Чтение онлайн

Опрашиваемые должны были выбрать из трех вариантов ответа один: 1) порядок, даже если придется прибегнуть к некоторым нарушениям демократических принципов и к ограничению личных свобод; 2) демократия, даже если ее последовательное соблюдение открывает простор для действий деструктивных и криминальных элементов; 3) затрудняюсь ответить. Учитывая, как сформулированы вопросы, не приходится удивляться, что 72 % опрошенных выбрали первым вариант и только 13 % — второй. В любой стране мира на подобные вопросы последовали бы аналогичные ответы. Другое дело, что никому бы не пришло в голову проводить, такой опрос и тем более делать выводы, что общественное мнение склоняется к авторитаризму. Однако именно к такому заключению приходит ВЦИОМ.

«Кроме того, — продолжает свой комментарий Журавлев, — подавляющее большинство опрошенных принимают как должное противопоставление порядка демократии, в то время как оно в принципе неправильно. Правда, — замечает не без иронии автор статьи, — социологи дело свое знают и поэтому предложили контрольный вопрос: «Объясните, что вы понимаете под порядком? И что для ваc означает демократия?» И в этот момент становится ясно, что для гражданина России «порядок» значит то же самое. что и для любого нормального человека, даже не подозревающего, какой хаос царит в России. Порядок — в первую очередь «политическая и экономическая стабильность» (45 % ответов); на втором месте идет «строгое соблюдение законов» (35 %) и на третьем — «то, что положит конец разорению страны». Тех, кто полагает, что «порядок» влечет за собой «ограничение демократических прав и свобод», всего 3 %, а тех, кто думает, что «порядок» «открывает дорогу к диктатуре», едва набирается 1 %.

Тем самым, как вполне справедливо заключает Журавлев, российские граждане в подавляющем большинстве «вовсе не думают, что выявлять коррумпированных чиновников, наказывать воров, платить вовремя зарплату, поддерживать хоть какую-то дисциплину невозможно, не отменив свободу слова и вероисповедания, не ограничив избирательные права, не запретив собрания и демонстрации. Достаточно просто соблюдать закон. Спрашивается, как из этого умудрились извлечь мечту о новом Пиночете?»

Но и в том, что касается демократии, русские придерживаются вполне здравых мыслей, как бы в этом ни сомневались некоторые комментаторы из их соотечественников. Если расположить ответы по убыванию популярности, то мы увидим, что для 29 % «демократия» означает (вновь, обратите внимание) «строгую законность», а для 28 % — «порядок и стабильность». Совершив арифметическую операцию сложения, получаем 57 % населения. И только для 10 % «демократия»-это «пустая болтовня». Но, как прекрасно известно, 10 % кретинов можно обнаружить в любой цивилизованной стране, так что это не удивительно.

Таким образом, продолжает комментировать Журавлев, «для русских демократия является синонимом порядка. И что она не имеет ничего общего с анархией, как можно было ожидать после такого словоизвержения по поводу поголовного стремления россиян к «сильной руке». На мой взгляд, миф о востребованности диктатуры в России имеет элитарное происхождение. Для некоторой части нашей элиты авторитарный режим означает возможность для реализации тех способностей и умений, которым не находится применения при демократическом режиме. Для других в этой мифе выражается их страх перед порядком и законностью. Они составили свои состояния и сделали свои карьеры в период беззакония и теперь одна только мысль о восстановлении порядка приводит их в ужас».

Я так щедро цитировал эту статью потому, что она прекрасно демонстрирует те основания, на которых инициаторы осуществленного маневра строили свою политику и могли рассчитывать на активную, хотя и не всегда до конца осознанную, поддержку со стороны значительной части криминальных, «компрадорских» и оппортунистических элит, сформированных ельцинским режимом. В численном отношении они невелики, но обладают огромным влиянием, которое им обеспечивают как собственность и деньги, так и ключевые для жизнедеятельности государства посты (этакий клуб кровопийц). Излишне говорить, что в их формировании приняли активное участие российский журналистский корпус, т. е. средства массовой информации (в первую очередь центральные), большая часть остатков интеллигенции, православная церковь.

И вот результат: если не произойдет нечто абсолютно непредвиденное (что маловероятно), то некий внезапно появившийся на политической сцене малоизвестный человек («черный ящик», как кто-то его назвал в тот момент) встанет во главе России на несколько ближайших лет (и возможно, на много лет, учитывая, что Путин молод). Трудно сказать, как он будет управлять Россией и куда ее поведет, — именно потому, что у него еще нет четкого и ясного «политического портрета». То, что известно о предыдущих этапах карьеры Владимира Путина, лишь подтверждает, что власть передана господину Никто, человеку, не выделявшемуся ничем — ни плохим, ни хорошим. Но это важное обстоятельство, указывающее на причину его избрания в качестве «наследника престола».

