Чтение онлайн

Уже летом 1939 года на советско-германских переговорах в Москве начинала закладываться картина той военной схватки, что грянет через 2 года – шёл интенсивнейший и в большей степени с советской стороны торг о линии западной границы, т. е. исходного рубежа, с которого противники ринутся друг на друга, и потому его очертания в значительной мере определяют и картину начальной битвы.

Гитлер, прижатый внутренним развитием германского фашизма к мировой войне В РАМКАХ СТАРЫХ ЗАПАДНИЧЕСКИХ СЧЁТОВ, пошёл бы на все условия советской стороны в малозначительном, с точки зрения принятого решения об «антиверсальском начале» всемирного конфликта, вопросе о будущем разграничении в Польше, и пожелай Сталин, мы имели бы на западе идеально-оборонительную границу, привязанную к почти прямой линии рек, текущих с Карпат в меридиональном направлении с Юга на Север, по Неману-Бугу, или ещё как окажется, вплоть до линии Нарев-Висла– Вислока, образцовой в смысле организации устойчивого, не дающей наступающему противнику никаких зацепок рубежа. Да что гадать, ИМЕННО ЭТА ЛИНИЯ была установлена в качестве разграничительной для войск, вступающих в Польшу во время блиц-переговоров 13–14 сентября 1939 г. В.Молотова с И.Риббентропом и стала исходной на Советско-Германских переговорах о демаркации границ 13–17 октября того же года в Москве. А под неё солидное «обоснование»: 136 советских дивизий на 56 немецких; повсеместное преобладание советских бронетанковых соединений в случайных столкновениях на линии разграничения; генерал-лейтенант В.И.Чуйков против генерал-майора Г.Гудериана. И уже одно то, что присутствие советских контингентов на Висле обесценивает Варшавский узел коммуникаций, равным которому по значимости для сосредоточения и развертывания войск, организации манёвра по фронту и в глубину, являются только Берлинский в Центральной Европе и Парижский в Западной полагало держаться её как Китайской стены – налицо другое, сдвиг с этой линии на 300–350 км. к востоку, обращающий границу в оскаленные клыки многократных вклинений территорий, задающий с первого дня войны самый энергичный, на достижение решительных целей поражения основной массы войск противника характер приграничной битвы, с большим размахом событий в пространстве. В целом очевидно преобладание политических ориентиров над узко военными: если В.Молотов в эти дни говорил о крушении Польши «этого уродливого детища Версальского мира», то уклонение советской стороны от участия в разделе коренных польских территорий свидетельствовало, что против НЕ-Уродливой Польши советское руководство не возражает; знаменательный сигнал для западных держав – ведь во внешне-аффектационном плане они начали войну «за Польскую Свободу».

Но любопытно другое, конфигурация советско-германской границы, волей Сталина принявшей не «межимперский», а этно– исторический характер для советской стороны, задаёт исходно разные условия для захождения противников – она как бы «лучше» именно для «немецкого начала». Два громадных балкона, глубоко выдвинутых в советскую территорию, Восточно-Прусский с Сувалкским Когтем, охватывающим пограничные армии Западного Особого Военного Округа с севера в районе Белостока; и Люблинский, вклинивающийся между Западным и Киевским Особым Военным Округом и нависающий над тылом оборонительной линии Карпат, в значительной мере обесценивая её, как и систему укреплённых районов по Днестру на старой госгранице – прямо подталкивали к глубокому вторжению с охватом и окружением войск ЗапВО в Белостокском выступе и Косозаходящему удару по Украине с перехватом путей отхода русских армий с линии Сан– Карпаты– Серет– Дунай.

В то же время глубокое вклинение русской границы в районе Белостока прямо не может быть быть использовано до тех пор, пока затылок ему долбит Сувалкский клюв; при этом движение в северо-западном направлении заводит войска в тупик мощной оборонительной линии Мазурских озёр; движение с юго-западного фаса означает лобовое проталкивание противника по долине Нарева на Варшаву при нарастающей угрозе флангового удара из Восточной Пруссии, что немцы и применили в 1944 г. сковав К.Рокоссовского на Висле. Удар из района Львова под основание Люблинского выступа заводит войска в сложное положение, когда противник владея центром железно– и автодорожных коммуникаций Польши Варшавским узлом будет действовать по внутренним операционным линиям и имеет лучшие условия разгромить заходящую русскую группировку катастрофическим ударом от Люблина на Ковель– Броды, как то осуществил Вейган против Тухачевского и Егорова в 1920 г.

