Чтение онлайн

Владыки, избираемые в свой сан по воле народа, тем самым уже как и князья, зависели от народной воли; но история новгородской Церкви представляет только два примера изгнания dладык. В 1211 году был изгнан Митрофан. Он был поставлен с согласия веча, но прислан или рекомендован Всеволодом суздальским. Потому выбор его казался несвободен. Без сомнения, он держался суздальской партии и потому навлек на себя нерасположение князя Мстислава Удалого. Его низложили с владычества и сослали в Торопец, Мстиславов наследственный удел, а на место его избрали Добрыню Ядрейковича, под именем Антиния. Это был приверженец, народной партии, противной суздальскому влиянию; но когда Мстислав Удалой ушел в Южную Русь, то суздальская партия подняла голос в пользу Мит-рофана. Стало двое владык; новгородцы не знали, как разрешить путаницу, которую наделало вмешательство духовных дел в дела политические. Отдались на распоряжение митрополита. Митрополит, чтоб укротить вражду, утвердил Митрофана,.как старейшего и прежде посвященного, Антонию же дал Перемышль; и Митрофан на челе своих сторонников ездил просить у Юрия суздальского сына князе.м Новгороду. По смерти Митрофана суздальская партия, не желая признавать Антония, избранного своими соперниками, избрала Арсения, монаха хутынского; но когда в 1225 г. выбрали князем черниговского князя Михаила Всеволодовича из Ольговичей, Антоний за ним вслед явился в Новгород, где у него были и приверженцы, и свойственники, как у новгородского уроженца. На его стороне права было более, чем на стороне его противника, который еще оставался непосвященным. Но как только Мстислав удалился, а вместо него явился Ярослав, подручник суздальского великого князя в Новгороде (1226 г.), Антоний должен был оставить владычество; он удалился в Хутынь (1228). Арсений снова вступил в управление. Вслед затем Ярослав временно удалился из Новгорода, — тотчас его любимец, нареченный владыка Арсений подвергся неблагорасположению противной партии. Осень была продолжительная; это считалось вредным для урожая. "Вот отчего так долго стоит тепло", — говорили новгородцы: — "Арсений выпроводил владыку Антония на Хутынь, а сам уселся, давши мзду князю". Бросились толпами на владычные палаты, выгнали Арсения, как злодея, пихая за ворота: он мог бы поплатиться и жизнью, если б не успел укрыться в стенах св. Софии от народного волнения.

Другое изгнание постигло в 1423 году игумена Феодесия, избранного в звание архиепископа. Два года он правил Церковью, а потом спровадили его в монастырь Клопский, откуда он был взят. Этот человек был иноземец (шестник), а новгородцы предпочитали, чтобы владыка был у них туземец. В обоих этих случаях, с Арсением и Феодосием, изгнанные владыки были только нареченные; к посвященным народ имел более уважения, хотя по правам своим во власти они не различались. Владыки новгородские были верховными правителями церковного порядка и судьями в духовных делах; они имели еще важное значение не только в церковных, но и в мирских делах. Опираясь на греческий номоканон и еще более на уставы древних русских князей, содержавшие не только в сокращенном виде привилегии из номоканона, но и несколько новых, владыки имели свое управление, свою сферу суда. Нам остался, хотя в позднейших списках, такой устав собственно для новгородской епархии: его приписывали князю Всеволоду Гавриилу (XII века). Под ведомством архиепископа были все люди церковные, принадлежавшие непосредственно, по своим занятиям и образу жизни, к церковному кругу: то были монахи и монахини, попы, их жены и дети, церковные служители — свещегасы, сторожа, люди, лишенные средств пропитания по телесным недостаткам и питавшиеся от христианского милосердия — слепые, немые, хромые, калеки всякого рода; к тому же кругу церковных людей причислялись задушники — отпущенные на волю рабы, монастырские работники и работницы с их семействами, и, наконец, изгои. Во Всеволодовом уставе это слово объясняется тройственным значением — изгой может быть или попов сын, неумеющий грамоте, или задолжавший бесплатно купец, или холоп, выкупившийся из холопства; но кроме этого рода изгоев, по известию того же устава, к изгоям причислялся и князь, если оставался сиротой. Одним словом, все, что по своему положению требовало защиты, призрения, попечения, принадлежало ведомству владыки; к его надзору относились гостиницы и странноприимницы, которые в тот век содержались более с благочестивой целью. Наконец, управление и духовный суд владыки простирались на всю массу поселян — смердов, живших в софийских и монастырских имениях: тогда был повсеместный обычай, что умирающие думали избавиться от вечных мук отдачей села по душе в монастырь; сел таких было много и управление владычное имело большой объем. Все поселяне, добровольно водворявшиеся на землях монастырских и софийских, оставались под управлением владыки по всем делам, пока жили на землях церковного ведомства.

