Рубин Великого Ламы
Шрифт:
Некоторые, ссылаясь на верный источник, сообщали, что камень стоит в двенадцать раз больше заявленной цены; другие утверждали, что невозможно правильно оценить такой крупный камень – он может стоить вполовину меньше или в десять раз больше. Почтенные торговцы полагали, что синдикат совершил большую неосторожность и ему трудно будет возместить уплаченные деньги.
Многие дамы начали презрительно отзываться о своих украшениях; их супруги то и дело слышали язвительные замечания насчет ничтожности подаренных ими бриллиантов.
«Дорогая моя, неужели бриллианты не имеют никакой ценности?» – «У меня темные волосы, рубины шли бы мне гораздо больше…»
«Милый Альфред, нельзя ли на моем ожерелье поменять бриллианты на рубины? Бриллианты вышли из моды, никто их больше не носит…» – «Это семейные бриллианты! Подумай!»
Раздраженные мужья поднимали руки к небу, отцы жаловались на кокетство дочерей. Дамы, которые носили рубины, были горды собой. Те же, у кого их не было, испытывали сильнейшее желание растоптать ногами эти модные камни. За четыре дня ювелирные магазины были полностью обобраны, а цена на рубины сильно поднялась. Даже в пансионах и школах девочки говорили о знаменитом рубине и выражали желание, когда они вырастут, выйти замуж только за избранника, который сможет подарить им самые большие рубины.
Понятно, что личность владельца камня занимала всех и каждого. Об Оливье Дероше ходили всевозможные легенды, однако никто его не знал. Французы, которых было довольно много в Лондоне, ничего не слышали о человеке с таким именем. С ним не были знакомы ни посол, ни французский консул. Оливье не принадлежал ни к какой партии. Когда нет ответов, остается или придумать биографию человека, что и случилось, или подождать, не захочет ли он проявить себя тем или другим способом. Но что возбуждало особенное любопытство, так это вопрос, откуда Оливье мог достать такой камень.
Наконец, пронесся слух, что рубин выставлен у Купера в витрине за железной решеткой. Все население Лондона хлынуло на Бонд-стрит. В ресторанах уже не спрашивали: «Что вы думаете о рубине?» «Видели ли вы рубин?» – вот как звучал вопрос. Было величайшим позором признаться, что нет. Любопытные, чтобы лучше рассмотреть камень, разбили у Купера стекла витрины, которые стоили больше двадцати фунтов стерлингов.
Все разговоры были только о камне. Что же касается счастливого владельца самого прекрасного рубина на свете, так он только что снял просторный и великолепно меблированный дом на улице Кромвеля, о чем немедленно разнеслась молва. Те люди, которые знали этот дом, когда-либо обедали там, общались с хозяином дома, – все эти люди сразу снискали огромное уважение.
«Господин такой-то знает дом, где живет владелец рубина… Нужно пригласить его завтра на обед…»
А в благодарность за обед господин этот должен был вновь и вновь описывать жилище владельца рубина. Оказалось, что дом этот вполне «респектабельный», конюшни роскошны, а меблировка «эстетична». Драгоценные сведения! Все радовались, получив хоть какое-нибудь представление о вкусах жильца дома. Это было уже что-то.
Вскоре в парке увидели фаэтон [4] , запряженный парой чистокровных лошадей, в фаэтоне элегантно одетый молодой человек свободно правил лошадьми.
4
Фаэтон – легкая коляска.
– Владелец рубина! – сейчас же послышалось всюду.
Сколько прекрасных глаз устремилось на него! Сколько лиц обернулось в его сторону и приняло ангельский вид! Сколько нежных улыбок! Отцы и матери этих очаровательных девиц, прекрасно знавшие их характер, были крайне удивлены. Но им, поглощенным осмотром богатого иностранца, было некогда критиковать поведение дочерей.
И в самом деле, ведь это человек, обладающий гигантским рубином! Есть отчего улыбаться, надо думать! И разве не была бы счастливицей девушка, которой удалось бы выйти замуж за Оливье?
Ни на одного человека никогда не устремлялось столько взглядов. Молодые люди заметили, что «он недурно правит», поспешив прибавить: «для француза», а дамы, все без исключения, находили его очаровательным. Все женщины решили немедленно завести знакомство с этим молодым человеком. А каждая из матерей, окинув взглядом дочь, подумала: «Вот какой жених нужен моей красавице!» – и, наверно, поклялась сделать все, чтобы добиться желанного брака.
Последствием этой прогулки было то, что известные швейки, модистки, перчаточники и сапожники получили заказов в три раза больше обычного и в десять раз труднее им было угодить клиентам.
На следующий день мистер Рютвен, член парламента, и миссис Рютвен, его жена, сидели за завтраком вместе со своими детьми. Было около девяти часов утра. Миссис Рютвен, с правильными чертами лица, прекрасной фигурой, затянутая в платье из серого сукна, которое застегивалось на пуговицы до самого подбородка, сидела перед серебряной вазой, вокруг которой стояли широкие чашки. Мистер Рютвен, расположившийся напротив супруги, торопился доесть яичницу с ветчиной, запивая ее крепким чаем и пробегая глазами газеты. По сторонам продолговатого стола сидели три девушки, два места пустовали. Все три девицы походили друг на друга, но одна из них, очевидно, считалась самой красивой в семье. Это было видно по ее более изысканной прическе, более изящному туалету, а также по высокомерному и грубому тону, с которым она обращалась к сестрам. Те были недурны, но она выглядела по-настоящему очаровательно, с волосами цвета золоченой бронзы, розовыми щеками и тонкой талией.
– Еще чаю, Мюриэль? – спросила с улыбкой миссис Рютвен.
– Да, пожалуйста!
– А вы, Полли и Марта? – продолжала мать менее нежно. – Я вам советую, Марта, не пить чай: это портит ваш цвет лица. Вы были ужасно красны вчера на балу.
– Я не виновата, это из-за танцев, – ответила Марта недовольным тоном.
– Мюриэль, милочка, еще немножко сливок в чай… Для вас есть еще горячие бисквиты… Я знаю, вы их любите…
– Но это испортит ей цвет лица! – заметила Полли иронично.
– Ее цвет лица не может испортиться, – произнесла миссис Рютвен с гордостью. – К тому же она может танцевать всю ночь, и на ней это не отразится…
– Я бы хотела, чтобы мой цвет лица оставили в покое! – проворчала Мюриэль.
– Где ваш брат Боб, Марта? – поспешила спросить миссис Рютвен, чтобы сменить тему разговора. – Почему он до сих пор не вышел?
– Откуда я знаю!
– Пойдите напомните, что завтрак подан.
– Мюриэль может сходить!
Мюриэль даже не шелохнулась. Видя, что ни одна из дочерей не поднимается, миссис Рютвен сама встала с места и позвонила.
– Сообщите мистеру Роберту, что уже полчаса как подан завтрак! – приказала она появившейся прислуге.
– Какие новости в газетах? – обратилась она к мужу, снова присаживаясь.
– Гм… Фонды понижаются… ходят слухи о европейской войне… египетский вопрос… длинная статья о драгоценных камнях… биография этого знаменитого господина Дероша…
– Ах, прочтите! – вскрикнули все четыре дамы в один голос.
Отец прочел статью от начала до конца. В ней описывалась довольно фантастическая биография молодого француза. Когда мистер Рютвен замолчал, за столом воцарилось продолжительное молчание.