Чтение онлайн

– Н-не знаю, - признался Томас.
– Просто этот т-травник...

– Ну, договаривай.

– К-когда он рядом, я его боюсь.

– Ну, здесь отчаиваться ни к чему, - сказал монах.
– Подобный страх преодолим. Поговорим об этом позже, а сейчас подлей-ка мне воды... Эй, да хватит, хватит, глупый тевтон! Ты что, сварить меня задумал?!

* * *

Проснулся Фриц от странных звуков, доносившихся откуда-то из-за стола. Он осторожно отвернул край одеяла, приоткрыл глаза и с некоторым изумлением уставился на возникшую перед ним картину.

Было утро. В окошко лился солнечный, искристый с прозеленью свет того оттенка, какой бывает у воды, разбавленной травяным сиропом. Потрескивал огонь в камине, в хибаре горняков было очень тепло. Пахло в доме сладко и вкусно - горячим маслом, разогретой сковородкой, жжёным сахаром и чадом от слегка подгоревшего теста. На столе в широкой глиняной тарелке высокой стопкой громоздились блинчики.

А на скамейке за столом сидел какой-то маленький и толстый человечек и доедал мёд из горшочка. Ел он прямо так, безо всего и даже без блинов, руками, сладко чмокал, облизывал пальцы, жмурился блаженно. Физиономия его лоснилась. Горшочек был красивый и немаленький, муравленый свинцом и, судя по тому, как глубоко лакомка запускал туда руку, уже почти пустой. Одет был человечек в синие суконные штаны, коротенькую курточку, несоразмерные, большие башмаки и драный кожушок. Рядом с ним на скамье лежали плед в коричневую с синим клетку и шляпа. Шляпа была странная - не ушанка и не треуголка, не фламандская квадратная беретка, а нечто невообразимое из чёсаной бобровой шкуры, высоченное, с прямыми узкими полями и с пером фазана с форсом заткнутым за ленту - знай, мол, наших! Однако выглядел при этом коротышка так, будто путешествовал дней десять, причём в самых зверских условиях - всё на нём помялось и пообтрепалось, пуговицы отлетели, завязки полопались, воротничок вообще отсутствовал как данность, а видимый Фрицу край пледа был обуглен. В одежде незнакомца, в волосах и в шляпе застряла сосновая хвоя.

Заметив, что мальчишка уже проснулся, человечек с сожаленьем прервал своё занятие, поставил горшок на стол, заглянул в него напоследок, потом решительно отодвинул в сторону и вытер краем скатерти липкие руки.

– Привет, малыш!
– окликнул он и помахал в воздухе пухлой ладошкой. Голос у его оказался на удивленье хриплым для такого маленького существа.

– Здорово... старик, - отозвался Фриц, невольно съехав на ворчливый тон: ему всегда не нравилось, когда кто-то намекал на его рост или возраст.

Толстяк обиженно надулся, хотя проделать это при его комплекции, казалось, было уже невозможно.

– Ты что, совсем с ума сошёл?
– беззлобно поинтересовался он.
– Какой я тебе старик? Я - мужчина в полном расцвете сил.

– А ты не называй меня "малыш"!
– отпарировал Фридрих.
– Ты кто?

– Я - Карел, - представился тот, и тут же добавил, как будто это что-то объясняло: - Карел из гнезда кукушки. А как тебя зовут?

– Фриц... То есть Фридрих.

– Ага, - глубокомысленно заметил коротышка.
– Ну что же, продолжаем разговор. Привет, Фриц!

Фриц невольно фыркнул. Происходящее помаленьку начинало его смешить.

– Привет, Карел!
– уже с охотой поздоровался мальчишка, сел и потянулся за своей одеждой; которая лежала сложенная на табуретке рядом, выстиранная и чистая. Там же оказался и Вервольф. Фриц сжал его холодную рубчатую рукоять, упрятал нож в рукав и сразу же почувствовал себя увереннее.

– Это мы где?
– спросил он, оглядывая дом.
– У Лиса?

– У Лиса. Где ж ещё?
– непритворно удивился его собеседник.
– Ты что, здесь раньше не был?

– Нет. Я и сюда-то не помню, как попал... Это ты напёк блинов?

– Не, - виновато потупился Карел и покосился на горшок, - я не готовлю, я только ем. Готовить мне не позволяют - боятся, что я перебью всю посуду. Это Кукушка, но сейчас она куда-то вышла.

– Кукушка?
– Фриц перестал распутывать рукава и заинтересованно выглянул из глубины рубахи.
– Кто это? Здесь есть кто-то ещё?

