Чтение онлайн

Пуриджо

Смешанные с дерьмом опилки пришли в движение, будто невидимый дворник сдвинул в две стороны одновременно. Передо мной образовалось чистое пространство шириной метра в три, а в длину до стены свинарника, побольше четырёх метров.

Ухты класс! — я посмотрел на татуху.

После вчерашнего, энергия восстановилась не полностью, что радовало, сейчас она не потратилась до конца. Я мог проделать такой фокус ещё раз, но не стану этого делать, тупо, тратить волшебную энергию на уборку свинарника. Тем более, мусор никуда не делся, всё равно придётся поработать лопатой.

Но работу я себе облегчил…

— Пробуешь модернизировать рабочий процесс? — я едва не подпрыгнул на месте.

Это был младший Борькин, Платон Борисович, стоя за ограждением, смотрел мимо меня на очищенный участок.

— Похвально, конечно, но на результат это вряд ли повлияет, что кучками будешь собирать, что всё пространство сразу сгребать, времени уйдёт примерно столько же, — маленькие, свинячьи глазки уставились на меня. — Поверь моему опыту, я тоже в юности подсобничал.

Я кивнул, а Борькин пошёл дальше осматривать свои владения.

Фух, не видел… И когда он появился? Нужно быть аккуратнее, так и спалиться недолго, — подогнав тележку, я взялся за лопату.

Через какое-то время пришёл довольный Пискля, жирная физиономия буквально светилась от счастья.

— Я, слышь, вчера к Лизке заходил, с цветами, — он демонстративно почесал в районе промежности. — Она правда любит полевые цветы… я такой букетище собрал, — Пискля изобразил ладонями полуметровое пространство.

— Хорошо, — сказал я, не желая продолжать разговор, но Герман перескочил на другую тему.

— Дядь Васи сегодня нет. Платон говорит, приболел вроде, курит много вот и болеет, — у меня аж всё похолодело. — Я сегодня опять к Лизке пойду, — поделился планами Герман.

— А подольше можешь у неё побыть, до ночи? — спросил я.

Пискля вроде как напрягся, а потом до него дошло, по физиономии расплылась похабная улыбка.

— Да запросто, хоть до утра могу, вот только не получится, — улыбка скисла. — Она засветло выпроваживает, говорит дела, работа стоит, уборку нужно сделать… два раза так было. А ты её на порог не пускай, — высказал он умную мысль.

— Я и не пускаю, — я предоставил ему возможность додумать.

— Да, Лизка малость чокнутая, если захотела мужика, в замочную скважину пролезет, возьмёт своё и отстанет… Во, так ты возьми её разок, — у Пискли аж глаза загорелись. — Больше не придёт, уже проверено, пока саму не прижмёт, да там, если что и поближе желающих валом, и я недалеко живу… Возьми, чего ты как девка ломаешься, будь мужиком, — из уст пискли звучало неубедительно.

— Ладно, потом, — сказал лишь бы отделаться и взялся за лопату.

Дед Василий до конца дня так и не появился, я уже переживать начал. Мало ли как настой подействовал, вдруг он не всем помогает, или не от всех болезней лечит.

Лизка пришла за пять минут до моего ухода, я так для себя запланировал, а когда увидел её, пожалел, что не свалил раньше.

— Антон, нам нужно поговорить, — Пискля за её спиной подмигнул мне и вышел из свинарника.

Понимая, что просто так от неё не отделаться, я шерудил лопатой, стараясь не смотреть на крутые бёдра. Теперь я знал, что с ними делать и как они смотрятся в голом виде. Речь не о Лизкиных прелестях, они, к сожалению, смотрелись выгоднее Машиных.

— Мы взрослые люди, Антон, — начала та, а я поднял на неё взгляд, тридцатилетняя тётка серьёзно поработала с косметикой. — Нам же может быть хорошо вместе, я обещаю, что будет хорошо, — она приблизилась, окатив меня концентрированным запахом косметики, настолько сильным, что на какое-то мгновение он перебил вечный аромат свинарника.

— Герман тебя любит, — негромко сказал я, не делая попыток отойти. — Только о тебе и говорит. Лиза такая хорошая, у меня никогда не было таких женщин, и никогда не будет, она ангел, спустившийся с небес, специально для меня.

Лизка остановилась, густо накрашенные ресницы захлопали, она явно не ожидала такого поворота.

— Герман правда так сказал? — я кивнул, подтверждая, не хотелось врать в голос. — Он так на меня смотрит, особенно когда я обнажённая в постели, — взгляд Лизки сделался мечтательным, а я постарался заглушить воображение, получалось с трудом.

В этот момент в свинарник вошёл младший Борькин. Платон Борисович осмотрелся, подошёл к нам, Лизка приосанилась.

— Елизавета Николаевна, мне нужно уточнить некоторые вопросы относительно кормов, — Борькин пытался отвести взгляд от её груди.

— Конечно, Платон Борисович, отчёты ждут вас с обеда, — парочка двинулась на выход.

Борькин в последний момент обернулся ко мне.

— Да, Антон, твой участок в чистоте, возьми-ка на завтра выходной, а послезавтра чтобы как штык был!

Ответа не требовалось, они просто ушли, Лизка смотрела строго на Борькина.

Ну, выходной так выходной, — почистив инструмент, я покинул свинарник и направился к воротам, на выходе стоял Пискля.

— Что Борькин хотел? — спросил он, взгляд добротой не отличался.

— Отчёты какие-то, с обеда ждут…

— Знаю я эти отчёты, сейчас у него закроются, и Лизка начнёт стонать, — пропищал Герман, брызжа слюной.

Мне почему-то хотелось как-то успокоить его, из солидарности, что ли, пока непонятно к чему или кому.

— Я за тебя словечко замолвил, — фраза из сериала, мне всегда хотелось, так сказать, вот случай и подвернулся.

— Ты о чём, малой? — Пискля смотрел на меня с подозрением.

Я пересказал ему то, о чём говорил с Лизкой, про её ответы тоже не забыл. Сначала Герман напрягся, я не понял почему, а затем довольно закивал.

— Вывернулся, значит? Ну и ладно, теперь я буду выворачиваться, — он ушёл с довольной физиономией.

Я отправился домой, размышляя над непростой мыслью, чем мне заняться завтра. Выбор-то был: отправится в райцентр за покупками, или прогуляться в лес до межмирового коридора? Мысли склонялись к последнему варианту.

Сегодняшняя ночь темнее той, что я впервые сунулся в лес. Вообще, у меня раньше не было привычки гулять по ночам, тем более с рюкзаком и по лесу. Но что-то изменилось, тот первый раз, со всеми страхами и болью, вывел меня на новую ступень развития, наверное, можно назвать апгрейдом. Да, страшно, от переживаний за свою жизнь я не избавился, но тяга к новому, неизведанному, намного сильнее, она-то меня и пинала вперёд.