Чтение онлайн

Ту самую, что «заказывал» император.

Но для этого арбалетчики должны попадать хотя бы каждым двадцатым выстрелом. Пусть некоторыми лишь вскользь, без тяжёлых ранений, главное, чтобы не мимо. Однако сейчас, как мне кажется, хорошо если один болт из тридцати прилетает не впустую.

Недостаточно.

Но, стараясь смотреть одновременно на арбалетчиков, на врагов и на наши катапульты, я заметил, что чем дальше, тем чаще падают наши противники. Видимо сказывается то, что с каждой секундой они всё ближе и ближе, и даже «стрельба по степи» становится результативнее.

Кими, не выдержав, азартно предложила:

— Может я туда-сюда промчусь и с максимальной дистанции подвешу Чёрное солнце? Да и тебе не мешает проветриться.

Да, мне тоже на месте не стоялось, но, переборов себя, покачал головой:

— Под свои же болты попадём. Посмотри, вся степь перед пехотой ими усыпана. Да и сколько мы с тобой вдвоём свалим? Для такой толпы — слёзы. Ждём. Арбалетчики пока и без нас неплохо справляются.

Кими, как ни странно, промолчала, удержалась от критики «тряпок». Ну да, стрелки наши действительно, чем дальше, тем лучше отрабатывают. Враг всё ближе и ближе, разлёт болтов меньше, да и огонь от настильного постепенно смещается к фронтальному, всё это положительно сказывается на результативности. Если поначалу пехотинцы падали там-сям, то теперь сыплются десятками, их будто действительно пулемётами выкашивают.

А за «живым щитом» всё также вспыхивают разрывы снарядов моей конструкции. Падают они не так часто, как хотелось бы, зато накрывают лучшую пехоту Тхата.

Когда первые кривые шеренги подобрались к трёхсотметровому рубежу, приказал подключаться лучникам Львёнка.

Я так и не понял, каким образом Решават в столь непростое время нашёл для меня этот замечательный отряд. Если поначалу казалось, что я здорово переплатил, сейчас полагал, что прилично сэкономил. Чхерские стрелки зачастую превосходили моих шудр, несмотря на гору потраченных на дружинников трофеев. Правда, работать с седла не умели, но сейчас это и не требовалось.

В отличие от арбалетчиков они били быстро, метко, и, скажем так — «адресно». В первую очередь уничтожали самых прилично выглядевших воинов. Чётко распределяя такие цели, они обрушивали на них десятки стрел за считанные секунды, молниеносно разряжая дешёвые защитные артефакты. В «живом щите» не было заметных издали офицеров, командование на сержантов возложили, вот они и падали один за другим.

На двухсотметровый рубеж южане не вышли, и даже ответный огонь открыть не успели. Сначала там и сям поодиночке начали разворачиваться, за этими первыми ласточками десятки стали спины показывать, а там и все разом помчались назад без оглядки. И даже задние, наименее пострадавшие ряды, не устояли, поддались общей панике.

— Стоп огонь! — скомандовал я.

Со стороны стрелков послышалась ругань сержантов. Тем пришлось криками и зуботычинами успокаивать разошедшихся не на шутку бойцов. Очень уж многим хотелось выпустить вслед бегущим врагам еще пару болтов.

Которых у нас изначально было мало, а теперь стало ещё меньше.

Бегущая лёгкая пехота навалилась на ряды тяжёлых «коллег», создавая сутолоку и столпотворение. Некоторые отряды перестали поспевать за барабанным боем, строй там и сям начал деформироваться. Офицерам ничего не оставалось, кроме как скомандовать остановку и начать торопливо устранять беспорядок.

До первой шеренги четыреста пятьдесят метров. Дистанция хорошая, и я снова разрешил огонь. После поправки прицелов, разумеется.

Теперь «пулемёты» заколотили по качественным металлическим и кожаным доспехам, но принципиальной разницы с прежним избиением не наблюдалось. На такой дистанции тяжеленные болты играючи прошибали стальные пластины, кирасы и кольчуги. Лишь офицеры выдерживали убойные попадания, но только те, у которых имелись приличные амулеты. А ими не все могли похвастать, так что командиры тоже иногда падали.

За вынужденную остановку Тхат платил дорого. Наши сержанты то и дело выпускали особые болты, оставляющие дымный след и по результатам своего выстрела заставляли подчинённых делать поправки. Несмотря на топорность прицелов, мы предусмотрели способы таких корректировок, но понятно, что при движении цели толку от поправок меньше. Но сейчас враги стояли, и с каждой секундой наш огонь становился всё злее. Болты так часто колотили по доспехам, что над полем боя стоял своеобразный гул. Это походило на звуки работы множества кузниц.

Двухминутная заминка позволила «тряпкам» выпустить в идеальных для них условиях больше двадцати тысяч болтов. И я видел, что не один из двадцати прилетел, куда надо, а явно больше. Три по самым скромным прикидкам. А это несколько тысяч раненых и убитых.

За столько короткое время нести такие потери на дистанциях, недоступных магам, южане не привыкли. Так-то стрелковые отряды в этом мире не редкость, но роль у них всегда вспомогательная, а не главная, как у нас. Столь плотный огонь, от которого не спасают доспехи, пехоту обескураживал всё больше и больше. Нет, бежать никто не дёргался, это всё же если не элитные части, то недалеко от них отстающие. Но солдаты принялись прикрываться щитами, сбиваться потеснее, дабы не оставлять для болтов лазеек.

И катапульты, как раз к этому моменту снова перезарядившиеся, выпустили снаряды в эти скопления. Первый так себе сработал, а вот два следующих прилетели хорошо, уложив полторы сотни тяжёлых пехотинцев. Те, кто выживали, падали от ударной волны, и потому перестали прикрываться щитами. Наши арбалетчики этот момент не упустили.

Не знаю, что было бы дальше, не случись с четвёртым снарядом беда. Нет, он взорвался, как полагается, а не хлопнул в воздухе безобидно, но почему-то полетел сильно дальше прочих. Или расчёт впопыхах что-то напутал с прицелом, или что-то случилось с механизмом.

Как бы там ни было, он пролетел над всеми шеренгами тяжёлой пехоты, и разорвался над головами офицеров, что метались позади строя, собирая руганью и тумаками разбегающиеся отряды «мясного щита».

Я отчетливо разглядел, что от близкого взрыва снесло кучку явно не последних офицеров, что направлялись к месту «усмирения паникующих» со стороны командного пункта. Амулеты спасли не всех, да и те, кто пережили удар, попадали вместе с лошадьми, и подниматься не торопились.

Судя по сигнальным ракетам, что начали взлетать со стороны командного пункта одна за другой, короли, завидев, что случилось с группой командиров, сильно разволновались и что-то затеяли. Сигналы вражеские мы читать не научились, но не заметить то, что вся конница пришла в движение, с нашей высоты невозможно.

— Зачем всадники в центр собираются? — удивился Дорс.

— Я тоже не понимаю, — сказала Кими.

Ну да, классическая схема подобных сражений подразумевает использование конницы на флангах. По центру, причём за многотысячными массами пехоты, ей, как бы, делать нечего.

И тут, после очередной серии ракетных сигналов, пехотинцы снова начали движение. Только почему-то не к нам, а в разные стороны. По центру возник разрыв на всю глубину построения, и он быстро расширялся.

Похоже, несмотря на понесённые потери, южане не считают нас опасными ребятами. Лучшее средство против стрелков — кавалерия, вот и решили завершить битву одним мощным лобовым ударом.