Чтение онлайн

— Что-то, — сказал он. — Где ты?

— По чистой случайности еду в лагерь повидаться с тобой.

— С тобой все нормально?

— Да.

— Хорошо. Тогда давай. Я лучше не буду пытаться перетащить тебя через эту штуку, как вы, ребята, делаете. Не так это срочно. Так и так я тебя увижу.

— Да.

Ганелон прервал контакт, а я тронул поводья и поехал дальше. Сначала я рассердился, что он просто не попросил колоду у меня. Потом вспомнил, что по времени Янтаря отсутствовал больше недели. Вероятно, Ганелон стал беспокоиться и не рискнул довериться никому другому для связи со мною по его запросу. Вероятно, это правильно.

Спуск был быстр, в противовес путешествию в лагерь. Конь — которого, между прочим, звали Бумом, — казалось, был счастлив прогуляться и имел склонность дергать поводья при малейшем на то предлоге. Я оттянул поводьями его голову в сторону, чтобы он чуть-чуть подустал, и совсем немного времени спустя увидел лагерь. Именно тогда я осознал, как мне недостает Звезды.

Проезжая по лагерю, я стал объектом пристальных взглядов и всеобщих приветствий. За моей спиной повисало молчание, и вся деятельность замирала. Интересно, считают ли ребята, что я приехал, чтобы отдать приказ готовиться к бою.

Ганелон вышел из своей палатки раньше, чем я спешился.

— Быстро, — признал он и пожал мне руку, как только я покинул седло. — Хорошая лошадь, что еще сказать.

— Да, — согласился я, отдавая поводья ординарцу Ганелона. — Какие новости?

— Ну… — сказал Ганелон. — Я разговаривал с Бенедиктом…

— Что-то зашевелилось на черной дороге?

— Нет-нет. Ничего такого. Он пришел навестить меня после того, как вернулся от этих своих друзей — Текис, — чтобы рассказать, что с Рэндомом все нормально, что тот взялся отслеживать ниточку к местонахождению Мартина. После этого мы поговорили о прочем, и в конце концов Бенедикт попросил рассказать ему все, что я знаю о Даре. Рэндом рассказал, как она проходила Образ, и Бенедикт сделал вывод, что о ее существовании известно кому угодно, но не ему.

— И что ты рассказал?

— Все.

— Включая догадки, размышления после Тир-на Ног’т?

— Где-то так.

— Ясно. И как он это воспринял?

— Похоже, рассказ его взволновал. В достаточной мере, я бы сказал. Пойди поговори с ним сам.

Я кивнул, и Ганелон повернулся к палатке. Он откинул полог и шагнул в сторону. Я вошел.

Бенедикт сидел на низком стуле возле сундука, на крышке которого была расстелена карта. Он что-то отслеживал по этой карте длинным металлическим пальцем сверкающей, скелетоподобной ладони, присоединенной к смертоносной, свитой из серебряных жил, искристой механической руке, которую я принес из города в небесах; устройство было прикреплено к культе правой руки Бенедикта чуть ниже того места, где с коричневой рубашки была срезана часть рукава; превращение заставило меня замереть в неожиданной дрожи — так сильно Бенедикт напомнил призрака, с которым я встретился. Взгляд Бенедикта поднялся, сомкнулся с моим, и брат поднял руку в приветствии — небрежном, превосходно исполненном жесте. Бенедикт улыбнулся самой широкой улыбкой, какая на моей памяти когда-либо разливалась на его лице.

— Корвин! — сказал он, а затем поднялся и протянул ту руку.

Я еле заставил себя пожать механизм, который чуть меня не убил. Но Бенедикт выглядел куда более добродушно расположенным ко мне, чего не случалось очень долгое время до этого. Я пожал новую руку, и ответное пожатие было превосходным. Я старался игнорировать холод и угловатость искусственной руки, и меня изумило, как лихо Бенедикт освоился с нею за столь короткое время.

