Чтение онлайн

Изучать древнерусское искусство в полном отрыве от искусства Византии было бы неправомерно. Главная задача исследователя состоит не в самом факте отрицания или подтверждения этого влияния, а в его конкретных формах, пути проникновения на Русь и дальнейшем преобразовании заимствованных элементов в новом окружении, в котором они оказались.

Д.С. Лихачёв предложил заменить термин «влияние» на «трансплантация» (пересадка), что очень важно. В новых условиях и на новой почве культура развивалась самостоятельно и творчески. Такой процесс усвоения перенесённых из другой сферы новых музыкальных форм происходил в области церковного пения. Христианское певческое искусство Русь получила из Византии в уже сформировавшемся виде. К ХI веку были полностью опробованы не только стилистика и новые жанры, но и основной подбор песнопений. Это столетие было последним, завершающим этапом византийского гимнотворчества. Деятельность композиторов в дальнейший период заключалась, в основном, в варьировании традиционных напевов, а также они создавали мелодии к установленным (узаконенным) текстам, опираясь на имеющийся запас певческих формул.

В теме «вживания» византийских форм в русскую художественную культуру не всё до конца выяснено. Известна роль Болгарии, являвшейся посредницей в передаче из Византии восточным славянам основного фонда христианской литературы.

Христианская религия в Болгарии появилась на сто лет раньше, чем в Киевской Руси. Самые важные Богослужебные книги переведены с греческого языка на славянский в IХ – Х веках. Когда Русь приняла христианство, то стали использоваться готовые болгарские переводы. Историки утверждают, что болгарские Богослужебные книги получили распространение ещё до принятия Русью христианства.

Каков был характер этих книг, до сих пор не известно. Металлов указывал на то, что сохранились книги с текстами песнопений, но музыкальных знаков в них не было. Были лишь указания на глас, к которому относилось то или другое песнопение, и регулярная простановка точек, обозначавших границы мелодических строк, что свидетельствует о предназначении этих книг для пения. Такой тип ненотированных певческих книг оставался распространённым и позднее, когда знаменное письмо уже освоили. Из этого следует вывод, что в период развития на Руси церковного пения преобладала устная традиция (заучивание мелодий на память, по слуху). Существует предположение, что своя музыкальная письменность и первые её образцы появились почти через сто лет после принятия Русью христианства (Металлов, 1912).

Возникает вопрос, была ли славянская «рецензия» греческого невменного (знакового) письма создана стараниями русских мастеров церковного пения или они получили её в уже готовом виде от южных славян. Ведь болгарские певческие книги ХII – ХIII веков, точнее их фрагменты, не отличаются в музыкальном отношении совершенством. Это были первые опыты и поиски средств музыкальной фиксации напева, что относится, в частности, и к хорошо известному науке такому памятнику, как Болонская Псалтирь ХIII века. Болгарский ученый писал об отсутствии последовательности простановки музыкальных знаков в названной рукописи и несовпадении их со словесным текстом. До конца ХII века существовала устная традиция в болгарском церковном пении, а музыкальная письменность получила широкое распространение только в период Второго Болгарского Царства, когда оно освободилось от власти Византии в 1187 году.

Известно, что в середине ХV века невмы использовались для записи песнопений в Сербии. В Хиландарском монастыре на Афоне сохранены фрагменты (нотный вариант) славянского Ирмология и Стихираря, которые опубликовал Р. Якобсон, но фрагмент Ирмология (установил югославский учёный Б. Радойчич) – часть рукописи русского происхождения, а её другая часть хранится в Москве в ГБЛ. Как эта рукопись попала в Хиландарский монастырь – не ясно. Возможно, ее завезли туда русские монахи. Русский Ирмологий, который находился в Хиландарском монастыре, вполне мог оказать влияние на содержание сербских певческих книг.

