Чтение онлайн

Батурин. Меншикову не приходилось уже ехать в Борзну, и он

сказал Анненкову: <Пошли же скорей нарочного к гетману

известить, что я к нему еду>. Ко вдруг приезжает киевский

губернатор, князь Дм. Мих. Голицын, должно быть, он находился где-

* Ныне местечко Мглинского уезда при р. Судости.

2 Ныне заштатный город Стародубского уезда при той же реке.

3 Ныне местечко Сосницкого уезда на р. Мене в 21 версте от Сосницы

и в 65 - от Чернигова.

651

нибудь вблизи, так как на него возложена была обязанность

наблюдать за спокойствием народа в Малороссии. Оба

военачальника стали догадываться, что происходит что-то недоброе: последние поступки Мазепы заставляли всех, и даже самого царя, призадумываться и приглядываться, хотя ни царь, ‘ни вельможи

не решались оскорблять гетмана явными сомнениями.

Меншиков и Голицын переправились в ночь с 24 на 25 число

через Десну и быстро покатили в Батурин. В селе Обмачеве, близ Батурина, явился к Меншикову некто Соболевский и объявил

за собою слово и дело государево. Его позвали на свидание с

Меншиковым в одну сельскую хату.

Он сказал: <Мазепа уехал к шведскому королю, а в Батурине

дал приказание не впускать русских, пока он сам не придет со

шведскими силами, если русские придут в большом числе, если

же в небольшом, то впустить, но задержать военачальников>.

Поразительна была такая весть. Меншиков обошелся ласково

с Соболевским, но вполне ему еще не поверил. Оба военачальника

поехали далее в Батурин и приехали туда к полудню.

В батуринском подворке оставались русские офицеры и

солдаты полка Анненкова. Они объявили, что гетман вчера, в

воскресенье, уехал в Короп. Сердюки и батуринские обыватели ушли

в замок и заперлись в нем. На стенах стояли вооруженные люди, наведены были пушки. Меншиков отправил Анненкова

объясниться с запершимися в осаду.

<Что это значит?
– спрашивал Анненков, подъехавши к

стенам.
– Зачем вы укрепились, будто против неприятеля? Отворите

ворота, впустите в город князей и с ними царских ратных людей>.

Ему отвечали со стен: <Гетман не велел впускать никого из

великороссийских людей, потому что от них делается великое

разорение малороссийским людям, и уже немало городов и сел

совсем от них пропали>.

<Но щ& же гетман?> - спрашивает Анненков.

Ему отвечали: <Он уехал в Короп, оттуда отправится к

царскому войску>.

<Злой у них поступок!> - сказали военачальники и

отправились в Короп, где надеялись, быть может, застать гетмана.

Доехали они до местечка Новые Млины1. Там получили они

известие, что Мазепа переправился через Десну под Оболонью.

<Теперь, - сказал Меншиков, - уже ясно, что он отъехал к

неприятелю! Вот зачем Войнаровский в прошлую пятницу ночью, не простясь со мною, уехал от меня и с тех пор гетман ко мне

не отзывался! Вот зачем, уезжая из Батурина, он никого из рус-

* Ныне местечко Сосницкого уезда при р. Сейме в 15 верстах от Со-

сницы.

652

ских с собою не взял, а заранее их по сторонам разослал. Иначе

нельзя рассуждать о том, как только, что совершенно изменил>.

Меншиков отправился в Макошин1. Там к нему стали являться

сотники и разные козаки из ближних мест, подтверждали известие

об отъезде Мазепы к неприятелю, порицали его поступок и просили

ходатайствовать за себя перед царем, так как они вовсе не прича-

стны измене гетмана. Меншиков отправил к царю курьера, извещал

о случившемся и подавал совет поскорее <утвердить> простой народ

чрез публичное извещение, выставивши на вид все озлобления и

тягости, какие чинились народу во время гетманского управления

Мазепы, чтобы таким образом народ не склонялся к его

<прелестям>. Впрочем, ни между полковыми старшинами, ни в простона-

родьи Меншиков не замечал пока ничего дурного.

Понятно, как была должна поразить царя такая новость; ни для

кого она не была так неожиданна, как для него, потому что никто, как он, не был так твердо убежден в прямоте и верности к себе

Мазепы. Но никакая неожиданность не могла поразить и потрясти

царя Петра; он всегда и везде умел найтись и сообразить, что ему

в данное время делать. Он получил письмо утром 27 числа в

Погребках, а в следующую ночь послал Меншикову такой ответ: <Мы получили письмо ваше о не чаянном никогда злом случае

измены гетманской с великим удивлением. Надлежит трудиться, как бы тому злу забежать и не допустить войску козацкому

переправляться через реку Десну по прелести гетманской: немедленно пошли к тем местам, где они, несколько полков драгун, которые бы им помешали. А полковников и старшину вели сколько

возможно ласково призывать и говорить им, чтоб они тотчас ехали

сюда для избрания нового гетмана. А буде полковник

миргородский где поблизости обретается, то прикажи его, сыскав, к нам

прислать, обнадежа его милостию нашею, потому что он великий

был неприятель Мазепе. И вы немедленно приезжайте>.

Ни царь, ни его близкие советники не знали еще, как отзовется

отступление гетмана к шведам на малороссийский народ, и потому

первое, за что тогда ухватились, было обращаться с

малороссиянами ласково, чтобы расположить их к себе и отвратить от гетмана.

Царю мало были известны внутренние отношения в Гетманщине и

оттого в письме к Меншикову, писанном, так сказать, сгоряча, обращается внимание на миргородского полковника, считавшегося

врагом гетмана. Никто не подозревал, что этот мнимый враг был

одним из первейших участников замысла Мазепы.

В тот же день написан был манифест: царь извещал все

войско козацкое, стоявшее у Десны и по иным местам, а равно и