Чтение онлайн

Он не знал, что ему делать и как ему жить дальше, и с тех пор, как вернулся домой, он смотрел старые вестерны, пытаясь разобраться в этом.

Однако сейчас он просто пялился. Он не видел никакого туннеля, не говоря уже о свете в его конце. Ни решений, ни надежды.

Только нечеткие картинки, на которых хорошие парни преследуют плохих парней.

Когда-то он думал, что все будет так просто, но теперь это не так.

Раздавшиеся в дверь три удара вывели его из оцепенения. Он машинально встал и направился к выходу, переступив через тело знакомого, которого уничтожил. Он был слишком тяжелым, чтобы передвигаться самостоятельно, и Вудж потребовал больше рамена, чтобы помочь ему снять его, чем Гримсби мог себе позволить.

Он прошел мимо открытой двери чулана. Вернувшись домой, он снял дверь с петель и выбросил её в переулок внизу. От рисунков, которые оставил на ней фамильяр, у него до сих пор мурашки бегали по коже.

Он повернул засов, оставив цепочку на месте, и приоткрыл дверь, за которой виднелся Мэйфлауэр.

Гримсби почувствовал, что его мозг на мгновение отключился. Он не видел Охотника с тех пор, как их обоих арестовали. Он быстро снял цепочку и открыл дверь пошире, пытаясь придумать, что бы такое значимое сказать.

Вместо этого он просто сказал:

— Привет.

Мэйфлауэр кивнул.

— Гримсби— Он оглянулся через плечо на телевизор и кивнул — Это хороший фильм.

— Правда?

— Да.

Повисло долгое молчание, и Гримсби захотелось его нарушить.

— Что ж, рад видеть, что тебе лучше.

Мэйфлауэр на мгновение приподнял перекинутую через плечо руку и пожал плечами.

— Да. В департаменте есть приличные врачи.

— Итак... что ты здесь делаешь?

Гримсби впервые заметил, что Мэйфлауэр одет не в своей обычной небрежной манере. Его костюм разного цвета был заменен на темно-синий, хорошо сшитый на заказ. Фланелевую рубашку заменили на подозрительно чистую белую. Только коричневые мотоциклетные ботинки остались прежними.

Он раздраженно покачал головой из стороны в сторону.

— Код департамента. Ты же знаешь, как это бывает.

Гримсби почувствовал, как у него скрутило живот, а во рту появился едкий привкус.

— Нет, не знаю.

— Что ж, скоро тебе это надоест — Он протянул Гримсби маленький черный кожаный квадратик.

Он взял его скорее на автопилоте, чем по собственному желанию. Конверт был сложен вдвое. Он открыл его и увидел серебряную звезду департамента. Под ним была металлическая табличка с гравировкой.

На ней было написано: "Г. Г. Гримсби, Аудитор".

Он был так потрясен, что уронил его на пол. Он уставился на него, и шестеренки в его мозгу каким-то образом заработали сами собой.

— Это... это... это...

— Это твое — сказал Мэйфлауэр, кряхтя и опускаясь на колени, чтобы поднять значок — Если ты этого хочешь

— Мое?

Он кивнул.

— Однако, предупреждаю честно. Тебе предстоит работать в паре с самым жестким, злобным и сварливым старым ублюдком, который есть у них в отделе.

— Кто это? — Спросил Гримсби, все еще пребывая в оцепенении.

Мэйфлауэр вздохнул и покачал головой.

— Я, тупица. Итак, предложение в силе. Остался только один вопрос: ты все еще хочешь этого?

В лице Охотника было что-то зловещее, какая-то непонятная тяжесть, которую Гримсби не мог распознать, хотя он с трудом мог об этом думать, глядя на значок, внезапно почувствовав неуверенность. Все, чего он когда-либо хотел, сколько себя помнил, это быть Аудитором.

Теперь это было прямо перед ним, и в его голове крутился вопрос. Но дело было не в том, готов ли он. И не в том, достаточно ли он хорош. Мэйфлауэр была прав, оставался только один простой вопрос.

Хотел ли он этого по-прежнему?

После всего, что он пережил за последние несколько дней, после всех опасностей, он справился, потому что у него не было выбора. Он должен был справиться, иначе он умрет.

Теперь у него был выбор. И он никогда не думал, что это будет так тяжело.

Два пути: один опасный, другой печальный.

Мэйфлауэр увидел нерешительность на его лице.

— Тот путь, который не выбран, вызывает сожаление больше всего — сказал он — Но это не значит, что это правильный путь.

— Откуда мне знать, какой из них правильный? Гримсби спросил — Откуда мне было знать?

Охотник ухмыльнулся ему.

— В этом-то и фокус, малыш. Ты не находишь правильный путь. Ты его прокладываешь. Какой бы путь ты ни выбрал, иди по нему, и иди упорно, и у тебя все получится.

Гримсби почувствовал, что у него заканчиваются слова.

Время разговоров закончилось, и пришло время выбирать.

Он глубоко вздохнул и взял протянутый Охотником значок.

Мэйфлауэр кивнул, в его жесте было что-то тяжелое.

— Хорошо. Пошли.

— Куда?

— За вашим костюмом, Аудитор Гримсби.

— Вы уверены? — Спросил Дэмиен Гривз. Он заставил себя говорить спокойно и сдержанно, хотя почувствовал, как у него перехватило горло, когда он посмотрел мимо двустороннего зеркала в темную комнату.

— Я думаю, так будет лучше всего, директор — сказала Аудитор Батори, её нахмуренный лоб было трудно разглядеть в тусклом свете — Встреча с кем-то, кого она хорошо знает, может вызвать непредсказуемую реакцию.

Дэмиен ничего не сказал. Аудитор Элизабет Рейн Батори была настолько проницательна, насколько это возможно, несмотря на её небольшой стаж работы в департаменте. Он никогда никому не доверял полностью, но доверял её оценке, когда дело касалось этого вопроса.

— Очень хорошо — сказал он, не обращая внимания на тяжелый стук собственного пульса. Вы можете продолжать.

Аудитор Батори кивнула и вошла в герметичную камеру, которая служила воздушным шлюзом между кабинетом наблюдения и допросной. Он едва мог разглядеть её в тусклом свете. Она предположила, что меньшее количество стимулов было бы идеальным для того, чтобы не расстраивать испытуемого.

В центре комнаты стоял стальной стол, привинченный к полу. Рейн подошла к нему и села на место, ближайшее к окну Дэмиена. В комнате было тихо и неподвижной. Единственным звуком, который был слышен, когда Аудитор заняла свое место, был шорох ткани, передаваемый через динамики микрофонов, расположенных по всей комнате. Напротив нее неподвижная фигура в тени.

— Субъект, похоже, не реагирует — сказала Рейн — Прошу разрешения продолжить.

Дэмиен воздержался от своего первоначального ответа. Их план был сопряжен с риском. Субъект, ему пришлось называть её так, чтобы держать голову ровно, ни на кого не реагировала, если не считать редких движений. Они не были уверены, что она или оно, поправил он себя, вообще осознает это.