Чтение онлайн

Сегодня у нас пойдет речь о событиях второй половины XIII — начале XIV века. Этот период — один из самых темных в русской истории, вполне понятно, почему: именно в этот период оформилось татарское иго. Источники наши достаточно скудны, а потери невосполнимы — мы можем только догадываться о том, что утрачено. Кроме того, так случилось, что этот период — лет 70–75 — очень специфичен. Главную роль в спасении русской государственности играют в это время не князья, а митрополиты.

Для великих русских историков, как церковных, так и гражданских — будь то митрополит Макарий, или Е. Е. Голубинский, или А. В. Карташев, или Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев, В. О. Ключевский, — само собой разумеющимся моментом была нераздельность церковной и гражданской истории. Другое дело, что одни сосредоточивали свое внимание на чисто церковных, а другие — на чисто гражданских событиях. Но у всех этих историков мы можем найти колоссальный и часто абсолютно впервые открытый материал по истории государства и Церкви, Церкви и государства.

Разделение на историю Церкви и историю государства, историю гражданскую, достаточно условно. Море источников, фактов, летописей, хроник, житий, документов заставляло как-то разграничить эти сферы для удобства изучения, а отнюдь не для противопоставления их друг другу.

Последние 70 лет привели к тому, что у нас возник другой подход к этому. У нас изучалась с грехом пополам гражданская история и совершенно не изучалась история Церкви. Достать любую самую примитивную книжку по истории Церкви было практически невозможно. В результате в Духовной Академии стали преподавать только историю Церкви, совершенно забыв о гражданской истории, и это тоже можно понять. К сожалению, для большинства современных людей существует какое-то противопоставление церковной истории и гражданской, а это изначально неверно.

Наша страна была создана крещением народа. У нас государственность неотделима от Церкви, а Церковь неотделима от государственности, и противопоставлять эти вещи нельзя, это страшная ошибка. Плохая ли иерархия или хорошая, плохие ли правители или хорошие — вопрос другой. Пока существует русский народ, его судьба неотделима от истории Православия в нашей стране. Православная же Церковь в нашей стране не мыслится без истории русского государства. Если хотите, это аксиома. После такого замечания я хочу рассказать вам о том периоде русской истории, русского государства и русской Церкви, когда в период ослабления именно государственности лидирующую позицию принимает на себя Церковь.

Это произошло спонтанно. Понятно, что после татарского погрома процесс объединения Руси был нарушен, и, как мы знаем, окончательно наша страна объединилась спустя очень много времени — только {стр. 33} в конце XV столетия. Отдельные княжества были просто стерты с лица земли, а другие ослаблены. Страна утратила свое единство настолько, что юго-западная Русь откололась от единой некогда Руси, а в выжженное пустое пространство, которое возникло на месте Черниговского, Киевского княжеств, с севера пришли дикие литовские племена. Они как бы разрезали тело древнерусского государства пополам, и северо-восточная Русь утратила прямой контакт с южной Русью. Результаты были самые плачевные. Для того, чтобы понять и сложность, и глубинность этих процессов, нужно обратиться к тем событиям, которые происходили в это время не только в истории северо-восточной Руси или юго-восточной, но и, собственно говоря, в истории Русской Церкви, то есть к деятельности митрополитов, которые возглавляли Русскую Церковь сразу после татарского нашествия, начиная с 40-х годов, до начала XIV столетия. Речь пойдет о деятельности митрополитов Кирилла, Максима и Петра.

Деятельность этих святителей всегда была увязана с деятельностью тех или иных князей. Митрополиты либо определяли политику князей, либо координировали свои действия с этой политикой, либо, наоборот, занимали какую-то оппозицию. Эти митрополиты были абсолютно разными людьми. Но самое поразительное, в своей деятельности что они проводили совершенно одинаковую линию. Так впоследствии московские князья, при всем их различии, будут проводить совершенно одинаковую политику, с поразительной настойчивостью возрождая то, что когда-то было. Можно сказать, что эти митрополиты первыми проложили такую удивительную линию. Последним домонгольским митрополитом был грек Иоасаф, о котором известно только то, что он был назначен. А дальше известия обрываются. Был ли он в Киеве или уехал оттуда перед нашествием татар, судить не берусь. А. В. Карташев думал, что он, вероятно, спасся — грек не желал себя подставлять под татарские ножи.

