Чтение онлайн

– Даже если это так, лесов в Дану навалом, госпожа. Наши родители могли охотиться где угодно. В летописях о каждой ярловой прогулке не пишут.

Несмотря на официозный тон, которого мы оба придерживались, его роскошный наряд и важную позу на троне с идеальной осанкой, Дайре даже сейчас оставался высокомерным мальчишкой. Не стеснялся ухмыляться и смотрел на нас с Солярисом как на детей, притащивших к нему кукол и попросивших их оживить.

– Когда-то и драконий остров был для людей с континента всего лишь сказками, – проронил вдруг Солярис у меня за плечом. – Однако ваши торговцы умудрялись попадать туда толпами.

– Они попадали туда по морю и небу, – развёл руками Дайре. – Не через колодец ведь.

Пятнистая кошка, уже пять минут крутящаяся у него под троном, протяжно мяукнула, выпрашивая ласку. Дайре улыбнулся и свесил с подлокотника трона руку, почёсывая её по спинке, из-за чего на какое-то время кошачье урчание стало единственным звуком в тронном зале, нарушающим мрачную и душную тишину.

– Мераксель, может быть, тебе есть что сказать? – осведомился Дайре, глянув на мать.

Та покачала головой.

– Нет.

– Тогда я могу расспросить своих братьев, – предложил Дайре затем, немного подумав. – Один из них сейчас как раз разбирается с трактатами, оставленными после отца… Быть может, они смогут подсказать вам путь. Но это займёт некоторое время.

Я промолчала, решив не напоминать, что времени у нас как раз таки и нет: истекал последний день Эсбата. Либо мы найдём сид сегодня, либо, возможно, никогда. Да и что толку от чтения трактатов, когда все людские знания о Надлунном мире умещались в пару детских сказок? И даже Мераксель, чей возраст исчислялся тысячами лет, выглядела растерянной. Она проводила нас вялым наклоном головы, когда мы с Солярисом поблагодарили Дайре за гостеприимство и, договорившись, что выдвинемся из замка через час, покинули тронный зал ни с чем.

Как только двери захлопнулись за нашими спинами, Солярис тут же произнёс:

– Мераксель знает.

– Что знает?

– Где находится сид.

Сол никогда не был склонен делать поспешных выводов, поэтому если и говорил нечто столь серьёзное, значит, был уверен в этом наверняка. Он много молчал и ещё больше огрызался, но зато внимательно слушал и так же сосредоточенно смотрел. В этом и таился главный его талант. Лично мне ничего не казалось подозрительным в поведении Мераксель: её отстранённый и безучастный вид было легко списать на отсутствие интереса к людским делам и пренебрежение ко мне, а косые взгляды в сторону сына – на страх за то, что он вызовется отправиться вместе с нами. Однако Солярис считал иначе. И как лишь человек способен понять другого человека, так и лишь дракон способен узреть истинные помыслы дракона.

– Ступай, – сказал Сол мне, остановившись посреди коридора, где солнечный свет, проходя сквозь витражи, расписывал стены виноградными лозами цвета вина и девичьего румянца. – Я поговорю с Мераксель.

– Солярис…

– Доверься мне. Мы ничего от этого не потеряем.

– Но что, если…

– Снова за бок укусит? Подумаешь! Сегодня мы обязательно попадём в сид, Рубин. Я ведь обещал тебе. – Сол улыбнулся приободряюще, хоть и неубедительно. – Так что иди и собери пока остальных. Встретимся через час возле главных ворот. Будет здорово, если ты и Сильтана заодно отыщешь. Мне неспокойно за местных девиц и шкатулки с украшениями, когда он без присмотра где-то бродит.

Раньше у меня не было поводов сомневаться в Солярисе. Не возникло их и сейчас. Я кивнула и поморщилась, когда он вновь погладил меня по косам, которые Тесея только-только переплела мне перед визитом в тронный зал. Будто бы для него других выражений нежности не существовало – не то что поцелуев!

