Чтение онлайн

Много веков Владимирская икона Божией Матери жила одной жизнью с русским народом. Перед нею представали патриархи и цари, бояре и простой народ, она была с ними и в бедах, и в радостях. Прославленная икона вдохновляла иконописцев; копии с неё украсили многие храмы, и перешедшая с оригинала благодатная сила Божия сделала чудотворными и их.

Владимирская икона Божией Матери оказалась в Третьяковской галерее. В настоящее время по сложившейся традиции она (как и «Святая Троица» Андрея Рублёва) во время Богослужений переносится в храм Святителя Николая в Толмачах.

Отныне 23 июня (старого стиля) – один из дней празднования иконы Владимирской Божией Матери, один из «нарочито московских» и общерусских праздников. Способствовать прославлению такого торжества считал своим долгом Иван IV, «московский и всея Руси» государь. «Вострубите трубою песней во благонарочитом дни праздника нашего и тмы разрушение, и свету пришествие паче солнца восиявша», – призывает текст стихиры «всяко возрасто верных множество совокупленное» (в честь Сретения (встречи) Владимирской иконы Божией Матери).

Стихиры Ивана Грозного звучат торжественно, словно поступь праздничного крестного хода, что было свойственно древнерусской музыке того времени. Они предназначены для одноголосного мужского хора. Строгая «соборность» в характере пения не рождает впечатления однообразия или звуковой бесцветности. Многократно повторяются отдельные звуки, которые воспринимаются как тонкая огранка очень значимым по смыслу словам или фразам. Немного непривычно и даже неестественно для нашего слуха звучат такие слова, как «венецы» (венцы), «заступеника» (заступника), «весехо» (всех). Но это были правила принятого в то время так называемого раздельноречного пения. В текстах песнопений, строго традиционных по своему языку, сохранялись, как тогда говорили, «неистинноречные» нормы воспроизведения букв (звучавшие в речи «ъ» как «о» и «ь», как «е»).

Суровые и напряжё……/е, как сама эпоха, песнопения Ивана Грозного подлинно монументальны. «Беды и скорби, печали и распутия, реки и пустыни, рати, и цари и князья» (из предполагаемого канона Ивана Грозного Архангелу Михаилу) вместе с молитвою о всей Руси, «благодарственной радостью о ней» (из стихиры Владимирской иконе) звучат в этих необыкновенных творениях древнерусской музыкальной культуры.

Установлена принадлежность царю и еще одного духовного произведения: «Канона Ангелу Грозному воеводе», которое было подписано псевдонимом Парфений Уродивый. По мнению большинства исследователей, в 1572 году, после двух походов на Новгород и жестоких там расправ, Иван Грозный тяжело болел и очень раскаивался о содеянном (Келдыш, 1987).

В 1551 году Церковный собор узаконил в Москве и во всех московских пределах многоголосное пение, что повлияло на организационную структуру русских хоров: кроме мужчин, в его составе появились и мальчики, исполнявшие дискантовые партии (высокий детский голос). Вместо прежнего деления на станицы в хоре появились «вершники», «путники» и «нижники». «Вершниками» называли певцов, исполнявших верхний голос, «путниками» – средний, а «нижниками» – нижний. Певца, который пел партии трёх голосов, называли «демественник».

Во второй половине XVI века церковное пение развивалось особенно активно. Одной из причин являлась канонизация русских Святых на Соборах в 1547 и 1549 годах. В их честь стали создавать новые службы и сочинять циклы песнопений. Помимо этого уделялось внимание переписке певческих книг, причем было выявлено множество разночтений, ошибок из-за недостаточной грамотности писцов. В связи с этим назрела необходимость внести порядок и единообразие в певческое дело.

В 1551 году Стоглавый Собор среди множества сторон религиозной жизни уделил внимание и церковному пению. В его постановлении нет отдельного раздела, касающегося проблем певческого искусства. О церковном пении упомянуто несколько раз и по различным поводам. Например, в главе 36 «О училищех книжных по всем градом» священникам и диаконам рекомендовано учить детей церковному пению наряду с грамотой и книжным письмом.

В начальной школе XVI века существовали так называемые училища, представлявшие собой небольшие группы детей, занимавшихся на дому у духовных лиц. Детей обучали чтению, письму, церковному пению, молитвам, знакомили с содержанием книг «Священного писания», с правилами религиозной обрядности. В этих училищах, по предписанию Стоглава, могли учиться не только те дети, которым предстояло стать церковнослужителями, но и дети бояр, дворян, торговых и посадских людей. Те, кто прошел курс обучения, участвовали в церковном хоре, знали певческий репертуар, умели читать по крюкам.

Царь обратился к «святейшим отцам» Собора рассмотреть вопрос о «многогласии», о сокращении времени Богослужения. Он обращал внимание на то, что «попы же по своим церквам поют бесчинно вдвое и втрое». Соборный совет указывал на то, чтобы Богослужение в церкви совершалось строго «по священным правилам и по церковному уставу и сполна чинно и немятежно» (Макарьевский Стоглавник, 1912).

Но постановления Стоглавого Собора не были полностью исполнены в силу их неконкретности и недостаточности средств для их осуществления. Стоглав поставил перед собой задачу укрепить «поисшатавшиеся» религиозные и житейские устои. Иван Васильевич, обращаясь к Собору, призывал «поутвердити древнего предания», «исправити истинную и непорочную нашу христианскую веру, иже от Божественного писания» (Сперанский, 1921). Значение Стоглавого Собора заключалось в том, чтобы обозначить назревшие проблемы и привлечь к ним как можно больше внимания. Поиски реальных методов продолжались не только во второй половине XVI века, но и большей части XVII столетия.

Одной из задач Стоглава являлся контроль за тем, чтобы служба не проходила по неисправленным книгам. Работа в этом направлении сводилась не только к ликвидации ошибок, но и к выяснению того, какие же варианты в текстах песнопений «истинны» и каноничны. Авторитетных ответов на многие вопросы не существовало, священнослужители на свой страх и риск правили книги самостоятельно, без единого общего плана, что приводило к ещё большему разночтению в церковном пении. Во второй половине ХVI века пытались исправить певческие тексты «на речь». Протопоп Аввакум свидетельствовал о виденных им «наречных» книгах, которые были написаны при Иване Грозном и Фёдоре Иоанновиче.

Для развития школьного образования в XVI веке нужны были специальные учебники. В начальных училищах существовали написанные от руки азбуки, очень похожие на те, по которым изучалось знаменное письмо. Содержание их было кратким и занимало в певческих рукописях лишь несколько страниц. Такого рода пособия существовали в конце XV века. В них перечислялись знамена без пояснений, и они служили скорее справочниками по крюковому письму. В XVI веке появились десятки азбук, где перечислялись певческие знаки, иногда с комментариями: «како поётся». Подобные толкования основывались на практическом опыте и сложившейся традиции, а иногда значение знамени сопровождалось ссылкой на «обычай».

Как в области религиозной живописи или книжной графики, так и в церковном пении появлялись выдающиеся мастера, работы которых считались образцовыми и служили примерами для подражания. У этих мастеров были ученики и последователи, появлялись соответствующие школы. У каждой из них были свои варианты напевов и особая манера их воспроизведения. Известна целая «родословная» знаменитых русских композиторов ХVI и начала ХVII века, старейшими среди которых были выходцы из Новгорода братья Роговы – Василий (в иночестве Варлаам) и Савва.