Чтение онлайн

Бём много работала. В 1870 г. за акварельные и карандашные рисунки животных Академия художеств присудила ей большую поощрительную медаль. В том же году она участвовала в Парижской выставке акварельных рисунков и миниатюр, получив золотую медаль за рисунки акварелью и итальянским карандашом: «Кошки», «Ягдташ с дичью», «Деревенские дети». Но всероссийскую, а позже международную известность Бём принесли «черныши», «черненькие» – так называли выполненные ею силуэты современники, в частности И. Е. Репин, по его же словам, любивший этих «черненьких» больше «многих-многих беленьких». Выдающийся русский историк искусства Ф. И. Булгаков утверждал, что по части силуэтов «Е. М. Бём не имеет соперников» [344] .

Китайская техника силуэта, которой увлеклась Бём, завоевала к середине XVIII в. Европу и увлекла Россию во времена царствования Екатерины II. Бём в России дала силуэтическому искусству новую жизнь и совершенно неожиданное звучание. До нее силуэт считался «дешевым» жанром. Художница создавала свои работы при помощи кисти, используя возможности литографии (причем литографировала на камне сама), и достигла чрезвычайной характерности и выразительности изображений, названных И. Н. Крамским «совершенными»: в один черный тон она тщательно вырисовывала тончайшие детали – перышки птичек, взъерошенные кудряшки на голове малышей, кружева на платьях, травинки на лугу, шерсть собаки.

Первая книжка-альбом Бём вышла в 1875 г. «Заручившись сочувствием и художников, и публики, я в продолжение многих лет ежегодно выпускала в свет по тетради новых силуэтов и имела им сбыт не только здесь, но и за границей. Детский мир и деревенская жизнь, близкие мне и самые симпатичные, служили… сюжетом» [345] .

За два десятилетия увидели свет 14 альбомов. Самыми известными стали именно детские – «Силуэты из жизни детей» (1875 г.) и «Из деревенских воспоминаний» (1882 г.). Тема продолжилась в книге «Пирог» (1880 г.). Были еще небольшие альбомы пословиц и поговорок в силуэтах для детей и взрослых (1884, 1885 гг.).

В этой технике художница иллюстрировала книги русских писателей – басни И. А. Крылова (1887 г.) и «Записки охотника» И. С. Тургенева (1883 г.), «Народную сказку о репке» (1881 г.) [346] . Многие годы Бём оформляла дешевые книги «Библиотеки свободного воспитания» И. И. Горбунова-Посадова. Силуэты Бём регулярно публиковались в периодической печати, воспроизводились в журналах и альманахах: «Нива», «Всемирная иллюстрация», «Живописное обозрение», «Новое время». В 1880 гг. она иллюстрировала детские журналы «Игрушечка» и «Малютка».

Лучшим своим изображением композитор, пианист и дирижер Антон Григорьевич Рубинштейн считал «силуэтический» портрет, сделанный Бём. «Появился он самым импровизированным образом. Это было в то время, когда артист давал исторические концерты… в Петербурге в Дворянском собрании и в Петербургской консерватории для ее учеников. Как жена профессора консерватории Бём посещала эти последние, и вот раз, заняв место, с которого ей особенно хорошо представлялась вся фигура пианиста, ей пришла мысль набросать его силуэт. Отыскался у кого-то карандаш, но бумаги не нашлось, и художница на обороте своей программы набросала силуэт, со всей фигурой и роялем, то есть создала новое совершенство, поразительное по выражению!.. Набросанный на программе эскиз хранится в Публичной библиотеке после того, как с него отпечатали несколько тысяч экземпляров, разошедшихся всюду за границей, даже в Америке» [347] .

Публиковать «черныши» Бём прекратила в 1896 г., вернувшись к акварели, что совпало по времени с празднованием 20-летия первого издания силуэтов, 25-летия получения медали Академии художеств и 30-летия окончания художественной школы. Отчеты об этом вышли во многих газетах и журналах, один из самых подробных – в «Новом времени» [348] .

Итак, в 1896 г. Бём вернулась к акварели и приступила к работе над открытками, сделав главными героями композиций опять же маленьких детей, всегда охотно ей позировавших. У каждого из более 350 созданных Бём сюжетов своя подпись – пословица или поговорка. Стасов, удивляясь, спрашивал автора: «И откуда только вы их выкапываете?» [349] . «Милая Елизавета Меркурьевна улыбалась и снова, при первой же новой серии своих карточек, как из неистощимого, чудодейского рукава, – выбрасывала и новых детишек и новые к ним прибаутки!» [350] . Большинство открыток объединялось в серии (Рождественская, Пасхальная, «Любовные», Азбука, «Советы», «Ярославцы – все красавцы» и т. п.). Печатали их не только в России, но и в Париже, Лейпциге, Мюнхене, Праге; в настоящее время они занимают почетное место в собраниях библиотек и музеев, в коллекциях филокартистов, многие переиздаются.

