Русская война: дилемма Кутузова-Сталина
Шрифт:
Не в этом ли причина острейшей неприязни, которую испытывал маршал Г. Жуков к адмиралу флота Н. Кузнецову, вплоть до прямой низости в бытность министров обороны СССР: в 1955 году, воспользовавшись гибелью линкора «Новороссийск» на Черном море, обвинил адмирала в развале флота, сбросил в звании на 3 ступени до «контр-адмирала» и уволил в запас, лишив персональной пенсии, так что флотоводец должен был пробавляться переводами – при том, что все знали: за 3 месяца до катастрофы Н.Г. Кузнецов сдал командование и лег в госпиталь с тяжелейшим инфарктом – из палаты он вышел только на расправу.
Чем адмирал переступил дорогу полководцу? А не тем ли, что был живым укором ему, сделавшим с флотом то, что он не смог сделать с армией – достойно ввести ее в войну?
Как же выглядела гипотетическая «директива – 18» частично, в виде «телеграммы Жукова» переданная в войска и за неисполнение которой был судим и осужден генерал Павлов?
Убирая все алогичные конструкции «документа – 22» и учитывая РЕАЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ВОЙСК по повышению боеготовности 19–21 июня 1941 г., получаем следующий текст.
«Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО.
Копия: Народному комиссару Военно-Морского флота.
1. В течение 22–23.6.41 г. Возможно разжигание беспричинных военных конфликтов немецкой стороной на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Конфликты могут начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.
3. Приказываю в срок до 24 часов 21.6.41 г.:
а) скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;
б) рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую; тщательно ее замаскировать;
в) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;
г) перевести фронтовое и армейские управления на полевые командные пункты. Обеспечить их надежной связью;]
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
Тимошенко, Жуков
18.6.41»
И в этом виде директива оказала бы огромное стимулирующее воздействие на армию, как это произошло с флотом – но почему-то по войскам прокатились только отголоски ее эха. Субботник вечером 21 июня командующий ЗапОВО генерал Д. Павлов отправился в Окружной дом офицеров на концерт московской эстрады…
Вина за это всецело ложится на руководство НКО.
Получив подобный документ на руки ВСЕ командующие округами почти несомненно превзошли бы уровень определенных им мероприятий боеготовности, подстегиваемые чувством опасности и житейской мудростью «Каши маслом не испортишь».
Кажется поэтому вместо полного текста директивы в войска был отправлен стоп-кран генерал армии К.А. Мерецков.
Рискну предположить, что следствие было свернуто на К. Мерецкове и Д. Павлове И.В. Сталиным по чисто прагматической причине – война началась и надо ее было продолжать с теми, что остался под рукой: С. Тимошенко, Г. Жуковым, тем же К. Мерецковым; других просто не было. Д. Павлов уже безнадежно дискредитировался разгильдяйством и ограниченностью – его расстрел справедлив и закономерен на виду той беды, в которую он вверг свои войска.
Подчиненный Павлова, командующий авиацией ЗАПВО генерал М. Купец еще раньше и правильно оценил свое командование – застрелился 22-го июня на поле Минского аэродрома в виду 268 горящих самолетов Минской смешанной авиадивизии, уничтоженной немецким налетом на земле…
P.S. Уже после написания этой статьи, в 12 издании мемуаров маршала Г. Жукова я прочитал в дополнение к исходному тексту его признание в НЕПОЛУЧЕНИИ руководством НКО разведывательных данных даже в объеме докладов генерала Ф. Голикова И. Сталину, тем более прямых сводок других ведомств – но тогда на основе какой информации складывалась «дальнозоркость» НКО на фоне «близорукости» И. Сталина? (см. Жуков Г.К. Воспоминания. т. 1, 12-е изд. М. «Новости», 1995 – с. 378–380).
Текст работы воспроизводился в телепрограмме АВТОРА «Историософские этюды» на СГУ ТВ в 2003–2004 гг, на Международном Симпозиуме по QWERTY– эффектам в ВШЭ в 2005 г. ДВАЖДЫ заявлялся к публикации в ВОПРОСАХ ИСТОРИИ при яростном сопротивлении г-д ПОЛИКАРПОВА и КИКНАДЗЕ и благородной поддержке И.В.СОЗИНА – НИЗКИЙ ЕМУ ПОКЛОН И ПОСВЯЩЕНИЕ. АВТОР.
В октябре 2010 года пользователь интернета Игорь Магурин в дискуссии по публикации работы в социальной сети ГАЙДПАРК привёл текст следующего документа, скорее всего уже следствия Директивы-18
19 июня 1941 г.
