Чтение онлайн

— Ты сильно не разгоняйся сейчас, — голос напарника вывел меня из раздумий. Я посмотрел на него, подняв бровь. — Там что-то типа бома будет, — Ботаник сидел с ноутбуком на коленях, краем глаза я видел раскрытую вкладку с картой. — Бом — это гора, которая вплотную подходит к реке, — пояснил он, — и дорога идёт по самой кромке воды. Можно было бы форсировать на левый борт Коргона, но брода тут нет. И местные по этой дороге ездят, не пересекая реку. А глубина не знаю, какая, тут не указано.

Я не стал дёргать судьбу за усы, встреча с рысью напомнила об осторожности.

— Карабин вытащи на всякий случай… Далеко «Сайгу» положил?

— Да вот он, — и напарник, захлопнув ноутбук, нагнулся.

Это его и спасло. Выстрел грянул оглушительно. «Из подствольника, что ли, бьют?» — промелькнуло в голове. Я автоматически заглушил двигатель и, нашарив у сиденья оружие, как можно незаметнее вывалился из кабины на землю, едва протиснувшись между бортом и скалой, заполз под кузов. Выстрелили второй раз, кажется, пробили переднее колесо. И тут застрекотала наша «Сайга» — Петро стрелял короткими очередями. Заметив шевеление листвы на том берегу, я тоже выстрелил. Показалось, что кто-то закричал, но из-за шума воды был не уверен. На том берегу кто-то проламывался сквозь подлесок, кустарник ходил ходуном.

— Всё, ушёл! — крикнул из кабины Петро. — Что там с машиной?

— Да нормально, если пуля только лобовое стекло разнесла, то нормально. А колесо сменим, там под тентом в кузове запаска лежит. Вылезай давай.

Ботаник спрыгнул на землю и, стряхивая с себя стеклянную крошку, сказал:

— До храма доберусь, рыси свечку за здравие поставлю. Как спасительнице моей гениальной башки.

— Лучше мне поставь — не сказал бы тебе за карабином нагнуться, была б в твоей гениальности дыра как раз посреди лба, — проворчал я, присаживаясь у колеса. — Что встал? Тащи инструмент, запаску скидывай.

— Яшк, ты, конечно, главный, но давай лучше проедем немного. Тут места совсем мало. Если бы не низкая скорость, то мы б сейчас на те вон пороги, как шашлык на шампур, наделись бы, на это и рассчитывали. Засада правильно сделана.

Я не стал спорить. Кое-как на спущенном колесе объехали скальный выступ и так же, потихонечку, спустились на небольшой галечный пляжик. Коргон здесь был поспокойнее, образовывал небольшую заводь.

— Время сколько?

— Три часа, темнеть скоро начнёт, — ответил Петро из кузова. — Держи инструмент. — Я принял ящик, потом поймал запаску. Из-под тента высуналась вихрастая голова Ботаника. Он поправил очки и с непонятным энтузиазмом в голосе сказал: — Пулю нашёл. Глянь, Яков, какой экземпляр. Били, скорее всего, с берданки, пуля самодельная, свинцовая, литая. Такую найти — постараться надо. Сейчас умельцев не осталось, оружейники как класс вымерли. На, оцени. — Я взял, повертел в руках, подкинул на ладони свинцовую лепёшку — пуля при ударе сплющилась, превратившись в плоский блин размером с пятирублёвую монету. — Партизаны в Гражданскую войну такими белочехов мочили. Колчаковцев тоже. Вообще, технология простая — брали свинец, заливали его в форму и…

— Я был не прав, — перебил его я. — Аккуратной дыркой во лбу ты не отделался бы, брат. Всю башку на черепки бы по кабине разметало. Так что ты в рубашке родился. Ладно. Оставаться с ночёвкой здесь нельзя.

— Думаешь? Он второй раз не сунется — там берег, видал, какой?

— Он не сунется, а вдруг не один? Вдруг сообщники? На лошадях или на квадроцикле том же. Вот что, давай налегке, рюкзаки взяли — и пешочком, на раз-два. Тут. Если память не подводит, километрах в двух база будет — сгорела, но там, насколько помню, заимка рядом была. Колесо до темноты всё равно сменить не успеем. Хотя…

— Яшка, ты иногда как начнёшь проблемы на пустом месте выдумывать, так просто по башке тебе стукнуть охота. Чего пригрузился-то? Да мы эти два километра на машине хоть на трёх колёсах, хоть на двух проедем.

— И помнём обода, а Серёга потом за свою «ласточку» скальп с нас снимет. — Я не стал говорить, что очень не хочу ночевать на базе, там, где последний раз видел Сергеича — в день рождения криминального авторитета по кличке Жбан, я лично его не знал, мужик из Энска. Так, краем уха слышал, что серьёзный человек. Собственно, и сбор был по этому поводу — с реками спиртного, с щедрым угощением, с девочками и диджеем, очень популярным в то время, — в качестве тамады.

— Да ничего, доедем, — отмахнулся Петро, закидывая колесо назад, в кузов. — А ты что такой бледный? Из-за ободов, что ли? Да не переживай так! Ничего с ободами твоими не будет… давай ящик с инструментом назад… Уж за два километра не помнутся! А если здесь машину оставим, к утру от неё даже следов не останется, что-то, смотрю, место здесь не такое дикое и безлюдное, как пишут в Интернете. Народу, как на Красной площади!