При этом можно заметить следующее обстоятельство – косой удар по Украине сам подвержен фланговому контр-удару из района Бреста на Юго-Запад силами ЗапВО, но при условии, что будет срезан Сувалкский выступ. Наступление германских войск из района Сувалок на Гродно-Барановичи по кратчайшему пути окружения Белостокского выступа открывает отличную, почти единственную возможность ПрибВО нанести поражение крупного стратегического характера противнику ударом с Северо-Востока под основание Сувалкского выступа, «проскальзывая» вдоль восточно-прусских УР; без прошибания лобовым наступлением на запад мощнейших укреплений противника по линии Мемель – Мазуры, по соотношению сил, организации и техническому обеспечению войск, навыкам комсостава, УРОВНЮ ЗНАНИЙ СИСТЕМЫ ИНЖЕНЕРНОЙ СООРУЖЕНИЙ в начальный период войны быстро невозможное… Так сказать выманить германского зверя жирно намазанным Белостокским Куском из броне-бетонной Прусской Берлоги и Топором по Шее.

Т.о. вырисовывается контур сложной агрегированной операции, полагающей достаточно предсказуемое по целям первоначальное захождение противника, столь важное для обеспечения политического реноме, что понимали Бисмарк и Сталин, и не понимали Наполеон и Гитлер, почему первые побеждали в войнах, вторые в битвах; с достижением решительных стратегических результатов, надолго определяющих перспективу войны на линии и около своей границы. Бросается в глаза одно свойство этого агрегата: ось, центр, фокус событий, вся система мероприятий складывается или разваливается по решению одной начальной задачи – уничтожению Сувалкского выступа. Разгромив здесь германские войска и овладев Сувалками ПрибВО решал главную задачу начального периода войны, освободив ЗапВО для действий на Юго-Запад под основание кооперированных крыльев групп армий «Центр» и «Юг», нацеленных на основание Белостокского выступа и Косой удар по Украине – с этого момента все крупные мероприятия противника становятся перехватываемы, а положение германских армий на линии Буга в условиях нависания мощных группировок советских войск от Белостока и Львова неустойчивым, необеспеченным, позиционно ослабленным; простое методическое наступление советских войск «в линейку» Юго-Западного и Западного фронтов(если не станет способности к другому роду боя) всё время давящих на фланги германского фронта по сходящимся долинам Нарева и Сана вытолкнет их за Вислу(как то случится в 1944 г.); при энергичном прорыве оно чревато окружением 4–5 армий германской стороны в четырёхугольнике рек Висла-Сан-Нарев-Буг, «Мокром мешке»; вот откуда возникло это название.

Мог ли этого не видеть, мимо того пройти командарм 1 ранга, начальник Генерального Штаба РККА, величайший стратег СССР 30–40 гг., «равного которому германская армия не имела со дня смерти генерал-фельдмаршала Шлиффена (по оценке отдела армий «Восток» германской стратегической разведки АБВЕР 1942 г.)», образованнейший военный, всецело преданный своему сумрачно-грозному богу-делу Борис Михайлович Шапошников – да ведь он и задавал эту границу строившим её дипломатам, являясь военным консультантом советской стороны на всех советско-германских переговорах 1939-40 гг.