1. Руководить оборудованием полосы обороны. Упор на подготовку позиций на основной полосе УР, работу на которой усилить.
2. В предполье закончить работы. Но позиции предполья занимать только в случае нарушения противником госграницы.
Для обеспечения быстрого занятия позиций как в предполье, так и [в] основной оборонительной полосе соответствующие части должны быть совершенно в боевой готовности.
В районе позади своих позиций проверить надёжность и быстроту связи с погранчастями.
3. Особое внимание обратить, чтобы не было провокации и паники в наших частях, усилить контроль боевой готовности. Всё делать без шума, твердо, спокойно. Каждому командиру и политработнику трезво понимать обстановку.
4. Минные поля установить по плану командующего армией там, где и должны стоять по плану оборонительного строительства. Обратить внимание на полную секретность для противника и безопасность для своих частей. Завалы и другие противотанковые и противопехотные препятствия создавать по плану командующего армией – тоже по плану оборонительного строительства.
5. Штарм, корпусу и дивизии – на своих КП, которые обеспечить ПТО по решению соответствующего командира.
6. Выдвигающиеся наши части должны выйти в свои районы укрытия. Учитывать участившиеся случаи перелёта госграницы немецкими самолётами.
7. Продолжать настойчиво пополнять части огневыми припасами и другими видами снабжения.
Настойчиво сколачивать подразделения на марше и на месте.
Признаться, я впервые обнаружил что-то положительное в Электронной Паутине.
Глава 3. Буря 1941 года – «Мокрый мешок» на «Стальные клещи»
Признаться, я без особого желания принимаюсь за эту работу: в общем плане, в контексте истории нации, не истории её отдельного пресуществления, например национального военного искусства, она просвечивается скромно; её должны делать узкие специалисты, и для достаточно камерных целей, если не братье её как выражение особой формы военного мирочувствия, что отразилось в ней и ярко, и значимо, и трагически – этого не полагалось, почему я был склонен её обходить, хотя с удовольствием начитывал в специальной аудитории, военной или мужской. Увы, постоянное и устойчивое уклонение т. н. «военных историков», т. е. назначенных к тому кадровых старших офицеров, всё более делало её растираемым больным местом, обращало в нарыв, который наконец и прорвался, когда мне попал на глаза материал в «Красной Звезде» от 22 июня 2000 г. о планах советского командования на начальный период советско-германского военного конфликта под громким названием «Ложь и правда о 22июня 1941 года»; обращённый против потуг Киселёвых-Резунов запятнать коммунизм Ленина-Сталина поставив его на одну доску с фашизмом Гитлера-Муссолини, т. е. фактически обелить последних, как и власовщину, и бандеровщину, и латышско-литовско-эстонских эсэсовских выкормышей из обслуги концлагерей Саласпилса, 9 форта, эстонских «Шталагов». Попытка недостойная и унизительная для «Звёздочки»: мразь– Резуна ничего не исправит, Киселёв-подонок мигом всё поймёт на тюремных нарах. Задача вразумления очередного Гришки Катошихина бессмысленна, налицо национальная задача выбить платно-американского змеёнышей с экрана, поелику возможно с гнилыми зубами.
С другой стороны остаётся и чисто профессиональное обстоятельство, делающее моё обращение к этой теме щекотливым: как специальная и научно-ориентированная она требует, если поднимается, и профессионального инструментария, обращения к архивам и фондам, что мне преимущественно недоступно; в обход можно городить вспомогательные леса из воспоминаний и мнений военачальников, тем более развязных, чем далее они находились от центров принятия решений и скандальное выступление В.И.Чуйкова в 1970-е годы по поводу Берлинской операции показывает большие возможности «обоснования» собственных благоглупостей таким образом. Оставим это «школам» Богдановых-Бугановых, обращающих маловразумительные знания московского подьячего Андрея Лызлова о всемирной истории в точку опоры преобразования её в святоотеческую похлёбку, или уже совершенно беспардонным Фоменко-Асовым вкупе с Соколовыми-Белоконями.
Что же остаётся в материальное, а не примысленно-логическое обоснование той картины полагаемой начальной битвы, что зрима автору, но подозрительна читателю? Да единственно же и материальные свидетельства: оформленные группировки войск; сосредоточенные материальные средства (дивизии, танки, самолёты); назначенные к тому военачальники – а авторское изложение будет раскрывать то, что ныне явлено как бессмыслица: тот замысел, что полагался их стержневым основанием, который обращал их в механизм, но не возобладав, развалил в судороги…То, что где-то лежит в папке под кодовым названием Цветка в Мужском роде, Операция «Лотос», «Георгин», как ещё…