Заметное место в творчестве художницы заняло проектирование изделий из стекла. «В 1893 году я благодаря чистой случайности пробую свои силы в новой для меня отрасли, а именно художественно-промышленной. Явилась у меня эта мысль во время моей поездки в Орловскую губернию на Мальцовские заводы, где директором хрустального завода был мой брат Александр. Формы для посуды брались мною из старины, как братины, ковши, стопы, чарки, штофы и прочие. Рисунки на них делались эмалью по моим рисункам [под моим] наблюдением; а иные гравировались мною по воску иглой как офорты, но с той разницей, что травление было не крепкой водкой, а фтористой кислотой, настолько ядовитой, что надо надевать маску при травлении. Впоследствии вещи из стекла, изготовленные по моим рисункам на Мальцовском заводе, были мной выставляемы на нескольких Всемирных выставках Европы и Америки: в Париже в 1900 г., где одним из первых покупателей был известный художественный критик Жюль Кларети; в Мюнхене – в 1902 г., в Милане – 1906 г. Везде им были присуждены медали (в Милане – золотая), и все было распродано».

А какие это были прелестные вещи – и отдельные, и целые приборы умывальные, столовые, покрытые выпуклыми рисунками, то золотом, то разноцветными красками, будто самоцветными камнями, все в русском стиле, часто с русскими прибаутками. Что были за прелестные стеклянные рамки, на которых среди прозрачных водяных струек и водяных растений скользили рыбки или фантастические наяды – русские сказочные русалки! Был и винный прибор, приземистый русский штоф зеленого стекла со стаканчиками-шкаликами, все будто полное «зелена-вина» [351] .

В 1880-1900-е гг. Бём создала эскизы, воплотившиеся при ее непосредственном участии в изделиях Дятьковского хрустального завода. В их числе – братина, ныне хранящаяся в Историческом музее [352] ; там же, кстати, находится и вышеупомянутый винный прибор. Все изображения на стекле, как всегда это было принято у Бём, сопровождаются надписями. На 12 стаканчиках 12 разных надписей, сделанных стилизованной вязью, например: «Первый стакан на веселье!», «Второй стакан на здоровье!», «Третий стакан на задор!», «На радости выпить, с горя запить!», «Через край хлебнул! Голова трещит!», «Не спрашивай: пьет ли квас? Спрашивай: каков во хмелю?» и т. д. Интересны надписи на подносе и на штофе. Например: «Здорово, стаканчики. Каково поживали, меня поджидали?», «Пей, пей – увидишь чертей!», «Напились, подрались! Выспались, похмелились и помирились!». По открыткам Бём на заводе Корниловых и на заводе И. Е. Кузнецова выпускалась различная посуда [353] . Так, для фарфоровых тарелок корниловского завода использовали открытку с изображением мальчика, хлебающего из миски, с подписью стилизованным полууставом: «Волга-матушка, глубокая, раздольная да разгульная. Стерляжьей ушицей кормит всякого: и православного и татарина; Волга – плыть долга». Тарелки кузнецовского завода воспроизводили, например, открытку с изображением мальчика с собакой и подписью: «И в Сибири люди живут, да хлеб жуют!». Среди вещей, созданных по рисункам художницы, – умывальные и столовые приборы, покрытые выпуклыми рисунками в русском стиле, золотом, разноцветными красками, часто с русскими прибаутками. И это далеко не все.

Занималась она и станковой графикой: акварельный портрет И. Е. Репина (1893 г.), «Портрет девочки» (1898 г.), «Мальчик с игрушкой» (1891 г.). В свою очередь, ее писали Н. П. Богданов-Бельский, М. А. Врубель, И. Е. Репин. Последний оставил на своем произведении следующий автограф: «Елизавете Меркурьевне Бём в знак моего глубочайшего почитания ее таланта». И те самые слова: «Ее «черненьких» я люблю больше многих-многих беленьких».

Несмотря на слабеющее зрение, Бём работала до последнего дня жизни, «трудясь не в силу необходимости, а очень любя свое дело». Скончалась она на 72 году жизни в 1914 г.

Русский фольклор и народное декоративно-прикладное искусство в жизни и творчестве Бём сыграли огромную роль. Прежде всего, ее силуэты стали иллюстрациями ко многим сказкам, изданным упомянутым выше И. И. Горбуновым-Посадовым. Самыми известными стали иллюстрации к «Сказке о репке», вошедшие во многие альбомы и представленные на различных прижизненных и посмертных выставках художницы [354] . Страничные иллюстрации, заставки и концовки Бём создала и к другим известным русским сказкам: «Теремок мышки», «Морозко», «Мена», «Несмеяна-царевна», «Колобок» [355] , «Двенадцать месяцев» [356] . Оформила художница и сказки русских писателей, среди которых сказка В. А. Жуковского «Как мыши кота хоронили» [357] .