Итак, с одной стороны — бесконечный ряд вопросов, но с другой — ряд ответов, и ответов ясных, определенных, однозначных. Hа данный момент можно утверждать, что режиму Ельцина удалось обеспечить плавную преемственность власти. Президента Ельцина «убедили» подать в отставку именно в тот момент, когда «семья» почувствовала, что искомый результат у нее в кармане. «Победа» на выборах 19 декабря, достигнутая в обход всех демократических норм приличия, подвела под этот маневр законный базис. И совершенно ясно, что никакой «победы» бы не было. если бы не было второй чеченской войны и связанных с ней кровавых террористических актов, совершенных неведомо кем в российских городах и в Москве в том числе. Итак, без войны с кровавой приправой из террора против мирных жителей не было бы и «победы». Может быть, это случайное совпадение. Если так, то трудно придумать более удачное. Если это не совпадение, тогда дело плохо: люди, которые способны идти на такое, не остановятся перед любым преступлением, даже перед таким, какое обычный человек не в состоянии просто вообразить. Я не собираюсь доказывать, что кремлевские власти непосредственно причастны к террористическим актам, которые потрясли российские города в сентябре 1999 г. Доказать это вообще крайне сложно, если не невозможно, поскольку непременным условием проведения в жизнь «стратегии напряжения» является тщательное заметание следов. Организатор подобных операции прекрасно знает, что оставляет за собой следы. Много следов. И ему недостаточно просто их уничтожить: надо сделать их двусмысленными, чтобы идущий по следу на каждом шэгу встречался с развилками, с указаниями на два противоположных направления. Если он даже ни разу не собьется с пути, не встанет ни на один ложный след, у организатора, связанного с властью, всегда остается возможность либо запугать смельчака и заставить его отступить, либо устранить его физически, если он окажется слишком упрямым.

Кроме того, все «стратегии напряжения», направленные на то, чтобы запугать «человека с улицы», имеют одну общую черту: «виновник» опасности всегда готовится заранее, всегда находится кто-то, кого можно тут же отдать в жертву народному гневу. Мало пробудить негодование и страх среднего человека. Незамедлительно требуется и «виновник», чтобы, указав на него, направить негодование в определенное русло, а также показать, как бдительны власти, и тем самым успокоить население: ведь теперь известно, откуда исходит угроза и чем она объясняется (неважно, что объяснение иногда просто абсурдно).

В данном случае «виновник» был определен мгновенно — чеченские террористы. Определен с удивительной оперативностью, однако не странной — подготовка была долгой и основательной. Можно ли это доказать? При нынешнем положении дел — вряд ли. Но простая хронология событий, дополненная свидетельствами и красноречивыми умолчаниями, подводит к весьма тревожным и показательным выводам. Отправляясь от такого рода выводов, любой судебный орган в любой демократической стране немедленно предпринял бы расследование, имеющее целью выявить предполагаемых виновников. В России, разумеется, ничего подобного не произошло.

Вот, к примеру, прошедшая информация о поездке на Лазурный Берег Александра Волошина, главы президентской администрации. Впервые она появилась на страницах еженедельника «Версия», затем в «Новой газете», в английском «The Independent» и в российском еженедельнике «Профиль». Информация более чем серьезная: в публикациях утверждалось, что Волошин отправился во Францию для встречи в обстановке абсолютной секретности с чеченским террористом Шамилем Басаевым. Опровержения последовали, но какие-то скомканные, неубедительные, тогда как обвинения были такой тяжести, что любой человек, заинтересованный в своем добром имени, почувствовал бы необходимость преследовать в судебном порядке авторов подобной чудовищной клеветы. Вместо этого — гробовое молчание.

Где состоялась эта встреча? По версии Бориса Кагарлицкого, опубликованной в «Новой газете» (№ 3 от 24–30 января 2000 г.) и выглядящей весьма правдоподобной (эта публикация была встречена таким же глухим молчанием Кремля), она происходила на вилле арабского миллиардера Аднана Кашогги. Последний поспешил заявить, что его не было в это время на Лазурном Берегу, не опровергая, однако, самого факта встречи.

Когда она происходила? Точная дата наверняка известна французским секретным службам, которые, без сомнения, не спускали и не спускают с виллы бдительного ока. Борис Кагарлицкий, также явно располагающий каким-то источником в недрах российских спецслужб, сообщает, что Волошин прилетел в Ниццу, имея российский дипломатический паспорт на свое настоящее имя. Три дня спустя он вылетел обратно в Москву на том же частном самолете, который ожидал его все это время в аэропорту. Что касается даты, то можно полагать, что она находится в интервале 23 июня –21 июля 1999 года. Основания? Основанием служит тот факт, что господин Антон Суриков, один из организаторов этой исторической встречи, прилетел в Париж 23 июня и вылетел в Москву из Ниццы 21 июля. (Чем занимается он в настоящий момент и как долго пребудет в добром здравии, сказать сложно, но хорошо известно, что он был агентом ГРУ — Главного разведывательного управления.)