Э. Кошмидером была выдвинута гипотеза о том, что знаменное письмо сложилось в Киевской Руси в конце ХI века и не имело прототипа у южно-славянских народов. Поэтому «в целом создаётся впечатление, что на территории восточных славян нотация не была скопирована с полностью нотированных рукописей южно-славянского происхождения, но постепенно, ощупью отыскивалась в старейших рукописях и была впервые внесена в готовые письменные тексты» (Кошмидер, 1961).

Если учёный прав, это значит, что русские книжники и специалисты в области церковного пения, проставляя музыкальные знаки в певческих книгах, находили основной источник у византийцев.

Песнопения объединялись в сборники согласно содержанию и структуре, которые устанавливались церковью. В Древней Руси было множество сборников различного типа, одни из них предназначались для домашнего чтения, другие – для Богослужебных целей.

Важнейшими видами церковных песнопений, сложившимися в Византии, являются тропарь, кондак и канон. Тропарь – древнейшее песнопение, с которого наша гимнография начала своё развитие. Это слово имеет несколько значений. Одно их них в переводе с греческого – победный знак, трофей; в этом случае его смысл – прославить победу мученика над язычеством, преподобного – над страстями или Самого Спасителя – над смертью. Самое древнее упоминание о тропаре содержится в Уставе Великой Константинопольской церкви. В V-VI веках тропарями (тропарион) назывались короткие молитвенные песнопения, которые вставлялись при чтении псалмов после каждого стиха. Ранние образцы византийских гимнов не дошли до нашего времени, но есть предположение, что их напевы носили характер силлабической псалмодии (Веллес, 1961).

Тропари имеют свой особый напев в каждом гласе. По своему содержанию тропари могут приобретать некоторые характеризующие их в названиях прилагательные, например: Воскресен, Крестовоскресен, Богородичен, Мученичен, Крестобогородичен, Троичен, Покаянен.

Кондак – небольшое песнопение в одну, две строфы, очень похожее на тропарь по содержанию и по структуре. Вместе с тем есть и различие между кондаком и тропарём, которое заложено в их содержании. Если тропарь раскрывает картину внешней стороны события, то кондак – внутреннюю. Кондак это событие изображает полнее. В русской церкви мелодия помещается после 3-й или 6-й песни канона.

Совсем иным был кондак в древности. Само слово «кондак» происходит от слова «палочка», на которую наматывался свиток пергамента. Все строфы кондака строились по одному образцу (ирмосу) и исполнялись на один и тот же напев, который варьировал от одной строфы к другой. В древности кондак не ограничивался одной или двумя строфами, а представлял собой самостоятельное и большое поэтическое произведение, даже целую Богословскую поэму. Происхождение кондаков связано с именем преподобного Романа Сладкопевца, современника императора Анастасия I (491-518).

Современное Богослужение сохранило полностью весь кондак только в чине отпевания священников. Со временем, когда в обиход входил канон, кондак уступил место новому типу церковного песне-творчества и был им почти вытеснен.

Канон (правило, мерило, норма) – наиболее поздний песенный жанр, сложившийся на рубеже VII-VIII веков, один из видов церковной молитвенной поэзии. Это переплетение ветхозаветных гимнов с христианскими песнопениями. Такой тип творчества особенно был любим византийскими писателями; первые попытки составления канонов легко нашли себе подражателей, и очень быстро они заняли первенствующее место в Богослужебном обиходе, совершенно вытеснив из употребления кондаки.

Основоположник этого нового вида Богослужебной поэзии – святой Андрей Критский (650-726). Самое знаменитое его творение – Великий канон. Кроме Андрея Критского проявили себя в области церковной поэзии святые: Иоанн Дамаскин, Косма Маюмский, Стефан Савваит, Феодор Студит, Иосиф Песнописец и многие другие талантливые авторы.

Для времени святого Андрея Критского характерно то, что вторая песнь в его канонах ещё не исключалась; каноны всех праздников её имели. Примером может служить канон Лазаревой субботы. Сохранил её и Иоанн Дамаскин. Косма Маюмский уже не писал второй песни.