Розовый Дождь
Шрифт:
– Малыш! Мурина тебя побери! Я ж тебе велел охранять заправки! – выругался Гастон, вставая на ноги.
– Вы забываетесь, Ваше Величество, я уже не Малыш, а Рыцарь, и я сам определяю место, где мне отличиться в бою за своего сюзерена.
– Прости, я опять забыл…
Но тут из воды вылезло ещё два спрута и какой-то зверозубый ящер, но на этот раз люди не сплоховали. Увидев, что король в опасности, они бросились в атаку. Туча стрел накрыла самого ближайшего спрута и тот забился в судорогах. А на другого бросились сам Гастон с Малышом… И бой закипел с новой силой…
Однако с каждым разом становилось все очевиднее и очевиднее, что дело плохо. Количество воинов стремительно сокращалось, а летающая эскадрилья – тем более. По существу, организованное сопротивление продолжалось только на террасе Королевского Дворца и некоторых крупных башнях и крышах восточной и северной части города – все остальные были перебиты. Даже Гастон уже едва держал меч в дрожащих от усталости руках, обливаясь потом. Несколько раз он уже промахивался и в любой момент промах мог стать роковым.
– Ну все, Малыш, – еле дыша, проговорил Гастон, отрубив очередное щупальце, – ты как-то мне говорил, что в детстве был служкой у священника?
– Угу… – мрачно сказал Малыш – он уже начинал понимать, к чему клонит король… – Было дело…
– Так вот… Малыш… – Гастон не мог говорить от прерывающегося дыхания… – Вспомни, Малыш, очень хорошо вспомни хоть какую-нибудь чудодейственную молитву Создателю – я, признаться, в детстве, да и потом, был не особенно благочестив… – думаю, это единственное, что нам с тобой осталось… – от тысячи рыцарей к тому времени в строю оставалось не больше трех сотен – и те, измотанные до крайности – ведь резервов то не было, а твари все лезли и лезли, как одержимые…
Малыш мрачно кивнул, а потом бухнулся на колени, что есть силы воткнул меч лезвием вниз в расщелину в камне, воздел возле этого импровизированного знака Создателя руки, как заправский священник, и зашептал:
– Pater Noster…
– Эй, ребята, а ну встать! Встать, кому говорю! Быстро, сомкнуть ряды, вокруг Малыша сомкнуть ряды – закричал из последних сил Гастон, махая мечом. – Пусть он помолится за нас, а мы его прикроем!
Приунывшие было, падавшие с ног от усталости, промокшие до нитки воины, спина к спине сплотились вокруг Малыша, а твари уже перелезали через перила террасы и устремлялись в центр.
И в этот миг кто-то закричал…– Корабли, корабли, тысячи кораблей, мы спасены!!!!!
Гастон и Жемчужно-Белая одновременно посмотрели в одну и ту же сторону и увидели, что туман куда-то исчез, а весь горизонт наполнен тысячами и тысячами каких-то силуэтов, напоминавших корабли. Но внимательно присмотревшись, можно было увидеть, что это не корабли, а что-то совершенно небывалое… – огромное количество здоровенных морских черепах, китов, морских змеев, взявшихся неизвестно откуда – а впереди них – грациозно восседавшая на огромном морском рогатом змее – зеленоволосая Морская Королева Лора вместе с Королевой Эсмеральдой за её спиной.
А ещё через мгновение вода забурлила, подчиняясь зову своей госпожи, подувшей в морскую раковину, как и тысячи и тысячи её прислужниц, и гигантское цунами обрушилось на армию тьмы, заодно захватывая в воздухе ещё летающих бестий, а потом – не давая им очухаться – морская армия перешла в атаку…
– Слушай, Малыш, – хлопнул Гастон здоровяка, по-прежнему стоящего в молитвенной позе по толстой шее, – а ты хорошо молишься, честное слово! Буду брать тебя в походы с собой, а меча тебе не давать – ты мне и так всех врагов на лопатки положишь! – и Гастон облегченно во всю глотку засмеялся, а вместе с ним засмеялись и все выжившие, до сих пор не веря, что они спасены. Но Малыш не услышал Гастона и никак не отреагировал на его шутки, а продолжал как заговоренный твердить одну единственную молитву, которую он помнил с детства – pater noster –, а из глаз его потоком лились слезы… Гастон ещё не знал, что ни в один уже поход Малыш с ним не пойдет, навсегда променяв воинский доспех на священническую сутану…
…В тот момент, когда чудесным образом, благодаря расторопности Её Величества Королевы, Авалон был спасен ценой своего окончательно затопления – и не только его ценой, но и ценой затопления почти половины Восточного Хартленда! – иначе как бы добрались морские легионы до города! – в Кронбурге дела шли из рук вон плохо.
