Чтение онлайн

– Пожалуйста...

Я открыл было рот, чтобы сказать, что ее ребенок мне не нужен. Я просто хотел убраться отсюда и никогда больше в своей жизни не давать обещаний. Но не смог. Язык просто прилип к небу. Я не мог вымолвить ни слова против заключенной сделки.

– Так, так, так, - произнес другой голос.
– Наш юный друг вернулся, чтобы получить обещанное, - это был мельник Освальд и был он толще, чем обычно. Его тело было покрыто красным бархатом с отделкой из золотых нитей. Он выглядел, словно огромный помидор, созревший до такой степени, что вот-вот лопнет.

– А теперь, дочка, отдай этому молодому человеку то, что обещала, - сказал он маслянистым голосом.

Опаль крепко сжала челюсть и застыла, явно сопротивляясь команде отца. Но что-то мешало ей: волшебство. То же самое, что управляет мной. Она боролась так же, как и я, с этими невидимыми путами, которые тянули меня к малышу. Когда я прял ей золото, Опаль смеялась над самой идеей отдать мне своего первенца. Она не восприняла это обещание всерьез или, возможно, она не осознавала в тот момент, что значит быть матерью, что значит любить свое дитя. Она рассматривала это обещание в качестве отличной шутки. Я и представить не мог, что она даст такое глупое обещание. Мы оба оказались глупцами. Мне не нужен был ее ребенок, а она не хотела его мне отдавать. Какой смысл торговаться, если никому эта сделка не нужна? Но магия надвигалась на каждого из нас. У нас теперь не было выбора.

– Я знал, что ты пойдешь за ней, - сказал мельник, - после того, как король забрал ее. И не беспокоился, потому что знал, что ты будешь прясть золото, и Опаль даст тебе что-нибудь взамен. Что-нибудь, и золото будет ее, - он рассмеялся, его тело заколыхалось.
– Ох, но ее нерожденное дитя! Ее нерожденное дитя! Ну, я полагаю, это ее научит не давать опрометчивых обещаний. А сейчас, дочка, отдай ему то, что обещала. Отдай ему ребенка.

Я невольно сделал шаг вперед, а Опаль задрожала, пытаясь отступить от меня, но не смогла. Мы стояли друг от друга всего в нескольких шагах. Опаль еще крепче прижала к себе ребенка.

– Не подходи ко мне или я закричу! Я закричу, они взломают дверь! Тебя бросят в подземелье, закуют в кандалы или повесят!

Мельник рассмеялся.

– Не неси чепухи, глупая девчонка. Что скажет король, когда узнает, что ты никогда не умела прясть золото, но променяла ребенка, чтобы отдать его этому... существу? Этому маленькому демону?

Демон? Меня по-разному называли, но демон? Это было несколько резковато.

– Ты и так уже попала к нему в немилость, - продолжил Освальд, - но отдай этого ребенка и мы сможем все исправить. Он будет снисходителен к твоей легкомысленности, если у него будет золото. Он предпочел бы иметь золото, а не ребенка.

Неужели, правда? Люди часто говорили, что король любит золото больше всего, но, конечно же, не больше своего сына, своего наследника.

– Нет! Нет, это не так. Он любит нашего сына!
– запротестовала Опаль.

Я видел, что мельник понимает суть волшебства. Словно он мог видеть невидимые веревки, что опутывали меня. Он знал (может, знал всегда), что я должен забрать младенца, что я не могу это контролировать. Но что-то еще было в его глазах, злобное удовольствие, словно он наслаждался страданиями. А это было только начало. Он хотел, чтобы я забрал ребенка, дабы причинить еще большую боль.

Мельник сцепил руки на животе.

– Итак, давайте-ка продолжим. У нас есть гораздо более интересный предмет для разговора, нежели младенцы.

Невидимые пути стянули меня еще крепче, и на этот раз Опаль сделала шаг вперед. Если бы я вытянул руки, я смог бы коснуться малыша. Опаль всю трясло.

