были в истории, не так ли?
Жемчужно-Белая нахмурилась, но сдержалась, вновь опустившись на землю. Прежняя решимость уже покинула её.
– Не нравится мне это, сестра, не нравится…
Но Королева лишь приторно улыбнулась.– Не беспокойся, сестра, когда все утрясется и Безликий будет побежден, все вновь будет хорошо… Гастон дал им надежду, но кто будет восстанавливать разрушенное? Мы! Люди вновь будут нуждаться в феях и все будет по-прежнему, а Гастон никогда не поднимет руку против брата, а тем более – против меня. Я уже в этом убедилась на Лысой Горе. Я в нем уверена! – и с этими словами Фея чмокнула Жемчужно-Белую в щеку.
…Когда, наконец, на поле прекратился шум и гам и Гастон, наконец, спрыгнул со щита, возникла проблема – что же делать с таким огромным количеством добровольцев – ведь не мог же он взять с собой всех! – кого-то надо было отряжать конвоировать караваны с беженцами!
Решили отрядить в конвой мужчин, старше 90 и младше 20 лет. Таковых набралось как раз достаточно для этого дела. Правда, пришлось изрядно попотеть, чтобы отсеять самозванцев – занижавших или завышавших свой возраст, но тут уже пришла на помощь магия. При помощи нехитрого заклинания у каждого на руке проступал светящийся знак с его возрастом, так что пришлось многих отправлять в конвой едва ли не силой…
Остальных Гастон разделил на два больших отряда – один должен был защищать Кронбург, другой – Авалон. Авалонский отряд он решил возглавить лично, как новоизбранный король, а вот Кронбург доверить он не знал кому…
– Дозволь защищать Кронбург мне! – вызвался Асмунд, когда войско Гастона уже в походном порядке длинной – в полсотни миль – змеёй уже тронулось в путь, на юго-восток.
Гастону уже подвели оседланного коня новые оруженосцы, а он ещё стоял и думал, не зная, что решить. Морщина прорезала его бледный высокий лоб. Он колебался…
– Ты ещё слишком юн, Асмунд… Бой у Лысой Горы – это просто дикая свалка, а здесь будет правильная оборона крепости. Надо уметь все – и просчитывать углы для ведения огня, и вести инженерные работы, и… Да мало ли что ещё надо уметь! – махнул он рукой. – Пока ты умеешь только стрелять да махать мечом – а этого не достаточно. К тому же ты не владеешь магией…
Асмунд покраснел и понурил голову, в носу у него засвербило.– Ну а если у него будет помощник? – раздался вдруг чей-то каркающий голос.
Гастон недоуменно оглянулся по сторонам. Но тут над его головой раздался шум крыльев и прямо на плечо Гастону приземлилась большая иссиня-черная ворона и дерзко, по-хулигански, щипнула его клювом за ухо. Асмунд покатился со смеху – слава Создателю, они были вдвоем, без свидетелей –, а Гастон покраснел от гнева. Но ворона уже взлетела с его плеча и, сделав несколько кругов в воздухе, опустилась на землю и, вспыхнув фиолетево-лиловым пламенем, превратилась – в смеющуюся Милену в своем иссиня-черном кожаном комбинезоне.– Явилась не запылилась, – облегченно выдохнул Гастон, потирая больно укушенное и покрасневшее ухо. – И где ж ты все это время шаталась?
– Как где? – обиженно сложила руки в боки Милена. – Я все время была рядом, то летучей мышью под печкой в домике Коры, то вороной у тебя в войске. Кора меня отпустила!
– Ах ты, плутовка… Ну что ж – пожалуй, лучшего военного советника для Асмунда, действительно, не найти…
– Ещё бы! После тренировочных полигонов "ЖАЛА"…– хмыкнула Милена. – Ладно, Гастон, езжай спокойно, а я сделаю все, что смогу… Асмунд будет командовать людьми, а всю магическую и инженерную часть я возьму на себя. Надеюсь, я тебя не подведу!