Чтение онлайн

При создании обложек книжек сказок и разработке заголовков Бём разрабатывала и определенный тип письма. Чаще всего она пыталась стилизовать (не воспроизводить!) уставное письмо, подбирая его к стилю повествования, ведущемуся в сказке. Так, при оформлении обложки сборника сказок с общим названием «Теремок мышки. Сказка» художница за основу взяла позднее уставное письмо XIV в. новгородской школы и его несколько переработала, оставив якорное «есть», лежащую на строке петлю в букве «мыслете», сильно уходящую под строкой влево нижнюю петлю буквы «земля», s-образной формы мачту буквы «рцы», наклонную мачту и опускающийся к самой линии строки отвес коромысла буквы «ер», классическое уставное написание округлой петли, крепящейся к середине наклонной мачты буквы «аз». Но при этом графика буквы «како» в большей степени напоминает печатные шрифты XIX в. Ширина букв практически равна их высоте. Заглавие расположено в три строки. При украшении заглавной буквы, занимающей по высоте все три строки заглавия книги, использованы стилизованные геометрический и растительный орнаменты. Мачта буквы «Т» построена на основе геометрической плетенки, отвесы коромысла украшены стилизованным полукрином. К основанию мачты крепится стилизованный цветок, напоминающий своей формой вьюнок. Окончание заглавия, по древнерусской книжной традиции, обозначено при помощи стилизованного цветка-полукрина.

Стилизованный устав Бём использовала для создания заголовка сказки «Колобок». В нем также просматриваются и элементы стиля «модерн». Название сказки «Мена» выполнено стилизованным полууставом и манера письма напоминает украшенные заголовки рукописных книг XVII–XVIII вв.

На что здесь необходимо обратить внимание, так это на попытку художницы при помощи выбора только типа письма для заглавия указать на степень древности происхождения той или иной сказки. Так, сказки о животных являются древнейшими фольклорными произведениями, их М. Н. Сперанский назвал «эпосом о животных». Он писал: «В сказке о животном, дожившей до наших дней в устной передаче, равно как и сохраненной в старинных записях и литературной переработке разных времен и народов, увидали непосредственную связь с доисторическими верованиями, мифологией народов, когда эти последние стояли еще на весьма низкой «первобытной» ступени человеческой культуры, усматривали в сказке отражение той поры жизни человека, когда он еще особенно близко стоял к природе, к населяющему ее миру животных, в своем сознании слабо отделял себя от этих животных во многих отношениях и т. п. Все эти наблюдения над сказкой о животных вели к выводу о глубочайшей древности ее по происхождению, о преимущественной ее древности перед другими продуктами устного творчества, в свою очередь, отмечаемыми часто печатью глубокой старины» [358] .

Таким образом, Бём умело подчеркивала историческую древность сказки и время ее создания грамотным выбором типа письма для оформления заголовка.

Наиболее ярко ее талант каллиграфа проявился при создании открыток. Каждая миниатюра, каждый сюжет, избранные для создания открытого письма подписывались художницей. В качестве подписей выступали пословицы, поговорки, присказки, прибаутки, шутки. Источник этой мудрости был неисчерпаем. Одно только издание «Пословиц русского народа» В. И. Даля содержало более 30 тысяч пословиц, поговорок, прибауток [359] .

В качестве примера возьмем несколько серий открытых писем, созданных Бём. Например, разноплановые по сюжетам открытки из серии «Любовные». Изображенные на ней детишки представлены как в костюмах XVI–XVII вв., так и в повседневной деревенской одежде конца XIX – начала XX вв. Но поскольку всю эту серию объединяет тема любви, то для написания текстов художница выбрала поздний полуустав, без наклона, характерный в большей степени для конца XVII в. и стилизовала его. «Сядемъ рядкомъ, да поговоримъ ладкомъ!», «Отъ судьбы не уйдешь! Суженого своего не обойдешь!», «Сердце на месте, когда вся семья вместе!» – это примеры текстов, написанных прямым, без наклона, стилизованным полууставом, а первая заглавная буква предложения выписана и украшена по всем правилам полууставного письма конца XVII в. Подписи – «Мы с тобой, что рыба с водой», «Милые бранятся, только тешутся!» – исполнены проще, но совершенно очевидно, что в их основе лежит также русский полуустав.