Память меня не подвела — база, а точнее, то, что от неё осталось, находилась в полутора километрах выше течения, сразу у дороги — надо было только знать свороток и не пропустить его. С дороги её было не видно, утёс закрывал, но повернёшь — и взгляду открывается небольшая долинка среди гор. Место живописное, даже развалины его не портили. Основой дом полностью выгорел, кое-где из травы торчали остатки стен. Воротные балки тоже уцелели, ворот не было — местный люд после пожара хорошо поживился, специально посмотрел — даже петли сняли. Но осталась нетронутой сторожка. Я пнул дверь ногой, посветил фонарём. Петро глянул поверх плеча и присвистнул:

— Смотрю, место обжитое!

— Нам сейчас это до лампочки, друг мой учёный. Всё, привал. Быстро соображаем пожрать — и отбой. Дежурим по очереди. И смотри не усни, как тогда в Поломошном, на Кривой пучине.

— Это когда у тебя крышу рвало? — хохотнул напарник, сбрасывая рюкзак на пол.

Я усмехнулся — видел бы он раньше это помещение. Помню, тут стоял угловой диван, длинный стол, компьютеры и монитор — тогда жутко дорогой, плоский, на который выводились данные с видеокамер, установленных по периметру ограды. Сейчас здесь остался только длинный стол, за которым обычно обедала пехота. В углу отсутствующий обитатель соорудил что-то вроде топчана, аккуратно заправленного клетчатым байковым одеялом. На гвоздях, вбитых в стену, висели фуфайки, ватники, бушлаты, длинный тулуп, ещё какие-то вещи. Рядом полка, самодельная, но очень крепкая, аккуратная. На ней кастрюли, стопка мисок. Подошёл, посмотрел — надо же, миски глиняные, с росписью. Рядом, в пол-литровой банке ежом топорщатся ложки, вилки, ножи. Тут же пачка соли, сахар, мука в холщовом мешочке — килограмма три-четыре. Странно, вроде места не сильно глухие для охотничьего стана, но и за это спасибо! Ведро, веник, в углу фляга с водой, стопка дров возле печки. Печка, видимо, недавно выбелена — ни пятнышка, была в исправном состоянии. Открыл поддувало — чисто. За печку заткнута стопка журналов, дрова тоже заряжены, остаётся только поднести спичку, что я и сделал. В горах в сентябре только солнце село, сразу холод, как бы тепло днём ни было.

— Давай, Ботаник, кашеварь тут, я прошвырнусь по окрестностям, мало ли что. — Я снял карабин с предохранителя, загнал патрон в патронник и вышел. Снова на предохранитель не стал ставить, на душе было не спокойно. И место такое, что казалось, будто сейчас громыхнёт музыка, раздастся многоголосый гогот, пьяные крики, визг проституток, угодивших на субботник. Такие мероприятия проводились здесь достаточно редко, но мне как-то не повезло оказаться на одном из них.

Тогда турбаза называлась «Клёны». Странноватое название для Горного Алтая, но принадлежала она Сергею Сергеевичу, директору спорткомплекса и нашему с Ванькой покровителю, а у него фантазия что надо. На базу ехали с Ванькой — Сергеич попросил отвезти, он за день до этого хорошо набрался, не рискнул сесть за руль. По дороге рассказал, что деньги под залог прииска получили — векселем на предъявителя, и что вексель сейчас у формального владельца — Кращенкова. Собственно, помимо того, что на базе отмечают день рождения одного из авторитетов… «Сами понимаете… отметиться надо… обидятся пацаны»… — главной целью Степаныча была встреча с Аркадием. Мы приехали раньше его, у того встала машина где-то по пути. Братва оттягивалась по полной программе: привезли девочек, водки — хоть залейся, в пищеблоке хлопотали повара, но у меня не было настроения — сидел рядом с этими «хозяевами жизни» от криминала, и кусок в горло не лез. Впервые, наверное, вот так, будто со стороны, посмотрел на них — и на себя в этой компании. Тогда же впервые задал себе вопрос: а сколько стоят деньги? Ванька же, напротив, развлекался вовсю. Приехала бригада девочек из Барнаула. Одна из проституток, оценив обстановку, стянула с себя футболку и, взмахнув ею над головой, закричала: «Ур-ра! Субботник!!! Гуляем, бабы!!!» Иван расхохотался и, похлопав по коленке, крикнул в ответ: «Молодец! Ты мне нравишься, иди ко мне!» Девчонку звали Ленкой — так представилась — и всю ночь она не отлипала от Ваньки. По крайней мере, утром, когда я собрался спуститься в прокуренный холл, она, поддерживая моего друга за талию, помогала Ивану подняться по лестнице. Иван пьяно разулыбался, обнял меня и похлопал по спине: «Всё, Яшка, я спать, спать, братан, а то щас здеся срублюсь!»

— Тебе помочь? — предложил я.

— Не, меня вон Ленка до кровати доведёт и согреет потом. Да, Ленусь?

Девчонка хихикнула и, подтянувшись на носках, что-то прошептала тому на ухо. Иван заржал во всё горло, обнял её покрепче, и они пропали в одном из номеров второго этажа.

Аркадий приехал на следующее утро. Когда он зашёл в переполненный зал, веселье было в самом разгаре.

— О, кого я вижу, аристократ подгребся! Профессор, брателло, каким ветром тебя к нам задуло? — Жбан, именинник, подошёл к нему, поздоровался за руку, потом сгрёб в медвежьи объятья. Аркадий не удержался от гримасы, с моего места было видно, как его глаза полыхнули бешенством, но тут же лицо Профессора приняло обычное благожелательно-равнодушное выражение. Он, высвободившись из рук именинника, оглядел сидящих за столом — в большинстве все были ему более или менее знакомы. Гости уже изрядно напились. Основным развлечением, как всегда случается на таких сборищах, были водка, травка, карты и девочки.