Чтение онлайн

Травник мягко улыбнулся.

– Это не страшно, - сказал он, - можешь мне поверить: я не различаю цвета.

– Я не об этом! Ой... прости.
– Она чуть отодвинулась, будто испугалась, что нечаянным движением может причинить ему боль.
– Это правда?

Травник молчал. Потрескивал огонь в камине.

– Хочешь, я скажу тебе, что будет, если я соглашусь?
– вдруг сказал Жуга и, не дожидаясь ответа девушки, продолжил: - Сначала мы будем вместе, и тебе будет казаться, что мир стал цветным. Ты будешь радоваться и смеяться без причин, томиться в ожидании меня и трепетать от мысли, что можешь меня потерять, и не чуять под собою ног, когда бежишь ко мне. А я уже не смогу быть один, потому что я поверю. Я буду всегда думать о тебе. Мой заброшенный лес будет всегда открыт для тебя. Твои шаги я буду различать среди тысяч других. Твоя походка позовёт меня, как музыка, и я выйду из своего убежища. Но так будет не вечно. Скоро, очень скоро - не пройдёт и года, ты станешь скучать. Опьянение пройдёт. Ты станешь смотреть на меня совсем другими глазами, - прежними глазами, или даже хуже. А потом я стану тебе не нужен.

– Нет! Нет...

– Да, - твёрдо сказал травник, глядя девушке глаза в глаза.
– Ты забудешь всё, о чём ты думаешь сейчас. И даже если я напомню, ты не вспомнишь. Не захочешь вспоминать, как сейчас ты не хочешь думать и верить. Начнутся ревность и упрёки. Потом - скандалы и истерики. Потом ты начнёшь искать удовлетворения на стороне или замкнёшься в себе. И ничто тебя не переубедит. И настанет день, когда ты скажешь мне: "Ты - не то, что мне нужно". Именно так: "Не то, что мне нужно", как будто я не человек, а какой-то предмет.

– Нет, ты не понимаешь!
– снова вскинулась она.
– У тебя были женщины, я знаю, но ведь это было совсем не то...

– Откуда тебе знать, "то" это было, или "не то"?
– перебил её травник.
– Всё это я уже слышал раньше, и не раз; вы все так говорите. Ты считаешь, что мне не везло, потому что мне попадались только глупые и злые женщины, настоящие балованные дуры, а ты не такая, совсем не такая, ты твёрдо знаешь, чего хочешь и никогда меня не бросишь и не предашь... Ты ведь это хотела мне сказать, да?

Ялка потупилась.

Она хотела сказать именно это.

Слово в слово.

– Я просто хотела, чтобы ты знал...
– беспомощно ответила она. Слезы текли у неё по щекам уже совершенно открыто, и у неё не было ни сил, ни желания их сдерживать.
– Я просто не могу без тебя...

– И это я тоже уже слышал, - грустно сказал Жуга, - много раз, не только от тебя. Скажи мне что-нибудь, что я ещё не слышал.

Ялка потупилась.

– Я не знаю, что сказать, - ответила она.

– И это я тоже уже слышал, - со вздохом констатировал Жуга.

Фриц вдруг заворочался на кровати, что-то неразборчиво пробормотал и вновь затих. На некоторое время в старом доме рудокопов воцарилась тишина.

– Ты и вправду меня не любишь?
– спросила Ялка тихо-тихо, с отзвуком надежды в голосе.

– Нет, - последовал ответ.

– И не полюбишь никогда?

– Не знаю, - травник покачал головой.
– Я свою любовь выращиваю долго. И знаешь, что: давай с тобою остановимся на этом. Так будет лучше и мне, и тебе. Пока росток слаб, сломать его легко. Но если дать ему сейчас окрепнуть, то ломать придётся с болью и кровью. А ломать всё равно придётся.