В Новогоднем цикле открытых писем, стилистически более выдержанном и единообразном, все тексты написаны стилизованным полууставом, хотя детишки нарисованы столь же разнообразно одетыми. «В счастье жить, ни о чем не тужить!», «Чему быть, того не миновать», «Было бы счастье, а дни впереди!», «Въ зимний холодъ всякий молодъ!», «Морозь не великъ, да стоять не велитъ!», «Первая рюмка коломъ, вторая соколомъ!», «Въ Новомъ году жениховъ будетъ сто одинъ, а полюбится одинъ!» – все эти стилизованного поууставного письма подписи создавали не только законченную композицию, настраивая зрителя и покупателя на добрый лад, но и очень логично и органично соединяли эпохи, возрасты, подчеркивая значимость истории и народного быта в современной культуре и современной жизни. Письмо в открытых письмах Бём играло одну из главных ролей в создании определенного образа.

В 1907 г. книгоиздатель И. С. Лапин литографировал и выпустил в Париже небольшой книжкой 7 акварелей Бём, названных «Для милого дружка хоть сережку из ушка». Как всегда, и в названии книги, и в подписях к картинкам Бём использовала русский фольклор и факты русской истории. Она обыграла все это, создав удивительно тонкие и нежные образы детей, играющих русскую историю XVI в. Поэтому, выбирая тип письма, она обратилась к полууставу XVI в. В итоге появились семь композиций: «Иван, но не Грозный!», «Василиса да не Мелентьевна!», «Всякая невеста для своего жениха родится!», «Чем не женихи?», «Крупен жемчуг со яхонтом, хорош жених со невестою!», «Муж да жена – одна душа! (но не всегда!)».

Уникальной изографической и каллиграфической работой Бём стала азбука, созданная и изданная в начале XX в. в виде книги и в виде набора открыток [360] . И книга, и открытки были изданы И. С. Лапиным в Париже в 1910 гг. Книжка называлась «Святой пророк Наум, наставь на ум! Азбука. Рисунки Е. М. Бём. Виньетки Н. И. Иванов».

К работе над азбукой Бём приступила в 70-летнем возрасте и адресовала ее, прежде всего, своим внукам. Мыслила она ее в жанре так называемых «бабушкиных рассказов о старине», а творческое вдохновение художница почерпнула в древнерусской рукописной и старопечатной традициях. Одной из самых древних азбук, известных на начало XX в., был «Букварь в лицах» Кариона Истомина 1691–1692 гг. Именно с него в России ведется история иллюстрированных детских учебников, призванных обучать и развивать. От XVII в. сохранилось достаточное количество и азбук-прописей – учебных пособий, по которым обучались дети письму. И к букварю Кариона Истомина, и к прописям обращались художники, исследуя историю допетровской России, желая понять времена первых Романовых и осмыслить царствование Алексея Михайловича. Именно эти учебные книги и свитки вдохновили и подтолкнули многих писателей и художников освоить искусство русской скорописи. Замечательно освоили скоропись братья В. М. и А. М. Васнецовы, А. И. Рябушкин, И. К. Рерих и, конечно же, Е. М. Бём.

