Чтение онлайн

все духовные и мирские чины в Малой России, что гетман Мазепа

1 Ныне село Сосницкого уезда при р. Десне в 13 верстах от Сосницы.

653

куда-то безвестно пропал и возникает сомнение, нет ли тут

неприятельских <факций>. Поэтому вменялось в обязанность всем

генеральным старшинам и полковникам и прочим немедленно

ехать в царский обоз для совета, а если бы оказалось, что гетман

изменил, то и для выбора нового гетмана. Видно было, что царь

до такой степени доверял гетману, что и теперь еще сомневался

и не решался заявить, что гетман изменил. Этот манифест

разослан был во многих списках по всем полкам с собственноручною

царскою подписью, а на обертке было означено приказание

рассылать его от сотни до сотни как можно скорее (<пи^но, пилно>).

На следующий день явился к царю убежавший из Батурина

канцелярист Андрей Кандыба и принес царю несомненное

известие: гетман с некоторыми генеральными старшинами и

полковниками ушел к шведам, а для защиты в Батурине оставил

сердюков и Козаков.

Тогда издан был другой манифест, где уже прямо заявлялось, как вполне известное государю: гетман Мазепа, забыв страх

Божий и свое крестное целование, отъехал к неприятелю, шведскому

королю, по договору, заключенному прежде с ним и с Лещинским, дабы при их содействии поработить малороссийский край по-

прежнему под польское владение и отдать в унию церкви Божия

и славные монастыри. Приглашались все старшины генеральные

и полковые съезжаться в город Глухов для выбора нового гетмана

вольными голосами, сообразно старинным козацким правам.

29 числа октября царь разослал пригласительные письма к

полковникам обеих сторон Днепра и к кошевому атаману в Сечу.

Царь убеждал всех их отвращаться от <прелестей> изменника, который имеет замысел поработить малороссийский народ

полякам и ввести унию, каждого приглашал в Глухов для выбора

гетмана, а тех, которые за отступлением настоящих полковников

были наказными, заранее давал обещание произвести в

настоящие. Тогда же было послано письмо полковнику Чечелу, начальствовавшему в Батурине. Нимало не показывая тени сомнения в

верности Чечела, царь указывал впустить в замок один полк

великороссийской пехоты для безопасности от неприятеля и обещал

скоро сам лично приехать в Батурин.

_ Тогда же царь написал об отступлении Мазепы к своим

любимцам генералам, находившимся в разных сторонах: к Толстому, к Апраксиным, Шереметеву, Долгоруким и другим. В одном из

таких писем, к графу Фед. Матв. Апраксину, царь выражался: <Нужда повелевает явити, что учинил новый Иуда Мазепа, ибо

21 год быв в верности, ныне при гробе стал изменник и предатель

своего народа. Однако ж Бог правосуден, который таким злым

никогда исполнить не допускает своего намерения. Понеже как

слышим, что житие его кроме Бога было, то надежда в Боге, что

654

себе вящее зло исходатайствует (чему пособит и кровь Самуйлова) нежели тому, кому зла хотел>. Так в первый раз вспомнил

русский царь о несчастном Самойловиче, тогда как последний уже

успел умереть в ссылке и нищете, а его семейство и родные гибли

в угоду ласкаемого царем Мазепы, который только теперь показал

себя, чем он был на самом деле.

30 октября приехал в Погребки1 Меншиков, и тогда состоялся

военный совет, положивший взять Батурин и, в случае

сопротивления, истребить его как главный притон силы, неприязненной

царю Малороссии. Ранее Меншикова приехал к Батурину князь

Дм. Мих. Голицын и послал в замок царский указ. Бывшие там

старшины и товарищи дали такой ответ: <Без нового гетмана мы

не пустим в замок москалей, а гетмана выбрать надлежит общими

вольными голосами; теперь же, когда неприятель швед стоит в

нашей земле, невозможно выбирать гетмана>.

К полудню 31 октября прибыл к Батурину Меншиков с

великорусскими силами и послал в замок сотника Андрея

Марковича. Замок был отовсюду заперт, ворота засыпаны землею, но

сотнику дали возможность туда проникнуть, втащивши его по

стене. Сперва Маркович подвергся трепке от мятежной толпы и не

без труда добился, чтоб его провели к сердюцкому полковнику

Чечелу. Кроме Чечела и Фридриха Кенигсена, арматного асаула, которым Мазепа поручил охрану Батурина, там были в те дни

влиятельными лицами: Левон Герцик, бывший полтавский

полковник, генеральный асаул Гамалея, реент (делопроизводитель) Мазепиной канцелярии, батуринский сотник и батуринский

городничий. Маркович от княжеского имени убеждал отворить

ворота и впустить царское войско в Батурин. Ему отвечали: <Этого

мы не смеем сделать, потому что гетман не приказал>.

<Но гетман ваш изменил, переехал к неприятелю, -

представлял им Маркович.
– Вы же верные подданные люди государя, а князь Меншиков министр нашего государя, так как же можно

вам перед ним затворяться?>

Ему отвечали:

<Мы не смеем ,без региментарского приказания, а чтоб наш

гетман изменил и отъехал к неприятелю, тому поверить мы никак

не можем>.

Напрасно сотник уговаривал их не прикидываться

незнайками, напрасно представлял им доводы, что в царском войске уже

все довольно об этом знают, - все убеждения остались

безуспешны.

После полудня царские полководцы стали готовить полки к

переправе через реку Сейм: там уже прежде были мосты, но перед

* Ныне село Новгородсеверского уезда при р. Десне.

655