Чтение онлайн

– Сколько красивых платьев купить! – жадно подхватила Мюриэль.

– Сколько прекрасных рысаков можно завести! – добавил Сирилл.

– Сколько миссионеров можно отправить на необитаемые острова… – прошептала старая дама, стоявшая рядом.

– Чтобы донести Евангелие до чаек и альбатросов! – произнес Сирилл довольно неучтиво.

– Не было бы больше язычников на всем земном шаре, – продолжила старая вдова, ударив по ковру тростью из черного дерева с наконечником в серебряной оправе.

– А я охотно установил бы приз за красоту! – заявил Фицморис Троттер.

– А я, – добавил Отто Мейстер, – основал бы лингвистический институт со специальными кафедрами для каждого из тысячи девятисот тридцати восьми наречий нашей планеты…

Пока публика спорила, пытаясь придумать лучшее употребление для рубиновых копей, Оливье Дерош, со своей стороны, тоже строил планы. В этот час, держа в руках большой круглый сверток бумаги, он вошел в контору известного завода «Стальброд», находившегося в Питни, на берегу Темзы. Много лет на этом заводе строили торговые суда и миноносцы разного рода.

Оливье передал свою визитную карточку и в ту же минуту был приглашен в кабинет директора. Как и всюду в Лондоне, его имя было подобно волшебной палочке, которая открывала перед ним все двери.

Глаза мистера Стальброда, человека высокого роста, худого и непроницаемого, загорелись от любопытства. Он учтиво предложил стул посетителю.

– Милостивый государь, – начал Оливье, – я хочу поговорить с вами об одном интересном проекте. Вы строите корабли и, прибавлю, делаете это лучше всех в Великобритании.

Мистер Стальброд скромно поклонился.

– Я знаком с различными моделями ваших подводных миноносцев; три дня назад в Ричмонде я катался на чудесной лодке с электрическим мотором. Если бы мне нужно было построить подводное судно, я бы обратился к вам. Но в данном случае речь пойдет вовсе не о корабле, а о совершенно новой машине, предназначенной не для того, чтобы плавать по воде, но для того, чтобы летать по воздуху.

Дерош сдержал улыбку, увидев, как нижняя челюсть мистера Стальброда опустилась. Вся его физиономия выражала полнейшее недоумение.

– Ваши возражения, – продолжал Оливье, – я знаю наперед и беру на себя труд их опровергнуть. Мне известно, какой дурной славой пользуется воздухоплавательная машина; разумеется, вы легко можете принять меня за шарлатана или сумасшедшего. Но я не привык останавливаться перед общественным мнением! Я убежден в том, что у этой проблемы есть решение, и я его нашел. Большое счастье для меня, что я могу проводить опыты, не опасаясь затруднений в денежном отношении. И к вам я обращаюсь только потому, что мне нужны технические орудия. Будьте добры, уделите мне минуту внимания. Я прошу вас не отдать в мое распоряжение ваши мастерские, а лишь приготовить металлические детали, которые мне нужны. Позвольте добавить, что я мог бы осуществить свои планы во Франции, но у меня есть особенные причины обратиться именно к вам.

Мистер Стальброд молчал, по-видимому, ожидая технических объяснений. Оливье Дерош продолжил:

– Крылья птицы выполняют две функции: они поддерживают ее в воздухе, подобно бумажному змею, и приводят в движение. Исходя из этой предпосылки, мы должны признать, что воздухоплавание на аэростатах должно быть отныне совершенно отвергнуто. Следует руководствоваться принципом более естественного движения, а именно – создать горизонтальную плоскость, которая поддерживает летательный аппарат и позволяет ему скользить по воздуху. Для этого не нужно буквально воспроизводить устройство тела птиц с двумя крыльями по бокам. Построим нашу машину по плану, близкому к устройству бумажного змея, и приведем ее в движение посредством винта. Задача сводится к тому, чтобы винт по величине был пропорционален весу, который мы намерены поднять, и мог бы крутиться с достаточной быстротой.

При этих словах Оливье развернул свой сверток, вынул чертеж и разложил его перед Стальбродом. На бумаге была изображена летательная машина в виде большого рычага, укрепленного на вертикальном стержне; на конце рычага находилась конструкция, состоящая из легкой доски и винта.