Мало того, что защитников осталось так мало, что пришлось оставить городские стены и отступить в замок, так ещё и кончились резервуары с розовой водой!
Но хуже всего было то, что Асмунд, с оставшимися пятью сотнями рыцарей, прикрывая отступавших, оказался в западне. Пока рыцари, сомкнувшись черепахой, спиной к спине, выставив вперед только щиты и копья, медленно, шаг за шагом отступали к воротом, отбиваясь от черного месива, несколько сотен тварей обошли их с обоих сторон и отрезали от ворот замка, а в следующий момент один из офицеров приказал их опустить, пока твари не прорвались внутрь…
Милена, занятая по горло в замке, не сразу хватилась, что Асмунда не было. А потом сердце её закололо и она, бросив все дела, побежала по покрытым мраком узким переходам замка, каждого встречного воина хватая за плечи. Но никто его в замке не видел и не знал, где он находится. И лишь только когда она забралась на главную башню, ей открылась страшная истина. Внизу виднелся, окруженный черным морем со всех сторон, маленьких островок из серебристых щитов и плащей, как одинокий айсберг посреди бушующего океана. Хотя высота была приличная, ей даже показалось, что она разобрала крошечную фигурку с необычным оружием – двуручной двойной косой. Впрочем, ей могло и показаться. Между островком из серебристых щитов и вратами замка было всего ничего – пять минут ходьбы – но эти пять минут превратились в вечность, потому что сил идти уже не было – несчастные рыцари едва отбивались от остервенело нападающих полчищ!
Милена взвыла и бросилась вниз, приказывая солдатам контратаковать, открыв врата, но выживших было так мало – в изодранных плащах, усталые – ведь почти двое суток почти непрерывных боев! – они были ни на что не способны. Кто-то безучастно лежал на мостовой, кто-то спал… собрать это деморализованное стадо даже Милена не знала как…
А твари как специально прекратили атаки на замок и всей толпой накинулись на несчастных, как стервятники набрасываются на раненое или умирающее животное, чувствуя его беззащитность. Но "черепаха" упорно отбивала все новые волны нападающих, мгновенно смыкая свои ряды, когда кто-то падал убитым или раненым, не давая тем самым врагу прорваться в брешь.
– "Создатель! И кто теперь скажет, что люди – слабые и изнеженные создания…" – невольно подумала Милена. – "Ну дела-а-а-а-а-а… Видимо, правы были Черные Камни – эра поднебесных уходит в небытие, наступает эра людей…".
Но ход её мысли прервал громкий рев медведобразных шестилапых горилл. И в стройную "черепаху" серебристых щитов с размаху ударили обломки крепостных стен – "черепаха" рассыпалась на куски и тут же на них с торжествующим воплем кинулись все эти бесчисленные волко-, вепре-, козло-, змееголовые уроды. Рыцари с серебристыми щитами были теперь обречены – без строя устоять против таких масс они уже не могли… Милена до крови прокусила губы, но здесь магия не действовала и помочь Асмунду – если он ещё был жив – она ничем не могла…
И в этот момент до Милены донеслись крики с вершины Главной Башни Кронбургского Замка:
– Дождь! Дождь! Розовый Дождь! Мы спасены-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!
Милена подняла голову и увидела, что ночное небо засияло розовым светом, заполнившись – куда только хватало глаз – чередой розовых пушистых барашков, горевшим в темноте, из которых вырывались ливневые струи… И визг сгоравших в этих струях черных тварей был самой приятной музыкой на свете для ушей Милены, как и для нескольких тысяч выживших защитников замка…