Чтение онлайн

Надо было вставать лагерем. Я махнул Добрыне, и мы повели людей вниз, к полю у леса.

К вечеру обоз догнал нас с последними снарядами — еще десяток кувшинов и болтов. Я велел разгружать телеги и готовиться. Солнце садилось, окрашивая Киев красным, а я стоял у края лагеря, глядя на город. Он был красив — холмы, стены, дымы над крышами. Но я не любоваться сюда пришел.

Ярополк подошел ко мне, глядя на стены.

— Отец говорил, Киев — сердце Руси, — сказал он тихо. — А теперь тут кто?

— Скоро узнаем, — ответил я. — И выгоним.

Дружина уже ставила шатры, киевляне копали ямы для костров, галичане шумели у коней. Я обошел людей, проверяя, как устраиваются.

Город молчал, а я чуял: там нас ждут. Вопрос — кто. Сфендослав? Печенеги? Или кто-то новый?

На следующий день я вышел из шатра, оглядывая лагерь.

Солнце поднималось над Киевом, бросая длинные тени от стен на поле, где раскинулся наш лагерь. Я стоял у шатра, глядя на город, пока дружина гудела за спиной — звенели топоры, трещали костры, голоса сливались в утренний шум. Добрыня ушел проверять людей, и я остался один.

Дружина уже взялась за дело. Они начали ставить частокол — вбивали колья в землю, связывали их веревками, делая стену между нами и городом. Не крепость, но защита от стрел, если что. Воины работали молча, кто-то из молодых ругнулся, уронив кол на ногу, под добродушный смех товарищей. К полудню частокол встал. Не самая лучшая защита, но по крайней мере спасет от внезапных вылазок.

Я пошел к обозу, где лежали снаряды. Кувшины с горючей смесью стояли в ряд, рядом — самострелы и болты к ним.

Я велел раздать оружие: пятьдесят самострелов — дружине, остальное — киевлянам Ярополка. Ярополк подошел ко мне, глядя на оружие.

— Отец таких не знал, — сказал он тихо. — Это твоя сила?

— Наша. Бери и учи своих. Видел как переяславцы тренировались в пути? Вот и своих подтяни по умению.

Он поблагодарил за оружие и ушел к киевлянам, а я повернулся к Такшоню. Он сидел на бревне, грызя вяленое мясо, и ухмыльнулся, увидев меня.

— Ну что, княже, когда стены жечь будем? — спросил он, ткнув пальцем в Киев.

Во пристал, безумец.

— Скоро. Сначала лагерь обустроим.

— Мои кони ждать не любят, — буркнул он, но встал и пошел помогать своим. Я проводил его взглядом. Венгры — сила, но нетерпеливые.

К вечеру лагерь обустроился. Дружина закончила частокол, киевляне выкопали ямы для костров, галичане поставили шатры у коновязей. Я велел привезти катапульты из обоза — шесть машин, которые Степа сделал в Переяславце. Мы тащили их к краю лагеря, ближе к городу. Кувшины для них сложили рядом, и я прикинул: с двух верст стены не достать, но подойти ближе можно.

Ночь прошла тревожно. Я спал урывками, просыпаясь от каждого шороха — то ветер в лесу, то кони фыркали.

Утром я стоял у частокола, глядя на Киев, пока лагерь оживал.

Пора начинать брать в свои руки этот город.

Я уже готовился отдать приказ к полноценной осаде, выдвижению армии и подготовке к обстрелу, когда ко мне подбежала Веслава.

— Княже, смотри, — сказала она, указывая на ворота.

Я напрягся, всматриваясь. Из города выехали несколько всадников — человек пять, с белым стягом, который трепался на ветру. Парламентеры. Они скакали к лагерю, поднимая пыль.

Даже так?

Ну, давай поговорим, Киев-град.

Глава 16

Всадники с белым стягом приближались, поднимая пыль над полем. Я стоял у частокола. Солнце уже поднялось высоко, освещая лагерь. Веслава умчалась за Добрыней и Ярополком. Нас видят и ждут. Я поправил топор за поясом, вдохнул воздух и шагнул вперед, на нейтральную полосу между лагерем и стенами.

Добрыня догнал меня первым, теребя бороду и щурясь на всадников. За ним шел Ярополк со спокойным лицом. Такшонь подъехал последним, с ухмылкой, не сходившей с его лица. Я кивнул им и мы встали в ряд, глядя, как пятеро всадников останавливаются в десятке шагов. Стяг парламентеров трепался на ветру. Я всматривался в их лица, пытаясь понять, кто передо мной.

Один из них спрыгнул с коня. Высокий и широкоплечий, с жестким взглядом и шрамом. Я напрягся, узнавая его. Сфендослав. Он шагнул вперед, глядя на меня сверху вниз и криво ухмыльнулся. За ним спешились еще трое — бояре, судя по богатым плащам и седым бородам, а пятый остался на коне, держа стяг. Я молчал.

— Ярополк, — сказал Сфендослав, повернувшись к нему первым. — Ты переметнулся к врагам, да еще и привел сюда чужаков?

Ярополк шагнул вперед, сжав кулаки.

— Киев мой, — ответил он, чеканя слова. — Я сын Святослава. Город принадлежит мне. Не по праву рождения, так по праву силы. Вече выбрало меня после смерти Игоря. Открой ворота, Сфендослав, и я войду один, без крови.

Сфендослав хрипло засмеялся. Он скрестил руки на груди, глядя на Ярополка с насмешкой.

— По праву? — переспросил он. — Вече нынче такое, — он неопределенно повел рукой, — вчера оно выбрало тебя, а сегодня оно выбрало меня правителем. Ты предал город, Ярополк, а теперь стоишь тут с чужаками. Киев мой.

Я смотрел на него с легким прищуром.

Вече? Значит, он заручился поддержкой бояр, пока Ярополк был со мной. Хитрый, как лис, наглый, как волк. Я перевел взгляд на бояр за его спиной, изучая их. Один — седой, с длинной бородой, стоял прямо, другой — низкий, толстый, нервно теребил пояс. А третий какой-то знакомец. Точно, Драган. Наемник, который помогал мне брать Совиное. Что он здесь делает?

Драган поймал мой взгляд, но не отвел глаз — только кивнул чуть заметно, как старому знакомому. Я нахмурился. И как это понимать? Он со Сфендославом. Это было понятно еще при прошлой встрече у Игоря. Но с этим новгородцем ему явно не комфортно.

Ладно, надо будет подумать на досуге. И выслушать их до конца.

Ярополк шагнул ближе:

— Вече не вечно, Сфендослав. Народ вспомнит, чья кровь течет в моих жилах. Открой ворота, или я возьму их сам.

— Ты, насколько я знаю, отрекся от рода, — отрезал новгородец.

Сфендослав фыркнул, повернувшись ко мне.

— А ты, Антон, — выплюнул он, растягивая слова. — Чего молчишь? Привел сюда своего пса Ярополка и думаешь, что Киев падет перед тобой?

Я выпрямился и заставил себя говорить спокойно. Ярополк сжал рукоять меча.

— Я не прошу, Сфендослав, — сказал я. — Я требую. Открой ворота сейчас, и моя армия останется за стенами. Никто не тронет город. Откажешься — и я отдам Киев на разграбление. Выбирай.

А чего мусолить-то? С такими надо говорить на языке ультиматумов.