– Вот это, – сказал он, – мой бумажный змей, снабженный двигателем. Такую машину называют аэропланом. Может быть, вы уже слышали о некоторых попытках инженеров. Мне известно, что аналогичные опыты производят в Америке. Мои исследования уже принесли положительный результат. Я знаю, что надо сделать, чтобы мой летательный аппарат развил скорость, необходимую для поддержания в воздухе аэроплана весом в шестьдесят пять килограммов. Кроме этого, что остается найти? Двигатель, который при наименьшем весе развивал бы наивысшую мощность. Новый ряд опытов позволил создать такой двигатель, образец которого и представлен. Возможно, уже завтра придумают более сильный мотор; я с уверенностью ожидаю нового усовершенствования. Но в настоящее время мною установлено, что двигатель, лучше всего отвечающий поставленной задаче, – это паровая машина высокого давления, около ста двадцати пяти килограммов веса на квадратный дюйм. Вот я и обращаюсь к вам с просьбой построить такую машину. Предупреждаю вас, что на осуществление своей мечты я смотрю вовсе не как на забаву, подобно некоторым французским строителям. Я попрошу вас взять на себя труд построить две паровые машины общим весом в тонну на двести сил. Этого достаточно, чтобы удержать в воздухе аэроплан, вроде бумажного змея, весом в тринадцать тонн.

Мистер Стальброд, пораженный логикой сказанного, молчал, делая на бумаге какие-то наброски.

– Я тоже не считаю осуществление этой задачи забавой, подобно некоторым французским строителям, – серьезным тоном сказал он наконец, – наоборот, мне это совсем не кажется невыполнимым. Решение вашей задачи, главным образом, зависит от топлива, которое вы намерены использовать для паровой машины.

– В качестве топлива я беру нефтяное масло, помещенный в несколько горелок. Не беспокойтесь о размещении газа и о конденсаторе для машины. Я знаю свое дело. Самое главное заключается в том, чтобы составные части машины – цилиндры, поршни, оси и винты – весили все вместе не больше тонны. Можно достичь этого, сделав составные части из закаленной стали, тонкой и упругой.

– Мы попробуем, – задумчиво сказал мистер Стальброд. – Будьте добры, передайте мне сами или пришлите с посыльным ваши подробные распоряжения, записав их на бумаге.

– Вот, прошу вас, уже готовая разработка с подробным планом, – ответил Оливье Дерош, разворачивая сверток с чертежами.

– Очень хорошо, сударь, мы все сделаем и, будьте уверены, осуществим все ваши желания.

В тот вечер Этель Дункан уже завершала приготовления к балу, когда к ней в комнату вошла мать.

– Посмотрим, исполнили ли вы мои указания, – сказала она, оглядывая критическим взором наряд дочери. – Не дурно! – прибавила она довольно.

Горничная будто нарочно медлила с уборкой, чтобы подслушать разговор матери с дочерью, так что госпожа Дункан вынуждена была произнести повелительным тоном:

– Томсон, вы больше не нужны мисс Дункан!

– Этель, – заговорила госпожа Дункан, как только закрылась дверь за разочарованной горничной, – мне нужно сказать вам несколько слов. Это чрезвычайно важно. Вы всегда приводите меня в отчаяние своими капризами и неизъяснимым упорством, с которым отклоняете все прекрасные партии. Вы вынуждаете меня отказываться от своих желаний. Леди Темпль между тем относится к вам по-дружески и интересуется вашей судьбой. Это ради вас она устраивает сегодня бал. Она хочет представить вам человека, во всех отношениях достойного; таково мнение лорда Темпля, а вы знаете, что в этом вопросе он заслуживает полного доверия. Во имя Бога, Этель, будьте благоразумны! Не разрушайте возникающих симпатий своим высокомерным поведением, вспомните, скольким вы нам обязаны! Я буду в отчаянии, если вы упустите такую блестящую и неожиданную партию… Вы даже не спросите, о ком именно я говорю!

– Разве это так трудно угадать? – заметила побледневшая Этель. – Без сомнения, речь идет о знаменитом человеке с рубинами!

– Отзывайтесь о нем получше. Это действительно мистер Оливье Дерош, которого мы видели, – произнесла дама с умилением. – Он человек с большими достоинствами.

– Слишком большими, – с иронией проворчала Этель.

– Знатного рода…

– Так он сам сказал!

– Любезный, образованный, вежливый, – продолжала леди Дункан, не слушая дочь.

– А его миллионы? Не забывайте о них, пожалуйста! – закончила Этель с презрительным жестом. – Все это удивительно, я согласна, но чего же вы, наконец, хотите от меня? Не могу же я умолять этого господина жениться на мне, чтобы раззолотить наши гербы и уплатить долги моего брата!