Чтение онлайн

– Ну-ка, дай я сама посмотрю. Меня своими ужимками ты не напугаешь! Просто посиди спокойно одну минуту, будь хорошим мальчиком.

От последних слов уши у Соляриса резко порозовели, а сам он застыл, не зная, куда деваться. Воспользовавшись его оцепенением, я схватила со стола брошенную лекарками припарку, смоченную в отваре из красной рябины, и тут же принялась за дело. Броня из чешуи, перепачканная в крови, лежала на постели сложенная. Льняная рубаха, накинутая Солом вместо неё, снималась гораздо проще, но упрямо липла к мокнущим ранам, когда я взялась за её край и потянула.

– Волчья Госпожа! – вырвалось у меня невольно. – Что за кулёмы прислуживают ярлу?! Они вообще ничего полезного не сделали! Ты же ещё кровоточишь даже!

Солярис промолчал. Левый бок его выглядел скверно: длинные полосы рассекали рёбра от самой груди до уголка таза, проходя через весь живот; такие глубокие, что, по-хорошему, их штопать было нужно, а не просто лоскутами зажимать. Хотя кровь, тёмно-бордовая, уже не бежала ручьём, как тогда в небе над Лугом, когда мы с Солярисом едва не разбились, но всё ещё выступала капля за каплей. Я стёрла её отрезом чистого хлопка и, накрыв рану припаркой, принялась неумело бинтовать Соляриса тем, что нашлось под рукой. После длительного полёта рельеф его торса казался каменным на ощупь, и если бы на кону сейчас не стояло здоровье Сола, я бы вряд ли посмела держать пальцы так близко к его бёдрам и приспущенному поясу штанов.

Как я и думала, кусать меня Солярис не посмел. Только часто задышал под моими руками и иногда шипел от боли из-за того, что я несколько раз перетянула края повязки и закрепила их неправильно.

Упругая постель в чертогах, которые для нас шестерых выделил Дайре, дабы мы могли привести себя в надлежащий вид и немного отдохнуть с дороги, была завалена вещами. Хотя на практике нас было тут всего пятеро – Сильтан потерялся где-то по пути, видимо решив, что приключений с него хватит, – суматоха стояла такая, будто здесь поселился целый хирд. В основном суматоху эту, конечно же, создавали Мелихор и Кочевник: пока я занималась Солом, они дрались за мочёные яблоки, которые Кочевник не ел, но из принципа не желал делиться. Только Тесея сидела на подоконнике смирно, болтая ногами, и тихо плела свою волчью куколку, пока я не окликнула её и не указала рукой на узелок по соседству.

– Тесея, будь добра, найди мне несколько заколок. Лучше тех, где камней поменьше да металл подобротнее. Они все должны лежать в мешке.

Тесея встрепенулась и послушно схватилась за узелок, отложив пряжу.

– Хм, почему же ты не заживаешь?..

Я опустила руки, недоумённо глядя на тёмное пятно, расползающееся по боку Соляриса под свежей повязкой. Такого с ним раньше не случалось. Даже рухнув с высоты Меловых гор там, в Лофорте, где мы оба впервые повстречали Красный туман, Солярис исцелился меньше чем за несколько часов, хотя переломов у него насчитывалось порядка тридцати. По сравнению с этим полосы на его боку – не более, чем царапины. К тому же, пускай драконью чешую были способны пробить только две вещи – чёрное серебро, проклятое сейдом, или же когти и зубы другого дракона, – и то и другое всегда заживало одинаково быстро.

– Не знаю. От усталости, наверное, – проблеял Сол, спешно запахивая рубаху, чтобы я оставила его бок в покое. Островки перламутра, рассыпанные по его плечам, как веснушки, слегка мерцали в дневном свете, падающем из-за камвольных штор.

– А хотел ещё в одиночку целую неделю через континент лететь! Тут тебя каждый день Сильтан подменял, и то, на части вон уже разваливаешься. Знала бы, что так будет, вообще никуда бы не полетели, другое бы что-нибудь придумали, – проворчала я, растревожившись не на шутку. Уж если Солярис вслух признает свою немощь, то, должно быть, дело и впрямь плохо. – Тесея, ты нашла заколки? Тесея?..

Я обернулась на подоконник, где стоял узелок и лежала пряжа. Тесеи там, однако, не оказалось. Оставив сумку развязанной и полупустой, она стояла перед трюмо в широкой прямоугольной раме, и вместе с её вороными косичками в зеркале отражалась кроличья маска из червонного золота.

– Тесея!