– Ты с нею ещё познакомишься, - пообещал ему Карел.

В отличие от множества подобных обещаний, данных Фрицу разными людьми, это сбылось незамедлительно - дверь дома отворилась и на пороге показалась девушка. Худая, невысокая, в овчинном кожушке. При первом взгляде на неё мальчишке показалось, что он уже встречался с нею раньше, но где и когда, вспомнить он не смог. Была она довольно молода и, насколько в свои годы мог судить об этом Фриц, весьма недурна собой. Она закрыла за собою дверь, с грохотом сбросила на пол вязанку дров и обернулась к Фрицу. Глаза её широко распахнулись.

– Ты зачем вскочил?
– воскликнула она.
– А ну, ложись обратно!

– Почему?
– опешил тот.
– Я уже здоров, я могу ходить...

– Ложись, кому сказала! Тебе ещё рано вставать.

Фрица разобрало.

– Чего ты раскомандовалась?
– огрызнулся он.
– Орёшь, как эта самая... Чего мне теперь, всю жизнь так лежать?

– Будешь упираться, - наставительно сказала та, - придётся и всю жизнь! Чего капризишься, как маленький? Это не я так захотела, это Жуга велел, чтоб ты лежал.

– Жуга?

– Да. Лис.

– Но мне нужно выйти...
– растерялся мальчишка.
– И эта... мне и вправду уже легче. Сколько мне можно лежать? Я уже все бока отлежал... Это тебя зовут Кукушка?

Девушка заметно покраснела.

– Я Ялка, - ответила она.
– А тебя зовут Фриц?
– тот кивнул. Она помедлила, потом решительно сбросила с плеч кожушок и протянула ему. Ладно, - так и быть. Держи и выходи. Только недолго! Ты ещё болеешь, а на улице холодно. Нужник там, за сараем, по тропинке и направо.

Когда Фриц вернулся, в доме разгоралась перепалка.

– Ну что ты за человек такой?
– шумела девушка, сердито двигая посуду.
– Зачем ты слопал весь мёд, а? Целый горшок!

– Ну что ты орёшь? Что ты орёшь?
– ленивым образом отругивался толстый человечек.
– Что - мёд? Подумаешь! У меня на крыше пятьдесят горшков с мёдом. Пустяки, дело житейское.

– Житейское... Мёд - не еда, а лекарство. Я его для мальчишки достала, он болеет, а ты!..

– Нет, ты всё-таки ужасно жадная девчонка!
– обиженно надулся тот. Я, может, тоже больной! Я, может, самый больной в мире человек, а ты для меня горшочка мёду пожалела. Разве так поступают с друзьями?

– Ага! Больной!
– фыркнула та.
– Ты посмотри на себя, ты же здоров, как лошадь!

– Теперь - да!
– важно согласился Карел и погладил себя по животу. Сам поражаюсь, какие чудеса порой творят снадобья нашего Лиса.

Фриц опять не выдержал и прыснул.

– Садись за стол, - скомандовала ему девушка. Сердиться на Карела она уже не могла.
– Да не сюда, ближе к огню... Мёд вот этот сожрал, придётся есть просто так. Наливай себе кофе, я сейчас масла принесу.

– А что, там мёду совсем не осталось?
– полюбопытствовал толстяк.

– Совсем.

– Там должна была остаться ещё капелька. А варенье?

– Варенья не дам. Варенья - последняя банка. Если хочешь, я колбасы поджарю. Хочешь, Фриц?
– обернулась она.

Фриц сглотнул слюну и торопливо закивал.

– Эх, - со вздохом посетовал Карел, сворачивая в трубочку сразу два блина своими пухлыми ручками.
– Поживёшь с вами - научишься есть всякую гадость... Валяй, тащи свою колбасу.

Блины оказались на редкость вкусны, даже без всякого мёда. А может, просто Фриц успел забыть за время своих странствий вкус настоящих блинов. Во всяком случае, большая кипа их исчезла в считанные минуты. Фриц едва успел ухватить себе пяток-другой. Карел ел их сразу по два, по три, шлёпал на тарелку, обжигался и прокладывал блины ломтями колбасы. Потом стал забавляться: сворачивал их в разные фигурки, - звёздочкой, конвертиком, протыкал в них дырочки, превращая блинные круги в румяные упитанные рожицы, чем-то похожие на его собственную. Наконец он отвалился от стола и теперь смотрел в огонь, прихлёбывал горячий кофе и сыто щурился, болтая в воздухе ногами. Время еды кончилось. Настало время расспросов. Первой начала Ялка.