Чтение онлайн

Сегодня я вам дал только некоторые наметки, наброски, путеводные огоньки, которые могут вас привести к познанию творчества этого великого писателя, мыслителя, критика.

А в заключение я хочу привести вам несколько его афоризмов, чтобы вы почувствовали, как он привык выражать свои мысли:

«Власть — это есть обязанность, а не право» (он говорит о настоящей власти); «Вера и знание — одно», то есть обладание полнотой реального бытия (часто он говорил парадоксами); «Критерий истины в духе есть само явление духа»; «Евангелие есть учение о Христе, а не учение Христа»; «Толстой не знал Христа, он знал лишь учение Христа»; «Жалость есть разделение богооставленности твари, любовь есть разделение жизни в Боге»; «Причиной зла является неосуществленное добро»; «Не только злоба против добра, но и злоба против зла разрушает духовный мир человека»; «Существование зла есть доказательство бытия Божия, доказательство того, что этот мир не есть единственный и окончательный»; «Служение народу есть творческое созидание народа»; «Наука есть послушание необходимости» (а для него необходимость была — объективация, омертвевшее бытие); «Необходимость есть падшая свобода. Она — дитя свободы»; «Нравственное сознание началось с Божия вопроса: “Каин, где брат твой Авель?”, а кончается оно Божиим вопросом “Авель, где брат твой Каин?”» (я не комментирую, я хочу, чтобы вы сами почувствовали смысл этих высказываний); «Не религия должна быть моралистична, а мораль религиозна»; «Религия есть отношение к Божеству греховного человечества» (греховного, потому что в чистоте, в безгрешности уже нет религии; безгрешность есть единство с Богом); «Свобода есть свобода не только от господ, но и от рабов»; «Существует не одна, а две свободы: первая и последняя — свобода избрания добра и зла и свобода в добре»; «Самодержавие народа — самое страшное самодержавие, ибо воля одного и воля немногих не может так далеко простирать свои притязания, как воля всех»; «Не человек требует от Бога свободы, а Бог требует ее от человека»; «Бытие рождается от свободы, а не свобода от бытия».

Что такое совесть по Бердяеву? — «Это воспоминание о Боге»; «Совесть есть глубина личности, где человек соприкасается с Богом». Что такое смирение по Бердяеву? «Смирение есть раскрытие души для реальности»; «Считать себя самым страшным грешником — такое же самомнение, как и считать себя святым»; «Смирение есть не уничтожение человеческой воли, а просветление и свободное подчинение ее истине»; «Социализм есть последняя правда и последняя справедливость буржуазности» (парадокс!); «Страдание есть последствие греха и искупление греха»; «Смысл Голгофы не в обоготворении страдания, а в победе над смертью и страданием».

Таков Николай Александрович Бердяев. Я хотел, чтобы вы почувствовали его душу и его стиль. Книги вы будете еще читать. Но мы можем считать сегодня праздником всей нашей культуры, что этот человек возвращается к нам. Мне просто повезло в жизни, что я его мог читать с юных лет, но тогда это действительно была случайность. Сейчас он встает перед нами во весь свой рост.

28 октября 1989 г.

 Сергей Николаевич Булгаков

Это происходило на рубеже XIX и XX вв. По залам Дрезденской галереи, как всегда, сновали туристы, перед картинами стояли более внимательные и углубленные созерцатели, и среди них был молодой человек — в сюртуке, темная бородка клинышком, огромный лоб, нахмуренные брови, — он подходил, внимательно вглядываясь в Сикстинскую Мадонну, отходил и как завороженный опять подходил к ней. И было видно, что с ним происходит нечто необычайное, что это не искусствовед, не эстет, не просто ценитель искусства, а человек, который переживает созерцание этой картины как встречу, как подлинную, глубокую, внутреннюю встречу. Этот человек не был ни мистиком, ни визионером — он был социал–демократом, он был политэкономом, он был русским марксистом легального толка. И он приехал в Германию вовсе не для того, чтобы созерцать образ Девы Марии, а для того, чтобы учиться у других социал–демократов, для того чтобы обсуждать с Карлом Каутским проблемы экономического развития мира, классовой борьбы, соотношения рынков при капиталистическом производстве. И вдруг что-то схватило этого человека, схватило и остановило. Можно сказать, что с этого мгновения начался его поворот к детству.

 Философы. Портрет работы М. Нестерова

Каждый человек в какой-то степени является не только порождением своего детства, но все лучшее, все драгоценное, все священное, все те искорки, которые есть в детстве у большинства из нас, — это и есть та духовная родина, к которой мы стремимся. Правда, уже умудренные опытом, израненные жизнью — но все-таки к этому первозданному опыту идет душа. И так происходило с этим человеком, которого звали Сергей Николаевич Булгаков.