Независимо от того, что непосредственно подлежало управлению и суду владыки, ему принадлежал суд вообще над всеми жителями Новгорода и Новгородской Земли в некоторых гражданских и домашних делах. Случаи эти определяются уставом. Когда муж заспорит с женой об имении, — решение принадлежало церковному суду; владыка разбирал и решал случаи развода; к владыке должны были относиться родственники,

[получившие наследство и не умевшие разделить его; суду его подлежали преступления против семейного согласия: — оскорбление родителей детьми, свекрови снохой, измена супружескому союзу, растление девиц, — противоестественные пороки, убийство, похуление святыни, ограбление мертвых тел, чаро-деяние, волхвование; в разряд его входило зелейничество — искание и употребление трав (оно считалось тогда делом нечистым), — наконец, языческие молитвы и обряды, наблюдаемые народом долго после принятия христианства, вопреки усилиям христианских пастырей. Из этого видно, что суд владыки простирался вообще на всю семейную жизнь; так как владыка решал дела о наследстве, то понятно, что влиянию его непосредственно подчинялась важнейшая часть гражданских дел. Всякое народное верование и народная забава находили в нем судью и обвинителя. Наконец, к довершению важности и влиятельности владыки на мирские дела, ему отдавалось право надзора над торговлей, жизненной стихией Великого Новгорода. Архиепископ имел право каждый год поверять торговые весы, пуды и скалвы, денежные весы (рублевые гривны); и когда оказывался обман, виновный судился как преступник против общества и подвергался потоку — казни всем Великим Новгородом; имущество его делилось на три части, и одна из этих частей шла в казну св. Софии, другая следовала церкви Иоанна-на-Опоках, третья — Великому Новгороду.

Доходы, которые шли владыке, назывались казной св. Софии. Это были доходы, получаемые с софийских имений, судебные пошлины и конфискации и, наконец, добровольные пожертвования. Сверх того, в древности от княжих судов отдавалась десятая часть судебных пошлин. Но эта десятина была еще в XII веке заменена особой суммой, которую положено собирать с определенных волостей Новгородской Земли. Так показывает устав Святослава: неизвестно, как производился такой платеж в то время, когда уже великокняжеские наместники, жившие на Городище, собирали княжескую часть судных пошлин, и платился ли тогда этот замен древней десятины. Сверх всего этого, софийская казна получала плату за антиминсы, раздаваемые по церквам новгородской епархии, пошлину за посвящение духовных лиц, называемую "благословенная куница", и пошлину с браков, называемую новоженный убрус , которую собирали с мирян священники и препровождали через посредствующее начальство в софийскую казну. Наконец, владыка имел обычай ездить во Псков и, кажется, вообще по своей епархии; обозревал управление, творил суд в таких делах, которые почему-нибудь не решались местными духовными властями и требовали приговора главного начальника духовного суда. За это владыка брал сумму, которая называлась "подъезд". Известно, что владыка в каждый приезд свой во Псков непременно брал свой подъезд с псковичей. Неизвестно, существовали ли какие-нибудь правила и сроки для поездки владыки в другие места по епархии или же это бывало по случаю и по произволу владыки. Правда, в 1331 г. владыка Василий явился в Торжок, но это могло быть и не с целью непременно посетить Торжок по делам; владыка мог тогда заехать туда проездом из Волыни, куда он ездил посвящаться от митрополита. Под 1364 г. встречается известие, что владыка ездил в Торжок: это было для посвящения церкви. Но в 1446 году владыка ездил за Волок просто для того, чтобы благословить новгородскую отчину и свою архиепископию и своих детей.