Короче говоря, после разгрома Киева Русская Церковь лишилась главы. И вот тогда князь Даниил Романович Галицкий, понимая, что церковные дела не терпят отлагательства, избирает митрополита. Им становится один из игуменов в Галицкой земле — Кирилл. Сначала он действует как нареченный митрополит, т. е. только как администратор. Приблизительно с 1242 по 1248 годы он именно администратор, т. е. еще не имеет права поставлять епископов и священнослужителей, поскольку сам не утвержден и не посвящен в Греции. Ну а после поездки в Грецию он становится законным главой Русской Церкви и начинается его деятельность, которая будет продолжаться очень много лет до его смерти в декабре 1281 года в Переславле-Залесском.

Сравнительно скудные сведения, которые о нем сохранились, говорят о том, что всю свою деятельность митрополит провел в разъездах. «Того же лета, — говорит летопись, когда упоминает о митрополите, — пошел митрополит Кирилл по обычаю своему…» И дальше указывается, куда он пошел — в тот или иной город. И действительно, практически не было долгих перерывов в его поездках: он все время объезжал территории русских княжеств, проходя города и веси.

Зачем он это делал? Ведь мы отлично знаем, что домонгольские митрополиты носа, как говорится, из Киева никуда не казали. Почему такая странная перемена обычая, почему такая странная тяга к путешествиям?

Объяснение лежит на поверхности. Страна была разорена, церкви сожжены, духовенство выбито. Мерзость запустения царила на всей русской земле. И вот митрополит делает то, что может: сам ездит, рукополагает священников, освящает храмы, служит, проповедует.

Удивительно то, что мы сейчас можем это легко понять. Перед нами прямо сейчас такой же пример: наш Святейший Патриарх Алексий непрерывно ездит по всей огромной русской земле, и можно только поражаться, как этот немолодой уже человек выдерживает такой кошмарный ритм. А если иметь в виду, что в каждой поездке — богослужения, освящения, встречи и т. д., то можно сказать, что только Бог дает ему силы.

Почему он так поступает?

Да все потому же. Он отлично знает, в каком состоянии находится Русская Православная Церковь, в каком страшном виде возвращаются храмы, как везде не хватает денег, в каком глубоком упадке нравственность.

То же самое было и тогда, в XIII веке. Было выбито городское население, а следовательно, погибли грамотные люди. Библиотеки в монастырях и в городах были сожжены в ходе военных действий. Горели деревянные храмы, горели терема, горели рукописи. У нас от периода с XI по XIV век сохранилось всего полторы тысячи рукописных единиц хранения. Единица хранения — это не обязательно том, это может быть и отдельный лист, и даже кусок листа. Всего полторы тысячи от всей этой колоссальной письменности, книжности, которая была накоплена начиная с X века. О динамике сохранения подобных вещей при всех русских пожарах говорит тот факт, что один XV век нам оставил более трех с половиной тысяч рукописей, XVI век — более десяти тысяч (несмотря на то, что уже работал печатный станок), а в XVII веке, когда типография в Москве уже работала на полную мощность, количество рукописей исчисляется просто невероятным числом, и, собственно говоря, они даже не учтены. Можно себе представить, какой был разгром в XIII веке.

Чтобы можно было понять, что происходило с народом, я приведу отдельные строчки из знаменитого «Правила митрополита Кирилла», которое было установлено на Владимирском Соборе в 1274 году. Этот Собор составлен был из нескольких епископов и, строго говоря, поводом для Собора было избрание епископа во Владимир — поставление Серапиона, будущего знаменитого проповедника (об этом Соборе известно, что он был; у А. В. Карташева даже кратко перечислены вопросы, которые там рассматривались). {стр. 34} «Правило» это было напечатано в свое время в издании: «Русская историческая библиотека. Памятники древнего русского канонического права» [14]. Называется оно так: «1274 год. Правило Кирилла, митрополита русского, сшедшихся епископов Долмата Новгородского, Игнатия Ростовского, Феогноста Переяславского, Симеона Полоцкого на поставление в епископы Серапиона Владимирского». Дальше идет вступление, которое митрополит Кирилл сам не составлял, а переписал из «Номоканона самоосвященного». И вот первое:

Речь идет о симонии — о поставлении за мзду. Надо сказать, что поставление за взятку, или по мзде, это одно из очень тяжелых преступлений, которые иногда случаются в Церкви и которые были распространены, в частности, в Греции. Митрополит Кирилл формулирует здесь, что такое поставление за мзду, цитирует соответствующие правила и, естественно, определяет наказание. За такие вещи полагалось извергать из сана.