Чтение онлайн

– февральский 1941-го года пленум ЦК ВКП(б) прямо ориентирует партию, государство и общество на военную опасность;

– в марте-апреле 1941 года была проведена операция «Туман» – массовая депортация антисоветских и профашистских элементов из западных приграничных районов в глубь СССР, нанесён упреждающий удар по выявленным центрам немецкой разведки; такие «чистки» обычно приурочивают к кануну войны, с тем, чтобы в самый острый момент её начала лишить противника каналов информации (вспомните массовые расстрелы деклассированных элементов в парижских фортах в августе 1914 г. или превентивное заключение в концлагеря германской диаспоры в Англии в 1914 и 1940 годах);

– в апреле начинается выдвижение 4-х армий из внутренних округов в приграничную зону;

– в феврале-мае 800 тысяч военнослужащих запаса 1-й очереди призваны на повторную военную службу;

Но это были ответно-пассивные меры на возраставшую угрозу, которые сами по себе не могли остановить запущенный военный каток – надо было сорвать немцам всю подготовку начала летней кампании каким-то неординарным ударом по самой германской военно-политической машине. И тут возникает крайне интересный Югославский эпизод!

27 марта группа патриотических офицеров во главе с Душаном Симовичем свергает профашистское правительство Цветковича-Мачека. С неслыханной быстротой 5 апреля 1941 года Советский Союз подписывает договор о дружбе, ненападении и дружеском сотрудничестве в случае нападения 3-х стран с Югославией. Возникает то ли видимость, то ли реальность двухфронтовой, Советско-Балканской коалиции, в которой кроме Югославии просматривается Греция, уже ведущая войну против Италии; насторожившаяся против немцев и итальянцев Турция; обиженные на итоги Венского арбитража королевские круги Румынии; английский экспедиционный корпус; болгаро-русские симпатии…

Гитлер, которого со времён 1-й мировой войны преследует кошмар 2-го фронта, реагирует предельно остро и истерично – 6-го апреля вторжением в Югославию начинается Балканская кампания вермахта, завершившаяся 2 июня штурмом Крита. Таким образом, лучшее время удара по главному стратегическому противнику Гитлер разменял на второстепенный в стратегическом плане блестящий частный успех. Но был ли Югославский вариант единственным? Что полагал Сталин, если Гитлер пренебрежёт Балканами как второстепенной целью и обрушится на Союз?…Только в 20-х числах мая началась переброска немецких танковых и мотомеханизированных соединений в Польшу и лишь в начале июня, после тяжёлой Критской кампании, началось перемещение авиационных частей, что означало достижение полной готовности вермахта в третьей декаде июня и, таким образом, потерю Германией 40–50 дней летней кампании (о чём немецкие офицеры будут так жалеть в октябре-ноябре под Москвой) – а само нападение делало стратегически безрассудным.

Сталин не мог представить, что его противник, отбросив все «излишние» доводы разума, будет планировать завершение кампании, требующей 140 дней, не в 80-дневный, как давала природа, а в 40-дневный срок! Правда, подозревая за А.Гитлером нечто авантюрно-подобное, он в мае, выступая перед выпускниками военных академий, подробно объяснил германскому фюреру разницу между военной организацией Балканских стран, имевших в совокупности 80 дивизий без современного тяжёлого вооружения или западными союзниками, с их 140 современными дивизиями – и СССР, располагающим 266 дивизиями при 7–8 тысячах танков и самолётов первой линии, а также различие между четырьмястами и тысячей двумястами километров, отделяющими, например, Париж и Москву от госграницы, отличие грунтовых дорог от автострад…

Увы, последующие действия советского руководства более соответствовали логике природы, нежели мистике Берлина – повышенная боевая готовность снималась, войска разводились на учебные сборы на стрельбища и полигоны.

Надо ли было это делать?

– к 20 июня налёт пилотов на новых самолётах вырос до средней цифры 1015 часов от апрельского нуля; как бы они взлетели без этого 22 июня?

– пехота прошла начальный курс обстрела артиллерией и обкатки танками (на Халхин-Голе 84 Пермская стрелковая дивизия побежала не вследствие японских атак, а просто впервые попав под артобстрел);

– осуществлялось сколачивание танковых и механизированных соединений, они начинают обретать грозную реальность.

Что лучше – необученные, но сосредоточенные соединения или полуобученные, но рассыпанные? Судить крайне трудно, но это положение усугубилось ещё двумя обстоятельствами:

– немецкий удар пришёлся по войскам в момент перехода на новую технику, когда современное оружие ещё не освоили, а старым уже пренебрегали, особенно в отношении ремонта, что резко сказалось на боевой эффективности его использования;

– А. Гитлер оказался замечательным метеорологом, в ответ на осторожные замечания своего генералитета о позднем сроке начала кампании и возможности плохой погоды вначале сентября заявив, что погода в сентябре будет отличная и как в воду глядел – погода в 1941 году была необыкновенно хороша до начала октября!

Выдвигают другие альтернативы действий мая-июня 1941 года:

– сосредоточение основной массы войск по линии старой границы и её системы укреплённых районов («линия Сталина»);

– сохранение отмобилизованной части армии, участвовавшей в Советско-финской войне;

– отказ от летней учёбы 1941 года с сохранением повышенной готовности сосредоточенных войск.

Недавно стали даже говорить:

– превентивный удар, пока немецкая армия завязла на Балканах, т. е. парировать авантюриста авантюризмом.

Но возможно ли было провести кампанию лета 1941 года меньшими качественно потерями, т. е. был ли субъективный фактор преобладающим в сложившейся обстановке июня-августа 1941 года?

Знаменательна оценка Г. К. Жукова «Даже отмобилизованная армия 1942 года не смогла сдержать сосредоточенного удара немецких войск на Юге и покатилась на 700-1200 километров», тем более армия 1941 года. Т. е. потеря территории от Бреста до Подмосковья была объективно неизбежной и ситуация лета 1941 года определялась в целом не сцеплением ошибок и просчётов, а текущим качеством вооруженных сил, общим состоянием военного потенциала страны на тот период.

Был ли Сталин готов к военной неудаче начального периода войны? Насколько она была для него неожиданна?

Боевые действия в районе Хасана в 1938 г., завершающие бои 1938-39 гг. на Пиренеях, конфликт на Халхин-Голе летом 1939 года и, наконец, «зимняя война» 1939-40 гг. давали пищу для тревожных размышлений – достигнутые результаты были меньше, чем то материальное обеспечение, которое в них вкладывалось, победы добывались большей кровью, чем должны были по простой арифметике соотношения сил, сопоставлению числа штыков, стволов, танков и самолётов, что свидетельствовало о недостатках военной организации. Уже в 1938-40 годах Сталину приходится неоднократно менять военное руководство в районе того или иного события: