Чтение онлайн

Произведения Гоголя, работа над их художественным осмыслением и воплощением позволяла Васнецову четче сформулировать национальную идею в искусстве, указать на значение национального пути русской культуры. В одном из писем он так определил задачи русских художников: «…мы только тогда внесем свою лепту в сокровищницу всемирного искусства, когда все силы свои устремим к развитию своего родного Русского искусства, то есть когда с возможным для нас совершенством и полнотой изобразим и выразим красоту, мощь и смысл наших родных образов – нашей русской природы и человека – нашей настоящей жизни, нашего прошлого… наши грезы, мечты – нашу веру и сумеем в своем истинно национальном – отразить вечное, непреходящее» [305] . Книжная графика, орнаментика и рукописная книжная традиция помогали Васнецову следовать национальному пути, осмысливать предназначение современного ему русского искусства.

В середине 1890-х гг. Н. И. Кутепов привлек его к иллюстрированию «Великокняжеской и царской охоты на Руси». В первом томе автор и издатели поместили работу Васнецова «Отдых великого князя Владимира Мономаха после охоты» [306] . Для второго тома Васнецов создал картину «Царская потеха, борьба царского псаря с медведем» [307] .

Васнецов с готовностью согласился участвовать в иллюстрировании трехтомного собрания сочинений, посвященного столетию со дня рождения А. С. Пушкина. Над оформлением этого издания работали А. Е. Архипов, А. Н. Бенуа, М. А. Врубель, С. А. Коровин, С. В. Малютин, И. И. Левитан, В. И. Суриков, И. Е. Репин, С. В. Иванов, К. А. Сомов, Л. О. Пастернак [308] . Вице-президенту Академии художеств И. И. Толстому Васнецов по этому поводу писал: «Очень рад, что буду работать при Вашем участии иллюстрации для праздника Пушкина» [309] . В первый том вошли рисунки В. М. Васнецова к «Сказке о царе Салтане», в третий – к драме «Борис Годунов» и к поэме «Русалка». «Песнь о вещем Олеге» стала готовиться к отдельному изданию, которое осуществила Экспедиция заготовления государственных бумаг 26 мая 1899 г. [310] , а в 1912 г. «Песнь о вещем Олеге» переиздало Товарищество скоропечатни Левенсона [311] .

В письмах И. И. Толстому и Г. И. Франку Васнецов достаточно подробно рассказал о своей работе над «Песнью». И. И. Толстому в январе 1899 г. он сообщал следующее: «Представляю песнь я в 4-х картинах: «Встреча с кудесником», «Прощание с конем», «На череп коня наступил» и «Тризна». Для успешности воспроизведения рисунков буду высылать по мере исполнения. Был в Академии наук вопрос о шрифте. Я думаю, что главное тут, чтобы написано было красиво и интересно – художественно. А будет ли это похоже на устав или полуустав – это все равно. Конечно, характер письма будет славянский, а не латинский. Буду очень просить указать мне самую правильную редакцию «Песни» в смысле правописания и стиха. Затем не откажите сообщить мне выработанный Комиссией точный заголовок издания – для написания, то есть что, кто и почему издается? Засим покуда не имеется вопросов. Скоро дать рисунков не могу. Хотя и работаю над ними по вечерам, но привезть с собой еще ничего не успею – буду высылать на Ваше имя после выставки. При возникновении вопросов буду немедленно Вам отсылать» [312] . В феврале 1899 г. в письме граверу Г. И. Франку сообщал о ходе работы: «На днях приступлю к исполнению «Песни о вещем Олеге», и все время мое в продолжение марта и апреля, свободное от главных моих работ, должно пойти на исполнение этих рисунков. <…> Но прежде чем начать дело, я должен знать условия, на которых она может быть исполнена Экспедицией. Рисунки должны быть в красках в величину немного меньше оригинала каждый.

Печатание должно быть сделано на хорошей бумаге. Текста с виньетками и заставками будет, вероятно, не менее 20–30 листочков – соответственно рисункам» [313] .

Подходы к работе и технике исполнения менялись по мере ее исполнения. О каждом своем шаге художник информировал либо Г. И. Франка, либо И. И. Толстого. В марте он писал последнему: «Песнь о вещем Олеге» готовится. Я предполагал высылать г. Франку рисунки сначала в контурах, а потом раскрашивать. Но, по соображении, такая система оказывается для меня крайне неудобной и может задержать мое исполнение рисунков. Я решил высылать рисунки уже готовые в красках. Если будет готов текст, то и – с текстом написанным. Последний, конечно, можно будет высылать отдельно» [314] . В апреле И. И. Толстой поторапливал Васнецова: «В каком положении «Песнь о вещем Олеге»? Из моей телеграммы с одра болезни Вы знаете, что к юбилею не поспеть, но все же начать желательно работу в Экспедиции уже теперь. Я в истинном восторге от первого Вашего рисунка и, судя по всему, убежден, что вся памятка выйдет на славу» [315] .

Увлеченно работая над юбилейным изданием «Песни о вещем Олеге», художник создал новый принцип оформления книги большого формата с цветными иллюстрациями на материале одного небольшого стихотворения, причем каждые несколько строк получили свою страницу и свой рисунок.

Для «Песни о вещем Олеге» у Васнецова возникла «целая сюита цветных иллюстраций» [316] , цепь единого сюжетного повествования. Страницы книги не были сброшюрованы, а, раскрываясь, превращались «в единую ленту с повествовательно сменяющими друг друга изображениями, стройным декоративным фризом, тянущимся над текстом» [317] . Васнецов постарался перенести в книгу характерную для его живописи трактовку древней истории, найденную им при создании больших полотен. В Васнецове «несомненна сила новатора, открывшего, несмотря на вопли и протесты, целую новую область для художественной разработки», – отметил А. Н. Бенуа [318] .

Воплощая в графике тему судьбы вещего Олега и тему языческих верований славян, художник стремился не превратить их в простую, обыкновенную иллюстрацию. Главным источником для создания образа «Песни» стали наследие русской иконописи и традиции орнаментики древнерусских рукописей и книг. По мнению Э. 3. Ганкиной, «художник выработал своеобразную декоративную манеру с четкими контурами, профильными, развернутыми на плоскости изображениями, локальная раскраска которых не нарушала графической цельности книжной страницы» [319] .

Увидевшая свет в 1899 г. книга на титульном листе имела следующий текст: «А. С. Пушкин. Песнь о вещем Олеге. Рисовал В. Васнецов. (Рисунки, заставки и заглавные буквы В. М. Васнецова. Текст песни и заглавного листа писал В. Д. Замирайло)».

Васнецов к моменту начала работы над «Песнью о вещем Олеге» создал немало книжных иллюстраций, подготовив к изданию русских сказок, былин, пословиц и поговорок. Причем, к этой своей работе подходил достаточно жестко и требовательно, осознавая глубину народного знания и народной философии и не считая фольклор исключительно детской литературой. А. В. Васнецов в своих воспоминаниях об отце указал, что тот «совершенно отрицал, что для детей нужны особенные книги. Считал, что лучшие мировые произведения доступны и взрослым людям» [320] . Такое отношение к литературному произведению привело к мысли о создании полноценной художественной книги, в которой иллюстрации, текст, виньетки и инициалы составили бы единое целое, ярче раскрыв смысл произведения. Для решения этой задачи Васнецов и выбрал пушкинскую «Песнь» – небольшое стихотворное произведение, написанное в стиле русских былин и произведений древнерусской литературы, с сохранением поэтики древнерусского языка. Пушкинское восхищение простотой и красотой вымысла хорошо прочувствовал живописец-сказочник и постарался выполнить иллюстрации таким образом, чтобы можно было увидеть все, о чем говорят стихи, как бы побывать там, в глубокой древности, полюбить ее, восхититься ей. На примере оформления выдающегося произведения литературы нового времени художник хотел продемонстрировать возможности, актуальность и необходимость использования принципов орнаментики древнерусских книжных памятников, где письмо и украшения живут, дополняя друг друга.

Иллюстрации к тексту «Встреча Олега с волхвом», «Вещий Олег», «Олег и кудесник», «Прощание с конем», «Тризна по Олегу» [321] и другие – все они выполнены Васнецовым акварелью на бумаге в академических традициях. Все они расположены в верхней части страницы, создавая не только «единую ленту с повествовательно сменяющими друг друга изображениями» и «стройный декоративный фриз», но и исполняя роль заставок к небольшим, логически завершенным частям текста, состоящим из трех четверостиший. Очень поэтично описала Л. С. Кудрявцева иллюстрации Васнецова. Так, «Встреча Олега с волхвом» представлена следующим образом: «Кудесник стоит у кромки дремучего леса и сам похож на старый лес. А справа, в розовом зареве, – князь Олег на коне среди своего многочисленного войска. Он слушает внимательно, но не слишком верит речам старца. Лишь конь чувствует силу слов кудесника. Между белым кудесником и белым конем идет незримый разговор. Что-то вещее есть в их сказочных обликах. Цветовые тона как бы переходят от леса, от небесного заката на одежду воинов. Белый цвет одежды кудесника и белый цвет коня звучат как само предсказание». Впечатления об иллюстрации «Вещий Олег у черепа своего коня» Л. С. Кудрявцева передала так: «Старый седой человек, печально склонивший голову… Сурово облачное небо, тяжело текут воды. Все такое же древнее, как само предание. Фигура князя будто вырастает из земной тверди, он как памятник той сказочной древности. И краски – зеленые, голубые, красные – кажущиеся древними: они словно припорошены временем» [322] .

Васнецов очень требовательно относился к себе как каллиграфу. Многие свои работы он подписывал, используя древнерусскую графику письма. Например, названия всех эскизов костюмов к «Снегурочке» написаны полууставом, названия иллюстраций к «Песне о вещем Олеге» – скорописью, при создании эскизов хоругвей использована вязь. Но для написания стихотворного текста художник пригласил В. Д. Замирайло (1868–1939 гг.), с которым вместе работал над росписью Князь-Владимирского Киевского собора. Для рукописной книги (с планами по ее литографированию в дальнейшем) тот стилизовал древнерусское раннее уставное письмо, в котором отсутствует наклон, все мачты букв расположены строго перпендикулярно к строке, ширина буквы практически равна ее высоте и все ее элементы вписываются в квадрат. В то же время Замирайло использует для написания ряда букв графику XIV в.: присутствие узкого и широкого «О», якорное «Е», наклонная мачта у «еров», разбежавшиеся друг от друга вверх и вниз по мачте петли буквы «В». Звук «Я» графически представлен только при помощи буквы «юс малый». Своеобразно графически интерпретирована буква «З»: верхняя петля лежит почти на строке, а нижняя петля, как бы растянувшись по строке вправо под прямым или острым углом, уходит под линию строки. Вариативность написания той же буквы «З» (3–4 варианта) слишком велика для уставного письма. Не характерным для устава является и написание буквы «Ж», представляющей из себя перечеркнутую по вертикали букву «X», а не мачту с двумя расположившимися на ней полупетлями. Главное, что удалось Замирайло, – это в стилизации создать дух древности и передать древность предания, переложенного А. С. Пушкиным в стихотворную форму.

Заставки, инициалы и концовки выполнены Васнецовым в стилистике книжных орнаментов XII–XIV вв. В основу рисунка орнамента заставок художник положил украшения новгородской Фроловской Псалтири XIV в., ярко и подробно представленной В. В. Стасовым в работе, посвященной символике русских орнаментов [323] . Взяв за основу антропоморфный и тератологический орнаменты рукописи XIV в., Васнецов переработал их и создал оригинальные композиции, контаминирующие как с текстом, так и с древней эпохой. Инициалы, созданные Васнецовым, более разнообразны. Книга открывается заглавной буквой «К», которая состоит из широколиственных и тонкотравных, ритмически повторяющихся узоров, стилизующих книжные орнаменты XVII в. Заглавные буквицы «Т» («Твой конь не боится опасных трудов»), «В» («Волхвы не боятся могучих владык») в основе своего построения имеют орнаменты XI–XII вв. А упомянутый инициал «В» вообще напоминает подобный же из Архангельского Евангелия 1092 г.

Концовка, созданная Васнецовым, хотя в основе ее рисунка лежит классический повторяющийся полукрин и две фигуры животных, похожих на бескрылых симарглов, является ярким произведением модерна, прототипом будущих орнаментальных работ художников «Мира искусств». То, что удалось сделать Васнецову при создании орнаментов заставок, инициалов и концовки, Е. И. Кириченко справедливо и совершенно верно оценила как «новизну трактовки прототипа, то, что впоследствии исследователи назвали «отстранением» – непривычный и непредвзятый взгляд на привычное» [324] .