У владыки был свой штат — группа служилых людей, называемых софийскими боярами и детьми боярскими,и множество прислуги из людей софийских имений. Все они носили прозвание общее, как для больших, так и малых — "софьяне". Бояре и дети боярские владели данными им в кормление софийскими волостями. Из них одни составляли собственный штат владык, и некоторые носили названия, подобные тем, какие употребительны были при царствующих особах, напр., "стольники", "ключники" — заведывавшие домашним хозяйством, "казначей" — лицо важное, сохранявшее софийскую казну. Другие "софийские дьяки", — занимались делопроизводством. Третьи — "детские" — были на посылках. Боярам и детям боярским поручались софийские имения в управление по волостям в разных сторонах Новгородской Земли. Из них избирались владыкой "десятинники", которые ездили беспрестанно по епархии и творили суд и управу вместо владыки. Сообразно этим должностям, и вся епархия разделялась на десятины. В городах были соборные протопопы, имевшие начальство над духовенством. Иногда посылались такие протопопы по делам от архиепископа, вместо мирских должностных лиц, особенно, когда дело было такого рода, что требовало богослужения. В Новгороде было семь соборов. Во Пскове было четыре; в 1461 г. основан был пятый.

Наконец, влияние владыки, независимо от суда, простиралось вообще на политические дела Великого Новгорода. Великий Новгород со всей землей состоял под покровительством св. Софии, был, так сказать, в некотором смысле ее волостью, и новгородцы, вместо того, чтоб выразиться — умрем за отечество, за свою землю", говорили: "умрем за св. Софию". Успех на войне приписывался силе св. Софии; военные действия предпринимаемы были по благословению владыки. Владыка был, так сказать, живым выражением этого отвлеченного понятия. Договоры и важные постановления заключались с благословения владыки и с его совета. В особенности, владыка мог повертывать дела Великого Новгорода по своему желанию, если сам был человек с энергическим характером. Владыки исполняли нередко политические дела за целый Новгород, напр., ездили на челе посольства приглашать князей, и по случаю разрыва условливались о мире с соседями. Так, в 1281 г., по поводу ссоры Новгорода с князем Димитрием Александровичем, Новгород посылал к нему на переговоры с мольбой своего владыку, как Представителя Новгородской Земли. В 1333 г., владыка Василий отвозил великому князю Ивану Даниловичу выход и домогался отступления присваиваемых московским князем слобод. В 1386 г. владыка Алексий заключил мир с великим князем московским Димитрием Ивановичем и отвозил ему 80.00 р. В 1397 г. по благословению владыки Иоанна Ш-го заключено перемирие со Псковом. Тот же архиепископ устраивал примирение с великим князем: Великий Новгород уполномочил на это дело владыку от своего лица. На следующий год, когда великий князь Василий Димитриевич стоял упорно за присвоение себе Двинской области, новгородцы, решившись идти против него, испрашивали благословения владыки. Перед последней катастрофой новгородский владыка Феофил вел сношения с великим князем от лица Великого Новгорода.

Не только в отношении великих князей, но и в сношениях с чужеземцами голос владыки имел важность. В 1339 г., при заключении мира со шведами, вместе с новгородскими послами отправлен был посол и от владыки.

Владыки нередко были укротителями внутренних междоусобий и примиряли враждебные партии. Пример этого является в 1218 г., когда владыка умирил вражду князя Всеволода с Твердиславом. В 1418 г. владыка Симеон остановил волнение простого народа против бояр.

Не одни владыки, но и другие духовные сановники были призываемы на совет. Духовенству вообще поручали дела политические, напр. в 1134 г., игумен Исайя ходил послом в Киев. В 1333 г. на челе посольства ко князю Ивану отправлен был архимандрит. Архимандрит юрьевский, один из всех монастырских настоятелей носивший титул архимандрита, был первым лицом после владыки, его помощником.

Нравственное влияние владык и вообще духовенства на общественные дела увеличивалось еще и от того, что все дела совершались по его благословению и под присягами. Когда обстоятельства требовали изменения, тогда то, что прежде утверждено было присягой, только владыка мог разрешить и успокоить совесть.

III. Споры Новгородских владык со Псковом

Если в Новгороде достоинство владыки имело значение самого почетного и нередко как бы верховного лица всей земли, во Пскове видно постоянное стремление оторваться от власти новгородского владыки и беспрестанные столкновения как с личностями владык, так и с механизмом их управления. С XIV-го века является непрерывный ряд недоумений и неудовольствий между Псковом и владыками. В 1307 году происходило немирье у псковичей с Феогностом, неизвестно по какой причине. Во время распри с новгородцами за князя Александра Михайловича, владыка Моисей держал сторону своего города и не давал псковичам благословения. Когда владыка Моисей удалился от дел, псковичи хотели воспользоваться временем: пока еще не было владыки, они выбрали себе особого кандидата в местные епископы, Арсения. В то время псковичи имели особого князя и склонялись признавать покровительство Гедимина. Тогда новый новгородский владыка отправился на Волынь к митрополиту Феогносту для посвящения. Явились и псковские послы со своим Арсением и просили митрополита посвятить его особо епископом в один Псков; но митрополит отказал. Открывается, что псковичи были недовольны тем, что владыка управлял во Пскове через своих подручников; а когда приезжал сам во Псков, то брал подъезд, и такие поборы казались псковичам обременительными. Не так владыка, как окружавшие его лица, надоедали псковичам своими вымогательствами. С владыкой Василием псковичи были долго в очень дурных отношениях: неудача посвятить себе особого епископа раздражила обе стороны — и псковичей, и новгородцев с владыкой. Василий по своем избрании посетил Псков в 1330 г.; но потом семь лет не приезжал владыка во Псков. Когда он прибыл в этот город в 1337 и, по старым обычаям, потребовал суда, то псковичи отказали ему, и Василий проклял Псков. Взаимное нерасположение продолжалось до 1352 года. Тогда сделался мор во Пскове, и псковичи отправили посольство звать Василия и просить его благословения. Василий приехал и благословил Псков. Пребывая долгое время без владыки, Псковская Земля в это время должна была неизбежно терпеть запутанность и остановки в течении церковных дел: в поставлеиии священников, в церковном управлении и судопроизводстве.

Владыка был необходим для псковичей; и потому как ни упрямились псковичи, а всегда дело кончалось тем, что сдавались и просили благословения. Таким образом Псков в церковном вопросе занимал такую же роль в отношении новгородских владык, как новгородские владыки в отношении митрополитов. Как новгородские владыки напрасно хлопотали у патриарха о независимости новгородской архиепископии от митрополита, так псковичи напрасно хлопотали у митрополита об освобождении от новгородского владыки. Во время спора Новгорода с Митрополитом Киприаном, в конце XIV-го века, псковичи склонялись к митрополиту; и когда в 1395 году вместе с патриаршим послом Киприан во второй раз посещал Новгород и оказывал неудовольствие на владыку Иоанна и на всех новгородцев, то обошелся ласково с послами от Пскова, которые привезли ему поминки, и благословил весь Псков. Тогда псковичи отправили своих священников ставиться не к новгородскому владыке, а к митрополиту, и митрополит исполнил их желание. Как новгородцы должны были покориться митрополиту, так и псковичи — новгородскому владыке. Владыка продолжал управлять церковными делами Пскова, но назначал своих наместников и печатников из природных псковичей, а отнюдь не из новгородцев. При Евфимий в 1434 году произошла большая ссора у псковичей с владыкой. Духовенство псковское на самом деле присвоило себе право управляться независимо и делать свои постановления. Теперь владыка держал во Пскове своего наместника, новгородца, а не псковича, который начал придираться и находить незаконными разные письменные постановления, составленные во Пскове, и рядницы (договоры). Владыка прибыл во Псков и потребовал подъезда; но псковичи жаловались, что он приехал не в свое обычное время, и не хотели давать ни суда, ни подъезда. Псковичи жаловались на наместника, а владыка находил его правым, и требовал подъезда с попов. Дело дошло до драки: псковичи побились с "сафьянами", и Евфимий уехал изо Пскова с гневом, не принявши даже поминка, который по обычаю подавался владыке от города во время его посещения. Впоследствии, когда Псков и Новгород сблизились, владыка Евфимий был во Пскове принят с честью (1449), и получил свой подъезд беспрекословно. В 1458 году он тоже был принят радушно.