Вероятно, многие из вас теперь уже слышали это имя. Когда я начинал цикл рассказов об этих удивительных личностях, Булгаков еще не был у нас напечатан, но сейчас уже появляются первые публикации в журналах, страну уже облетела репродукция знаменитой картины Нестерова «Философы».

Один из них, человек молодой, в белой рясе, с посохом, — это отец Павел Флоренский (о котором мы тоже потом, надеюсь, будем с вами говорить), а второй — ученый, опустивший голову, наполненный борющимися внутри его разума и сердца идеями, — это и есть Сергей Николаевич Булгаков.

Двадцать восемь томов произведений, сотни и сотни статей! Всего его творения охватывают двадцать тысяч печатных страниц. Он переведен почти на все европейские языки. Свыше тысячи страниц занимают только переводы Булгакова на европейские языки. Экономист, историк, эссеист, литературный критик, философ, богослов, комментатор Библии, человек необыкновенно разносторонний, и наконец, священник, профессор Парижской духовной академии — вот таков Сергей Николаевич Булгаков. Человек, родившийся на исходе XIX в. и скончавшийся на исходе Второй мировой войны. Столетие его рождения в 1971 г. у нас никак не отмечалось. Будем надеяться, что следующее поколение сумеет оценить по достоинству этого человека. Я хотел бы помочь вам представить себе эту удивительную фигуру.

Булгаков родился на Орловщине, в семье потомственного провинциального священника. Огромный род Булгаковых, происходивший от каких-то татарских князей, был широко расселен по России. Среди Булгаковых были и многие церковные писатели, историки, богословы, среди них — отец знаменитого писателя Михаила Булгакова, Афанасий Булгаков. Знаменитый митрополит Московский прошлого века, Макарий, тоже был из этого рода Булгаковых. Но Сергей Николаевич родился в семье бедного священника, в семье, где было трудно, мучительно, они еле перебивались. Семья была большая, и к тому же, как сам Сергей Николаевич вспоминал, удрученный своими трудами и бедностью отец частенько пил. Мальчик тем не менее сохранил какие-то органические, сердечные, бытийственные, трогательные воспоминания об этой среде. Друзья про него потом говорили шутя, что он родился в епитрахили, то есть родился священником. И он сам говорил о себе: «Во мне течет левитская кровь» (левиты — это в ветхозаветной Церкви наследственный, потомственный род, служивший у алтаря).

Он поступает в семинарию, духовное училище. Очень быстро удивительные способности продвигают его вперед. Но там же, в орловской семинарии, в нем происходит крушение.

Начало 1880–х годов. Студенты читают Писарева, Добролюбова, Чернышевского.

Очень живо обсуждают атеизм как весьма правдоподобную гипотезу. Все готовы служить народу, но служить Богу — для них пустое слово. В конце концов у Булгакова, человека необыкновенной искренности, ранимости, я бы даже сказал, чувствительности, все религиозное сознание превращается в пыль, остается только нравственное сознание. Для него старина, быт, бурса, богословие — все это сливается воедино. И он видит, в общем, правду: что консервативные силы, включая церковные, держат народ в состоянии стагнации, неподвижности. Мы сейчас иногда идеализируем прошлое, и люди XIX в., далекие от народа, тоже идеализировали, говорили что-то о крестьянской общине, но все-таки жизнь в маленьких городах, в селах России была очень тяжкой.

Вспомните то, что вы читали у Островского, у Чехова: ведь недаром Добролюбов называл это «темным царством» (он сам был из священнической среды). Да, идейные, духовные катастрофы нашего столетия были подготовлены тяжелыми негативными процессами прошлого, которое теперь мы называем «застойным», — это очень подходящее слово и для того времени. И движение вперед, к лучшей доле, к лучшей жизни, связывалось у молодого Сергея Булгакова с освобождением людей от этой затхлой, несправедливой жизни.

Как сын священника, он не имел права поступать в университет — тогда тоже была дискриминация. Но законы изменились, он поступает в университет. И куда же? Конечно, на юридический, конечно, он хочет заниматься политэкономией. Почему? Потому что сталкивается с идеей народников о том, что есть возможность преобразить хозяйственную жизнь народа, а следовательно, сделать ее более счастливой. Но как ее преобразить? Здесь ему светит марксизм. Что же привлекло студента Сергея Булгакова в марксизме? Притязания этого учения на то, что оно открыло и точно знает закономерности развития общества; более того, знает те закономерности, которые ведут общество к прогрессу и процветанию. Не хаос в мире, не столкновение случайных сил, а некоторые объективные законы, которые якобы открыты Марксом.