Чтение онлайн

Триодь цветная содержит службы с изменяемыми молитвословиями тех подвижных дней годичного круга, которые начинаются днём Пасхи и заканчиваются Неделей Всех Святых. Триодь цветная получила своё название от Недели цветоносной, то есть Вербного воскресения, потому что в древности Триодь цветная начиналась с этой Недели (в настоящее время она начинается с Пасхи).

Песнопения Триоди цветной принадлежат многим церковным авторам V- ХIV веков, не все имена их известны. Собрал их воедино Иосиф Студит, о чём свидетельствуют древние заглавия книги. Распространение и её окончательное оформление относится к ХIV веку. Синаксарь (собрание исторических сведений о празднике или празднуемом святом) в Триоди цветной составлены Никифором Каллистом (ХIV век).

Некоторые последования Триодей постной и цветной печатаются в отдельных книгах, например есть последования первой и Страстной седмиц Великого поста, последования дней Пасхи и Пятидесятницы.

В ряде случаев наименования песнопений определялись не музыкально-поэтическими признаками, а местом, занимаемым в Богослужении, религиозном содержании, или особым характером исполнения: Богородичны, причастны, кафизмы, катавасия.

Последние тропари канона называются Богородичны, так как в них воспевается Божья Матерь.

Причастен, или киноник (греч. приобщение, причастие), – стих, который поётся на Божественной литургии во время причастия священнослужителей в алтаре. По содержанию «Причастны» соответствуют празднуемому событию или воспоминаемому святому и потому разделяются на «Причастны» дня, святого, праздника.

Кафизмы – псалмы, во время исполнения которых разрешено сидеть в церкви. Кафизма (греч. сидение) – чтение из Псалтири. Вся Псалтирь разделена на двадцать частей – кафизм. Каждая кафизма в свою очередь разделена на три части («Славы»). Название «кафизма» указывает на обычай сидеть во время чтения тропарей, положенных между кафизмами, поэтому эти тропари получили название седальны.

Катавасия (греч. спускаться, сходиться) представляет собой тот же ирмос, не начинающий собой ряд тропарей данной песни, а её заключающий. Катавасии в монастырском обиходе исполняются не одним хором (ликом), как это бывает с ирмосами, а обоими вместе. Оба хора сходят со своих возвышений, выстраиваются на середине храма и вместе поют заключительный ирмос. Возможные при этом сходе несогласованность и путаница объясняют происхождение того насмешливого, уничижительного значения, которое этому слову придаётся (путаница, беспорядок).

Поскольку эти разновидности не обладают особой художественной структурой, их не следует считать самостоятельными жанрами певческого искусства.

В древности христианское Богослужение состояло из молитв и возгласов священнослужителей, их ответных пений и возглашений народа. Название «лик» (греч. хорос – собрание поющих; торжественное собрание) – народ – сохранилось в Богослужебных книгах, но ныне вместо всего народа на возгласы священнослужителей отвечает и поёт песнопения хор.

В славянских странах, связанных с восточной христианской церковью, Богослужение совершалось на их родном языке, поэтому все тексты песнопений обязательно переводились с греческого языка. Перевод мало соответствовал оригиналу. Это происходило потому, что тесная связь слова с напевом, характерная для средневековой монодии, самые незначительные отступления от количества слогов в поэтической строке, расстановка акцентов приводили к изменению мелодии, поэтому греческие мелодии не копировались, а адаптировались на Руси.

Воздействие одной культуры на другую связано с определенными историческими потребностями и не является лишь механическим заимствованием уже готовых сложившихся форм. Их усвоение происходит в большей или в меньшей степени при самостоятельной переработке и приспособлении к условиям, задачам культуры, к привычному для неё строю мышления. Поэтому можно говорить о заимствовании византийского церковного пения славянскими странами, которое оказало влияние на певческое искусство не только славян, но и других народов Западной Европы.

Миграция напевов или отдельных певческих формул вела к изменению мелодического строя византийского пения под влиянием местных условий. О проникновении византийских элементов в григорианское пение писал Э. Веллес: «Византийская музыка носит выраженный драматический характер. Мелодия и текст тяготеют к подчёркнутой экспрессии. В григорианском пении мелодическая линия в основном характеризуется плавностью, текучестью, интервалы, насколько возможно, заполняются промежуточными звуками» (Веллес, 1967).

Подобные преобразования происходили и в греческих напевах, появившихся в славянских странах. Они стали не очень подвижными, упростился ритм, мелодии потеряли былую остроту и отличались плавностью и спокойным характером, что свидетельствует о существенном изменении песнопений. Именно отступления от греческого образца, найденные в ранних русских переводах, очень важны с точки зрения формирования и развития музыкального искусства. Проявление творческой самостоятельности русских мастеров привело к тому, что в дальнейшем был создан очень оригинальный знаменный распев, отличающийся неповторимой мелодической красотой.

Какой была мера самостоятельности русских мастеров в толковании греческих напевов невозможно определить, если не уточнить значение неясных сторон знаменной нотации, документов, источников, которыми пользовались переводчики и те, кто переписывал церковные песнопения, когда они письменно фиксировались с использованием византийских невм (знаков).

Знаменная нотация, как и ранняя византийская, была лишь средством напоминания напевов, которые заучивались на слух, но отдельные певцы или певческие группы творчески подходили к их исполнению, проявляя при этом мастерство импровизации. Множество вариантов рождалось в процессе живого исполнения, передачи напевов от одного певца к другому, что связано с переходом их в другую местность, ту или иную социальную среду.

В специальные книги записывались те песнопения, которые исполнялись, а установить единый канонический музыкальный текст в таком случае не представлялось возможным. Песнопения исполнялись по-разному. Это объясняется тем, что песнопения долгое время передавались из уст в уста, а писцы, которые впервые их записали, работали в разное время и в различных местностях и фиксировали то, что сами слышали. Исследователь О. Странк указывал на то, что «окончательно реализованная письменная традиция в действительности представляет собой не что иное, как совокупность разных, но родственных традиций» (Странк, 1966).