Она вздрогнула, словно только сейчас услышала, как я её зову, и тут же сорвала с лица маску Кроличьей невесты, идеально прилегающую к её щекам и лбу по всему овалу. Маска лежала в моём узелке всё это время и не видела света, хранимая на самом дне для Совиного Принца, но никак не для людей. И хотя Тесея часто заглядывалась на мои заколки с турмалинами – несколько из них я даже подарила ей, разжалобившись, – она никогда не трогала ни одну мою вещь без спроса. Но сейчас же держала маску в руках так, будто не хотела расставаться с ней – хищно, не просто крепко… И возвратила её обратно в мешок с таким же угнетённым видом.

– И-извини… Н-на… Нашла!

Она засуетилась и спустя минуту протянула мне долгожданные заколки, которыми я могла закрепить повязку на животе Соляриса. Иначе ткань соскальзывала вниз на нечеловечески гладкой коже.

К тому моменту, как я помогла Солу переодеться – сам он, копаясь в сундуке, чуть не вырядился в женское платье, перепутав его с рубахой, – Кочевник с Мелихор уже поделили еду и заключили перемирие, а Тесея закончила плести волчонка, пересев подальше от узелка с кроличьей маской. Солярис доел за ними то, что осталось на подносе, вымылся за ширмой в кадке и наконец-то вернул себе привычный вид. С уложенными на прямой пробор волосами, которые я насильно расчесала ему гребнем, и в блестящей одёжке цвета традиционного для Дану пурпура, Солярис выглядел как принц, а не как зверь, когда вместе мы выдвинулись в тронный зал Дайре, оставив Кочевника, Мелихор и Тесею готовиться к дальнейшему путешествию.

Если снаружи замок Дану казался воплощением изящества, устремлённым к небесам даже выше, чем замок Дейрдре, то внутри его архитектура напоминала обычное жилище высокородных господ – словом, было куда скромнее. В коридорах раскачивались люстры-хоросы с зелёными огнями без свечей, а вместо лестниц замок пронзали те самые лифты, один лязгающий звук которых едва не доводил меня до обморока. Помимо них и часов, замок оснастили и другими драконьими изобретениями, невиданными мною даже в Сердце: например, лира, играющая сама по себе, или странное железное дерево, по ветвям которого скакали кошки, коих в замке Дану было немерено. Судя по их лоснящейся шерсти и жировым складкам, они жили здесь вовсе не для охоты на крыс, а чтобы радовать собой гостей. Этакая часть интерьера, пушистая и мяукающая на витражные окна, когда за ними проносились крылатые тени.

Именно их обладатели помогли нам донести Соляриса до замка, когда он потерял сознание у ворот, истекая кровью. Его сородичи наводнили Луг и теперь составляли около половины от числа коренных жителей города. Некоторые драконы даже служили хускарлами и тоже носили пурпурные таблионы, хоть и обходились без мечей. Они же отворили перед нами двери в тронный зал, где не было никого, кроме Дайре, пары играющих под окнами кошек и его матери, напавшей на нас с Солярисом с неба.

– Мераксель, – позвал её Дайре повелительным тоном, сидя на своём троне. Серебряная диадема почти терялась в его русых косах, как монета в поле пшеницы. – Мераксель… Мама.

Не дождавшись ответа, он многозначительно повернулся к ней, стоящей по правую его руку. Вечно юная ликом, но старая душой, Мераксель определённо напала на нас у границ Луга намеренно, а не случайно, как признала под давлением Дайре сквозь зубы:

– Смилуйтесь, драгоценная госпожа. Простите меня за столь скверный проступок. Все люди моего сына сейчас на войне, сражаются с Немайном во имя вашего рода и вашей власти, потому я временно заменяю их и караулю внутренние границы туата. Каждый дракон, прибывающий в Дану, обязан внести своё имя в перепись населения. Потому каждого из них я знаю лично. Увидев дракона-чужака, летящего с севера, а не с востока, где находится остров, я решила, что это может быть одичалый из Диких земель… Такие прецеденты редки, но случаются. Не разобравшись в ситуации, я атаковала, дабы защитить владения сына. Каюсь за свою недальновидность, госпожа.

Несмотря на долгие объяснения и открытое признание вины, голос Мераксель оставался бесцветным, и не было в ней не только раскаяния, но и даже мало-мальского уважения, поскольку она так ни разу и не посмотрела ни мне, ни Солярису в глаза. Даже не поклонилась, как велел этикет. Это можно было бы списать на её неопытность и незнание людских традиций, не проживи Мераксель в Дану более двадцати лет.

Неужто я настолько впала в её немилость тем, что сорвала план Сенджу и не позволила сжечь весь людской мир дотла? А ведь это именно я простила ей её коварство и распорядилась сохранить трон за Дайре, младшим из ярлового рода, вдобавок ещё и незаконорожденным.