— Я должен принести тебе извинения, — сказал Бенедикт. — Я был не прав по отношению к тебе. Мне очень жаль.

— Все в порядке, — сказал я. — Я понимаю.

Он на мгновение сжал меня в объятиях, и моя вера, что все между нами, очевидно, улажено, была омрачена лишь хваткой тех точных и смертоносных пальцев на моем плече.

Ганелон хмыкнул и принес еще один стул, который поставил напротив сундука. Раздражение по поводу болтливости Ганелона — каковы бы ни были обстоятельства — растаяло при оценке результатов его болтовни. Я не мог припомнить Бенедикта в лучшем расположении духа; Ганелон явно был доволен результатом разрешения наших с Бенедиктом разногласий.

Я улыбнулся и расположился на стуле, расстегнув пояс с мечом и повесив Грейсвандир на палаточный шест. Ганелон раздобыл три бокала и бутыль вина. Расставив бокалы перед нами и разливая вино, он заметил:

— В ответ на гостеприимство вашей палатки той ночью в Авалоне.

Бенедикт взял свой бокал всего лишь с легчайшим звяком.

— В этой палатке спокойствия больше, — сказал он. — Не так ли, Корвин?

Я кивнул и поднял бокал.

— За это спокойствие. Да пребудет оно вечно.

— Впервые за долгое время у меня появилась возможность, — сказал Бенедикт, — поговорить с Рэндомом поподробнее. Он несколько изменился.

— Да, — согласился я.

— Я сейчас более склонен доверять ему, чем в минувшие дни. У нас было время поговорить, когда мы покинули Текис.

— Куда вы направились?

— По кое-каким словам, оброненным Мартином хозяину дома, выходило, что он собирался в один из краев, который, как я знаю, лежит далеко в Тени, — районный городок Хират. Мы пропутешествовали туда, и оказалось, что так оно и было. Мартин проходил тем путем.

— Я не знаком с Хиратом, — сказал я.

— Город из необожженного кирпича и камня — торговый центр на пересечении нескольких караванных путей. Там Рэндом узнал новости, которые повели его на восток и, вероятно, еще глубже в Тень. В Хирате мы расстались, ибо мне не хотелось слишком надолго удаляться от Янтаря. К тому же возникло личное дело, которое я стремился расследовать. Он сказал, что видел Дару, проходящую по Образу в день битвы.

— Это верно, — сказал я. — Она сделала это. Я тоже был там.

Бенедикт кивнул.

— Как я сказал, Рэндом произвел на меня впечатление. Я склонен поверить, что он говорит правду.

Если это так, то и ты, вероятно, говорил правду. Допустив это, я должен был расследовать дело об угрозах от девушки. Тебя в Янтаре не было, так что я пошел к Ганелону — это было несколько дней назад — и добился того, чтобы он рассказал мне все, что знал о Даре.

Я глянул на Ганелона, который слегка склонил голову.

— Итак, ты теперь веришь, что у тебя есть новый неизвестный родственник, — сказал я, — и родственник опасный, будь уверен, и вполне вероятный враг… но — родственник, как бы то ни было. Твой следующий ход?

Бенедикт отхлебнул вина.

— Мне бы хотелось верить в родственные отношения, — сказал он. — Это меня даже радует. Так что мне хотелось бы подтвердить это или получить надежное опровержение. Если окажется, что мы в самом деле родственники, тогда каковы мотивы ее действий? И почему она никогда не извещала о своем существовании меня напрямую? — Брат отставил бокал, поднял свою новую руку и согнул пальцы. — Итак, мне хотелось бы начать, — продолжил Бенедикт, — с того, что же ты узнал в Тир-на Ног’т обо мне и Даре. Меня также крайне заинтересовала эта рука, которая ведет себя так, будто создана для меня. Никогда раньше я не слышал о материальных предметах, обретенных в городе на небесах. — Он сжал кулак, разжал, покачал сустав в запястье, вытянул руку, поднял, тихо опустил на колено. — Рэндом недурно проявил себя в области хирургии, как по-твоему?