«Лица» букваря Кариона Истомина повлекли за собой создание лицевой азбуки И. И Теребеневым («Подарок детям в память 1812 года» [361] ), в которую вошли патриотические карикатуры. В 1844 г. живописец и график В. Ф. Тимм выпустил ставшую сразу популярной «Великолепную русскую азбуку. Подарок для русских детей». Явлением в русской культуре стало издание в 1904 г. «Азбуки в картинках» А. И. Бенуа [362] . Книги сказок, иллюстрированные Е. Д. Поленовой, В. М. Васнецовым, И. Я. Билибиным, «Азбука» А. И. Бенуа утверждали новое понимание книги, ее художественного оформления как самоценного авторского произведения, обращенного к будущим поколениям и опирающегося на огромный исторический опыт.

Обратившись к азбуке как теме для работы и художественного воплощения, Бём создала не только учебник грамоты и письма, но и своего рода учебник родной истории и культуры. Поэтому «Азбука» Бём отличалась от всех вышеназванных прежде всего тем, что она воспроизводила в картинках и словах древнерусскую азбуку допетровского гражданского реформирования, созданную Константином Философом и состоявшую из 43 букв. Все приведенные традиционно русские названия букв написаны уставом и полууставом. Главный рисунок буквы Бём расположила в верхнем левом углу композиции. Каждая буква имеет свою стилистическую особенность и соотнесена по времени с предметным рядом. Например, букве «В» – «веди» соответствует изображение витязя, поэтому в связи с древностью понятия в основу рисунка буквы положен тератологический орнамент инициалов новгородских рукописей XIV в. Буква «глаголь», с которой начинаются важные понятия, графически представленные на рисунке, – «грамота», «государь», «гребень», стилизует геометрический плетеный орнамент книг XII–XIII вв. Орнаменты букв «иже», «живете», «цы», «ук» – это орнаменты инициалов рукописных книг XV в. и старопечатных книг XVI в. Буква «ферт» впрямую перекликается с инициалами «Пандектов Антиоха» – уникальной рукописью XI в., созданной в скриптории Ярослава Мудрого. В рисунке букв, расположенных на листе внутри общей рамки, художница чаще всего использовала стилизацию под древнерусскую вязь. Но многие буквы имеют несколько вариантов написания: инициалы растительного и геометрического орнаментов, киноварные инициалы, украшенные стилизованной растительностью. Названия понятий и слов, начинающихся с той или иной буквы алфавита, написаны каллиграфической скорописью. Именно скорописью написаны названия всех изображенных людей и предметов.

Рисункам «Азбуки» свойственны легкое изящество, юмор и доверительная интонация рассказа. Всем иллюстрациям книги присуще стилистическое единство, колористическая близость, общность композиционного построения листов, согласованная компоновка разворотов книжки.

В одном из юбилейных изданий, посвященных Бём, было сказано: «Образы прошлого, образы фольклора, предметы старины, изображенные в картинах азбуки и названные старинными словами, знакомят детей с тем, как было в прошлом, как говорили в прошлом. Животные, растения, минералы, образы вечной природы легко узнаются детьми, уже встречавшимися с ними в жизни. Эти образы-символы, образы-понятия из прошлого и настоящего соединяет азбука» [363] . Именно через соединение образа, нарисованного в реалистической манере, и древнерусского письма Бём удалось достичь главного – указать на непрерывную связь времен, на роль истории в современной жизни общества, в образовании детей. Историзм Бём заключается в умелом раскрытии взаимосвязи культуры прошлого и настоящего, в ощущении «обратной исторической перспективы явлений современной жизни» [364] , в умелом обращении к древнерусской книжной культуре.

В конце XVIII – начале XX в. книгописание традиционно сохранялось в крестьянской среде. Оно было неотделимо от духовных основ крестьянского быта. О крестьянских библиотеках как неотъемлемой части крестьянской культуры, об их присутствии в доме крестьянина писали и говорили редко. О книгописании в крестьянской среде наряду с крестьянскими книжными собраниями подробно писал П. И. Мельников-Печерский [365] в связи с обследованием Нижегородской губернии. В советское время фактически единственным, кто смог ярко показать уровень крестьянской книжной культуры на примере Припечорья, был В. И. Малышев [366] .