Чтение онлайн

Я так и не узнала.

— Тебе придется отпустить его, Ладиса, — в бескрайней тишине промозглой глубины мне почудился голос матери. — Для владычиц океана мужчины всего лишь монеты, которыми они оплачивают свою власть. Не жадничай, дочь, отдай его бездне.

Я мотнула головой.

— Нет, мама.

— Ни одно падение не может длиться вечно, моя девочка.

— Нет, — упрямо повторила я, еще крепче сжимая парня в объятьях.

Я не отпущу тебя, Кир.

Никогда.

58.

Мы ведь почти победили.

Почти.

Глупо плакать под водой. Во-первых, слез не видно. Во-вторых, слезы — соленые, но повышать подобным методом концентрацию соли в пресной воде крайне неэффективно. Мама бы точно не одобрила моего поведения.

Но рано или поздно всему наступает конец.

Мои силы почти иссякли. Ступню правой ноги дернула первая робкая судорога, и преодолеть ее хватку мне удалось лишь с помощью специального упражнения для людей-пловцов, потребовавшего от меня чудес акробатики.

Поэтому, когда плавники аварийщика внезапно пришли в движение, я оказалась абсолютно беспомощна. Нет, конечно, я попыталась высвободиться, но куда мне было против крепкого парня, очнувшегося во мраке спрут знает на какой глубине, да, к тому же, еще и с грузом в виде вцепившейся в него девушки. Нетрудно догадаться, что произошедшее стало для него сюрпризом. И отреагировал аварийщик на внезапную смену обстановки и возможную опасность, как и было положено истинному обитателю асфальтовых глубин.

Он впился мне в запястье зубами.

Затрещали кости.

— Ки-и-и-и-ир! — мой истошный вопль сотряс своды обеих обочин, находившихся по причине большой глубины невообразимо далеко от нас.

Хвостатый мерзавец!

59.

На песчаный берег дороги мерно накатывали серые волны. Небо, разгладившись, безмятежно взирало на стиснувшие трассу равнины полей.

— Ты мне чуть руку не сломал! — в который раз пожаловалась я, баюкая распухшее запястье. — Ты вообще башкой думаешь или только хвостом своим?

— Не сломал ведь… — в который раз ответствовал аварийщик, с завистью вглядываясь в недостижимый для нас горизонт.

— Ты издеваешься?

— Во-первых, я не специально, — вздохнув, Кир повернулся ко мне. — Во-вторых, представь себя на моем месте: очнуться на глубине и обнаружить, что в тебя кто-то вцепился…

— Кто-то?! — я задохнулась от возмущения.

Я почти оплакала его, а он просто растоптал мои чувства своей черствостью и равнодушием. Да, как так можно вообще?

— Давай помогу. — Сомоусый аварийщик наклонился, поднял с песка какую-то принесенную течением ветку и, подойдя ко мне, приложил ее к моему запястью. — Примотай ее чем-нибудь.

— Чем? — я уставилась на него с ненавистью.

— Ладно, я сам все сделаю…

Лучше бы я справилась сама.

Аварийщик оторвал кусок от моей футболки прежде, чем я успела остановить его. Я врезала ему кулаком здоровой руки, но даже в человеческой форме крепость его мышечного корсета была сравнима с бетонным отбойником.

Моя агрессия вызвала у него лишь улыбку.

— Вот видишь, дочь русалки, у тебя тоже есть рефлексы. И у меня рефлексы. Я аварийщик. Я общаюсь с окружающим миром через физическое воздействие. Погоди драться, я зафиксирую твое запястье шиной, чтобы оно перестало болеть.

Парень принялся за перевязку.

— Грубость мое второе имя, — важно добавил он. И я с ужасом поняла, что этими словами аварийщик намеревался произвести на меня впечатление.

— Это тебе Стрекач внушил? — спросила я.

— Нет, я сам придумал. Неплохо, да?

— Понимаешь, люди так себя не ведут. Нужно меняться, Кир.

— Если бы я был человеком, мы бы не выплыли, — парень закончил возиться с самодельной шиной. Получилось неплохо. Видимо, у него был большой опыт. — Вот стану человеком и изменюсь. Честно-честно. — В радужках глаз аварийщика мелькнул огонек ехидства. — Пока же тебе придется терпеть меня таким. Если ты хочешь добраться до своего дома, конечно.

— Угрожаешь?

Я выругалась.

— Все равно болит, мать твою за хвост. Может мне тебе что-нибудь сломать, а? Чтобы ты перестал насмехаться?

— Предлагаю альтернативу: купим у поселковых торговцев целебных чернил, чтобы залечить твою руку. Идет?

— Как у вас все просто. Не делай так больше и все, ясно?

— Не могу обещать невозможного.

— Кир!

— Хорошо, обещаю. Легче?

— Легче. Долго еще до поселка твоего?

— Гайка в часах шести отсюда.

— Гайка? — не поняла я.

— Поселок так называется. В нем на постоянке живут беглые тени, ну и движители заезжают и забредают. И, конечно, такие как мы.

— А мы кто? Беглые аварийщики?

— Беглые аварийные тени. Вставай, дочь русалки. Пора в путь.

Из-за облаков впервые за долгое время показалось солнце. После стремительного заплыва, который едва не стоил нам жизни, пешая прогулка внушала оптимизм.

Вскоре на смену равнине вновь пришли сосновые боры. Смерч прошелся и здесь: поваленные деревья ввергали в трепет; сокрушенные исполины.

Одна из сосен, вывороченная с корнем, перегородила шоссе, зависнув над гладью воды. В ее ветвистых корнях застряли валуны из синего в прожилках гранита.

— Ничего себе, да?

— Ага, — согласилась я, разглядывая поверженную сосну.

Кир хлопнул по ней ладонью.

— Вставай, хватит валяться!

К моему восторгу и ужасу дерево заскрипело, заворочалось, зашевелило корнями.

Посыпались камни и грунт. Я попятилась, наблюдая как сосна нехотя возвращается в вертикальное положение.

— Это как?

— Некоторые деревья тоже охотятся на людей, — ответил сомоусый парень. — Ты ведь представляешь, что произошло бы, врежься в него на полном ходу, допустим, автобус?

Я вздрогнула, представив, и посмотрела на аварийщика с толикой уважения. Ведь он только что предотвратил аварию. Или, как это, говорится у них… Столкновение?

И все же…

Это был хороший поступок.

— Дерево могло получить тяжелые травмы и окончательно засохнуть, Ладиса. Разве человек смог бы пройти мимо? Нет! — Кир стукнул себя кулаком в грудь.