При его преемнике, Ионе, Псков был чрезвычайно вооружен против своего владыки, и явились снова покушения отторгнуться от новгородской епархии. В 1464 году Псков отправил к великому князю посольство просить, чтоб он велел митрополиту поставить во Псков особого владыку. Это дело великое, — отвечал Иван, — мы будем мыслить о том с нашим отцом митрополитом, а отец наш пошлет созвать наших богомольцев, своих детей — архиепископов и епископов; и если то дело будет подобно, а ваши послы у нас честные люди будут, то мы и сделаем вам, как пригоже будет". Однако, в 1466 году псковичи помирились со своим владыкой и постановили, чтоб ему ездить по старине во Псков и брать свою пошлину, т.е. обычный побор. Владыка Иона прибыл во Псков, взял свой подъезд со священником, пробыл там с неделю и уехал честно.

Но через три года неудовольствие опять возобновилось. Уже давно Псков был город со свободным управлением, но жалел о том, что остается без собственного епархиального начальства: духовенство там позволяло себе делать самовольные распоряжения, а мирская власть вмешивалась в церковные дела. Еще в 1395 году митрополит Киприан обличал псковичей, что миряне судят попов и казнят их в церковных вещах. Суд святителя был непостоянен — случались отступления от порядка, требующие немедленного распоряжения: тогда вече присвои-вало себе право суда; — например, некоторые духовные, овдовевши, женились в другой раз и оставались на священстве: нельзя было признавать таких священниками, дожидаясь приезда или решения владыки. В таких и подобных случаях вече присвоивало себе право отставлять их от должности. Митрополиты запрещали такое вмешательство. Духовенство, оставаясь без собственного владыки, с одной стороны роптало на его наместников, на поборы и налоги, на недостаток правосудия; с другой — на мирян, на вече, которое нарушало неприкосновенность прав сословия. Когда в 1469 году случился неурожай и недостаток хлеба, псковское духовенство решилось устроить собственное самоуправление, и, собравшись со всех пяти соборов Пскова на вече, объявило так: — Видите, сыны наши, что по нашим грехам Бог посылает нам с небеси, ожидая нашего обращения! Мы теперь промеж себя хотим, по правилам св. отец и апостол, поддержать крепость во всем служении священников и устроить свое управление, .— как нам, священникам, жить по номоканону; а вы, сыны, будьте нам поборниками. Правителя в нашей земле нет: нам трудно держать промеж себя крепость; вы же, дети, вступаетесь в церковные дела миром — не по правилам святых апостол и святых отец; и теперь мы, сыны, хотим и против вас поддержать духовную крепость". Вече им дало такой ответ: — "Вы про то ведаете, Божие священство, а мы вам поборники". Тогда они составили грамоту о самоуправлении, выписавши правила из номоканона: как следует управляться в церковных делах, применяясь к церковному законоположению вообще. Грамота эта была положена в ларь в церкви. Выбрали двух правителей церковных из священников (одного из города, другого из Завеличья), как бы сообразно двум посадникам, управлявшим гражданскими делами. Но не было ни согласия, ни порядка. На одного из этих поставленных церковных правителей — священника Андрея Козу, поднялись клеветники, обвиняли его перед вечем. Андрей Коза убежал ко владыке в Новгород и таким образом изменил затеянному делу при самом его начале.