– Зачем?
– спросила она. Сквозь слезы травник ей виделся размытым. Зачем ты так? Почему ты не веришь, не хочешь поверить мне?! Если ты и в самом деле так думаешь, что тебе мешает не думать про завтра? Разве тебе мало того, что есть сейчас? Зачем ты так со мной?

– Затем, что я знаю: завтра все равно наступит. Можно думать про это или не думать, но завтра наступит непременно. И вся сегодняшняя радость не стоит того ужаса и боли, которые наступят после. Многие не чувствуют этого, но я - чувствую. Это ужасный дар. Когда-то он мне помогал и даже несколько раз спас мне жизнь, но нынче я бы дорого дал, чтоб от него избавиться. Забывай обо мне. Забывай обо мне скорее.

Ялка отвернулась и залилась краской.

– Ты так говоришь, - сдавленно сказала она, - потому что я... уже была с мужчиной. Я понимаю. Ты просто не хочешь быть вторым, - она закусила губу и сжала кулаки так, что ногти впились в кожу.
– Да, я была дурой, дурой... Но если бы я могла доказать... Если бы я что-то могла изменить, но я ничего не могу изменить, ты же знаешь!

Травник вдруг откинулся назад и засмеялся, но беззлобно и как будто с облегчением. Потом тронул Ялку за плечо и притянул к себе. Та какое-то мгновение поупиралась, потом сдалась и послушно легла головой ему на колени. Посмотрела на травника снизу вверх. Завозилась. Вдохнула его запах.

– Чего ты смеёшься?
– тихо спросила она и шмыгнула носом.

– Так, ничего, - ответил тот, поглощённый какими-то своими мыслями. Скажи мне лучше вот что: у тебя давно болели зубы?

– Зубы?
– недоумённо переспросила та.
– При чём тут зубы?

– Нет, всё-таки, давно?

Ялка прислушалась к себе. Провела языком по зубам внутри и по-наружи.

А ведь и в самом деле, вдруг растерянно подумала она, нигде не болит. И это - у неё, у которой зубы ныли от всего, от ложки мёда, от холодного и от горячего, и от застрявших ореховых крошек. И вдруг - на тебе!
– ни дупла, ни трещинки. Почему же она до сего дня не обращала на это внимания? Странно. Наверно, правду говорят, что здоровый человек всего себя не чувствует...

– Давно, - призналась она.
– Но я не понимаю...

Травник бережно отстранил девушку от себя, тронул её волосы, рассыпавшиеся по подушке, и убрал руки.

– Если ты думаешь, что всё дело только в маленьком кусочке плоти, который был там, - сказал он, - тогда успокойся: это ерунда; я не смотрю на женщин, как на ношеное платье или на надкусанные яблоки. Но даже если бы и так, то вспомни: ты же говорила с высоким.

– Что?
– спросила Ялка.
– А. Ну и что? Перед глазами всё плыло.

– Прикосновение единорога излечивает все раны, - проговорил ей голос травника негромко и откуда-то издалека.
– Ты снова девственница. И давай больше не будем об этом. Хорошо?

Почему-то эти слова подействовали на неё, как ушат холодной воды. Все призраки желания исчезли, ей стало как-то враз не до того. Её пробил озноб. Она покорно позволила травнику перенести себя обратно на свою кровать и укрыть одеялом. Она больше не думала. Ей было не до мыслей.

– Летела кукушка, да мимо гнезда...
– сухими губами прошептала она, отвернувшись к стене.
– Летела кукушка... Прилетела.

Она немного полежала так и погрузилась в сон, и потому не видела, как травник долго-долго смотрел на неё, потом вернулся на свою кровать и тоже очень долго сидел, глядя на огонь. Потом он встал, прошёл к каминной полке, снял с неё мешочек с рунами, и сел за стол. Осторожно, без стука рассыпал их пустыми сторонами вверх, пересчитал, перемешал, сосредоточился и выбрал три костяшки. После вытащил ещё две, открыл их все и стал рассматривать получившийся расклад.

– Надо же, - пробормотал он наконец.
– Почти как раньше, только... Хм. А это что?