Т.о. уже к ноябрю 1939 года основные контуры стратегического замысла стали очевидны как развитие и восхождение от боевой практики 1-й Мировой 1914–1918 гг. и Советско-Польской 1920 г. войны, из которых и особенно из последней были извлечены поучительные уроки, наиболее важные в ходе военно-научной дискуссии 1930-31 гг. о причинах поражения КА на Висле в 1920 г., главные из которых:

…… Ничему этому не соответствует схема, приведённая в «КЗ»: это какое-то дряблое ученичество, причём заведомо ущербное, уже одно то, что ось удара ЗапВО на Варшаву проложена севернее Нарева, а ось удара КОВО вообще нацелена в расходящемся направлении на Силезию обращает её в блеф – автору статьи с «генерал-полковничьими» прибамбасами надо бы лучше знать военную историю, чем кончились такие «занаревские хождения» Самсонова в 1914 г. и Корка в 1920-м.; как и уроки катастрофы на Висле в 1920-м году. Неужто вы полагаете Шапошникова и Василевского столь забывчивыми?

Осенью 1939 года началось и конкретное оформление боевых группировок из наличного состава Прибалтийского ВО(будущий Северо-Западный фронт), Западного ВО(будущий Западный фронт), и Киевского ВО(будущий Юго-Западный фронт); и назначение к тому начальствующих лиц.

И вот тут возникает крайне любопытная ситуация, какое-то рябление несоответствующих лиц. Огромный стратегический замысел полагал привлечения к его исполнению и наилучших наличных кадров. Между тем из назначений 1939 г. 2 командующих ПрибВО и ЗапВО Ф.Кузнецов и М.Ковалёв были вполне рядовыми даже по званию «генерал-лейтенант», как и по своей последующей военной биографии в ВОВ – в резкое исключение шёл назначенный на КОВО Герой Советского Союза, овеянный славой Баин-Цагана и Халхин-Гола «генерал армии» Г. Жуков, что можно понять как выражение стратегического приоритета задач округа по целям обороны и наступления в грядущем Приграничном сражении. Только по завершении Советско-Финской войны этот перекос отчасти исправляется – командующим ЗапОВО назначают «генерал-полковника» Д.Павлова, боевого танкиста, хорошо зарекомендовавшего себя в Испании, Начальника Автобронетанкового управления РККА, в период Советско-Финской войны подготовившего интереснейшую операцию форсирования Финского залива по льду бронетанковыми соединениями с выходом в тыл финской оборонительной линии на Карельском перешейке; но в то же время обнаруживший и недостатки как общевойсковой военачальник, главные из которых: слабое знание особенностей других родов войск и в связи с этим неумение наладить их взаимодействие; острый, но узкий оперативный кругозор, не выходящий за пределы непосредственно наблюдаемого поля боя, самоуверенность и самомнение.

На участке ПрибОВО, где должна была решаться главная оперативная задача начала войны, её задающая прелюдия, какая-то чехарда Первых Лиц. Чаще всего мелькает Ф.И.Кузнецов, но даже по справке в Советской Военной Энциклопедии за 1939-41 гг. он побывал Начальствующим советским военным контингентом в Прибалтийских государствах, участником Советско-Финской войны, Начальником военной академии Гештаба, Командующим Северо-Кавказским военным округом, Командующим ПрибОВО, на котором принял войну…если не принять во внимание, что в ряде изданий он отметился и Командующим ЛенВО в переменку с М.Поповым и тоже на начало войны…Ни его перемещения, ни воинское звание не соответствовали уровню полагаемых округу задач, которые, надо подчеркнуть, НЕ МЕНЯЛИСЬ.

В мае 1940 г. на заседании Совета Обороны СССР за неудачное руководство армией и флотом в начальный период Советско-Финской войны было отставлено руководство Наркомата обороны во главе с К.Ворошиловым, заменённым маршалом С. Тимошенко, добившимся перелома в войне; начальником Генштаба в августе был назначен генерал– полковник К. Мерецков, 7 армия которого взломала «линию Маннергейма» в Карелии – но это ни в коей мере не означало удаления или понижения Б.Шапошникова, прогнозы которого на войну оправдались: пригласивший военачальника накануне заседания Совета И.В.Сталин объяснил ему, что его смещение есть только демонстрация принятия самых решительных мер по урокам Советско-Финской войны, не более; за ним остаётся вся оперативная работа Генштаба и подготовка к Большой войне на западе, что выражается назначением его Главноначальствующим строительства укреплённых районов на западной границе, фактическим руководителем подготовки театра военных действий к началу конфликта. В подтверждение доверия ему было присвоено звание Маршала СССР.