В покоях, расположенных на другом конце замка с видом на побережье, куда я заглянула в первую очередь, меня ждал подозрительный покой. Мелихор плескалась в ванной за ширмой, напевая какую-то драконью песнь на молитвенный мотив, а Тесея дремала на груди сопящего Кочевника, занявшего собою всю постель. Последних я решила не беспокоить: вплоть до самого Луга Тесея жаловалась на волчий вой и бессонницу, которую тот вызывал, а теперь в кои-то веки спала крепко и сладко. Потому я попросила Мелихор подсобить и покликать старшего златокрылого братца вместо меня, пока я сама буду заниматься сборами (искать того, кто не хочет быть найденным, всегда себе дороже).

Собрав вещи, разбросанные по пустующим алтарям и подоконникам, при помощи старой обувной щётки я отмыла броню Соляриса от запёкшейся крови и сложила её на сундуке, чтобы он точно её заметил. Затем я отправилась на кухню. Повара явно не признали во мне королеву – разве станет она расхаживать в мужской одежде и без драгоценностей в волосах, да ещё и сама выпрашивать съестное? – но щедро снабдили целым мешочком орехов, головкой козьего сыра и тяжёлым куканом засоленных карасей. Мне даже удалось раздобыть бурдюк с пряным вином и наполнить до краёв все наши фляги чистейшей родниковой водой, бегущей из питьевого фонтана на улице, прежде чем я, вспотевшая, но довольная, вернулась обратно.

– Люблю кошек. Мало того что тёплые и пушистые, так ещё и не шумят, в отличие от собак, да и не обманывают, как люди.

Меньше всего я ожидала, что Дайре оставит свои дела – тех, наверное, было у него навалом в конце летнего Эсбата и разгар войны – и будет караулить меня, подпирая собой дверь в гостевой чертог. Он играл с одной из кошек, рыжей, как облепиховое варенье, и действительно несуразно пушистой, точно зимняя шапка из кролика. В его руке позвякивал оловянный колокольчик, привязанный к нитке, которым Дайре раскачивал из стороны в сторону, заставляя кошку неповоротливо кувыркаться на полу. В этот момент ярлова диадема в его волосах и дорогой наряд с искусной вышивкой, подчёркивающие высокий статус, казались не более, чем шуткой.

– Люблю кошек, – повторил Дайре, пряча колокольчик в карман, когда кошка, выдохшись, опрокинулась на пузо и принялась тереться о его башмаки. – А вот их любовь ещё нужно заслужить. Как думаете, госпожа, вы способны на это?

– Заслужить любовь кошки? – переспросила я, подходя ближе. Мне пришлось поставить мешки с припасами у двери, чтобы нагнуться к животному и тоже поскрести её пальцем под задранной мордочкой. – Не знаю, ни разу не пробовала. Но зато я заслужила любовь дракона. Это считается?

Дайре ухмыльнулся, наблюдая за мной испытующе.

– Драконы мурчать умеют, так что, пожалуй, да, в каком-то смысле считается.

Я щёлкнула языком и отодвинула мешки подальше, когда кошка, вдруг поймав потянувшийся со сквозняком запах, начала лизать и покусывать наши припасы прямо сквозь холщовую ткань.

– Моя мать поможет вам в поисках сида, – сказал Дайре неожиданно, и я подняла к нему лицо, но удивления не высказала. Осведомлённость Дайре больше не производила на меня никакого эффекта. Я давно выучила, что он никогда не упустит возможности сунуть свой нос туда, куда не просят. Тем более в родных пенатах, где он был хозяином всему – и тайнам в том числе.

– Значит, Солярису всё-таки удалось убедить её?

– Нет. – И, когда мои брови всё же поползли вверх, Дайре удовлетворённо улыбнулся. – А вот мне – да. Солярис проницателен, но до меня ему далеко. Не говоря уже о том, что Мераксель – моя мать. Родители вечно считают, будто знают своих детей лучше них самих… Но, по правде говоря, всё наоборот: это дети знают всё о своих родителях.

– Спасибо. – Я оставила в покое мурчащую кошку и поклонилась Дайре со всем почтением. – Я очень ценю это. Если Мераксель сможет провести нас прямо к сиду, это здорово сэкономит нам время и пода…