– Я отдам тебе все богатства Королевства. Все, что захочешь. Пожалуйста, не забирай моего ребенка.

Мельник усмехнулся:

– Он-то как раз тебе и подарил все эти богатства, - мне не хотелось этого признавать, но он был прав.
– У тебя будет еще много детей, если все пройдет успешно, а ты не проторгуешься и с ними, - голос мельника стал жестким и холодным.
– Отдай ему дитя, девочка.

– Пожалуйста!
– Опаль не выдержала и заплакала, с каждым вдохом выдавая мучительные рыдания. Меня переполняла жалость к ней. Я боролся насколько мог со своим следующим шагом. Я подумал о своей собственной матери, прижавшей меня к себе и прошептавшей мне на ухо мое имя. Такой ли судьбы желала она мне? Хотела бы она, чтобы я погряз во всей этой магии? И все из-за моего имени. Имя должно быть твоей судьбой, оно должно было дать тебе силу, но я был абсолютно бессилен. Мое имя сказало мне, кто я, а я не знал, как могу это изменить.

Опаль стояла передо мной на коленях, протягивая ребенка. Это крошечное существо быстро заснуло. К счастью, он не был похож на своего отца.

– Как его зовут?
– спросил я.

– Арчи, - прошептала она.
– Арчибальд Бартоломей Освальд, - и она зарыдала еще пуще после того, как произнесла два последних имени. Я не мог ее в этом винить.

Я взял ребенка на руки, а Опаль рухнула на землю, орошая деревянный пол слезами. Я же держал на руках будущего короля. Он принялся извиваться и шуметь. Что же я должен был делать-то?

– Отлично, - сказал мельник.
– Теперь, когда все сделки завершены, а обещания выполнены, думаю, нам надо двигаться дальше. Да, маленький демон, нам надо бы обсудить кое-какие дела.

Глаза мельника были переполнены ненасытной жадностью. Я с отвращением отвернулся и понял, почему комната казалась такой маленькой. Солома. Стены соломы, горы соломы. Она возвышалась с обеих сторон комнаты, покрывая стены до потолка. От двери до цента комнаты была лишь узкая дорожка, где стояла колыбель, и небольшое чистое место позади нее у окна. Справа от меня, у камина, соломы не было. Напротив очага стояла прялка. По спине пробежал холодок, и я содрогнулся.

– Нет, - сказал я.
– Никогда больше!

– Ой, ну, будет, будет, - сказал Освальд.
– Мне кажется, тебе нравится делать золото. Это дает тебе ощущение силы, полезности. У твоей матери были точно такие ощущения, - он злобно усмехнулся.

– Моя мама? Но вы... она...

– О, да, - сказал он.
– Я знал о ее даре. Я познакомился с ней задолго до того, как она пришла на Гору. Мне кажется, я был первым, кто узнал о ее умении, равно как и стал последним. А как я обрадовался, когда узнал, что подобный дар можно передать по наследству.

Внутри меня все похолодело. Под ногами покачнулся пол.

– Вы и есть тот торговец, - сказал я.
– Вы тот, кто заставил ее прясть всю ту солому, превращая ее в золото.

– Нет, нет, я никогда ее не заставлял. Я верю, что это чистый ее энтузиазм, и мы всегда заключали сделку. Я всегда был честным торговцем. Ты ведь знаешь, солома недорого стоит. Я был достаточно щедр, правда, - он потер свой необъятный живот.

– А потом она сбежала на эту гору. Думала, что там она сможет спрятаться от золота, но я ее догнал... это ведь хорошо. Осмотрительно даже. Мельник только что умер, не оставив сыновей. Я был достаточно богат, чтобы купить мельницу, и думается мне, что, в конце концов, твоя мать была этому рада. Осмелюсь сказать, ты жив, потому что я хорошо подкармливал ее, когда умер твой отец. Разве ты не благодарен? Ты вообще мог не родиться, если бы я не заключал с ней сделок, бедная душа. Жаль, что она умерла, - он глубоко, с преувеличением, вздохнул.