Чтение онлайн

«Первичные» средневеликорусские говоры сложились в более раннюю историческую эпоху, по крайней мере до возвышения Московского княжества, в результате этнического смешения северного и южного населения на той или иной территории. В этих говорах нельзя различать «основу» и «наслоение», ибо здесь не может идти речи о влиянии одного говора на другой. Влияние как таковое со стороны одного говора на другой и отсюда — вытеснение из структуры последнего ранее присущих ему черт может, конечно, быть лишь в том случае, если носители первого говора получают преобладание в политическом, экономическом и культурном отношениях над носителями иного говора, т. е. если в результате подобного преобладания говор определенной части населения начинает признаваться образцовым. Если же таких условий нет, то нет и причин для возникновения влияния одного говора на другой, так как оба они находятся в равном отношении друг к другу.

Но тогда возникает вопрос, почему именно данные, вполне определенные черты укрепляются в структуре вновь складывающегося говора и почему иные черты утрачиваются. Ответ на этот вопрос надо искать в структурно-языковых причинах. При подобном взаимодействии различных диалектов, имеющих в общем одну структуру, но и отличающихся друг от друга по ряду существенных явлений, побеждает и укрепляется та языковая черта, которая оказывается более легкой для усвоения всеми носителями языка. Так, при взаимодействии аканья и оканья победу легче одержать аканью, ибо принцип неразличения гласных в безударных слогах можно усвоить легче, чем принцип различения этих гласных. (В этом нетрудно убедиться человеку, владеющему современным литературным языком и попытающемуся начать «окать». Долгое время он будет произносить вместо одного а в безударных слогах одно о, но не различать а и о.) Именно поэтому, как видно, в складывающихся «первичных» средневеликорусских говорах при взаимодействии северновеликорусского оканья и южновеликорусского аканья устанавливается система акающего произношения. «Первичным» средневеликорусским говором является, например, говор Москвы, где столкнулись и смешались этнические группы северновеликорусов, потомков племени кривичей, с южновеликорусами, потомками племени вятичей. Следовательно, в средневеликорусском говоре Москвы нельзя видеть северновеликорусскую основу и южновеликорусское наслоение: этот говор, по мнению проф. Р. И. Аванесова, характеризуется двойной основой.

С течением времени в результате политического, экономического и культурного возвышения Москвы Московский говор приобрел постепенно господствующее положение, а потому и получил возможность влиять на окружающие говоры (благодаря Московскому говору стали оказывать влияние на северновеликорусские и южновеликорусские говоры и иные «первичные» средневеликорусские говоры). В результате этого влияния возникли «вторичные» средневеликорусские говоры, имевшие до этого времени иную языковую структуру. Но влияние со стороны «первичных» средневеликорусских говоров на иные говоры шло не только на север, но и на юг. Поэтому «вторичные» средневеликорусские говоры — это не обязательно северновеликорусские в своей основе; они могут быть и южновеликорусскими по происхождению. Влияние средневеликорусских говоров на северновеликорусские приводит к вытеснению из последних, например, оканья аканьем, а влияние их на юг — к вытеснению из южновеликорусских говоров древних типов яканья, г фрикативного и т. д. Иначе говоря, «вторичные» средневеликорусские говоры могут быть как говорами с северновеликорусской основой и южновеликорусским (точнее — средневеликорусским) наслоением, так и с южновеликорусской основой и северновеликорусским наслоением [33] .

Эта точка зрения проф. Р. И. Аванесова не является в настоящее время общепринятой, однако есть все основания думать, что она более правильно подводит к решению проблемы образования различных средневеликорусских говоров, чем точка зрения Московской диалектологической комиссии [34] .

Итак, средневеликорусские говоры — это говоры, в которых совмещаются северновеликорусские и южновеликорусские особенности. Если говорить конкретнее, то в средневеликорусских говорах совмещается такая южновеликорусская черта, как аканье, с северновеликорусскими особенностями — взрывным г и формой 3-го лица настоящего времени глаголов с окончанием т твердым. Именно такое сочетание северновеликорусских и южновеликорусских черт свойственно большинству средневеликорусских говоров. Однако в настоящее время выдвинуто положение о том, что средневеликорусскими говорами являются все те говоры, в которых вообще есть совмещение каких-либо южновеликорусских и северновеликорусских особенностей, а не обязательно аканья, г взрывного и т твердого. С этой точки зрения пределы распространения средневеликорусских говоров значительно расширяются, в частности — к ним можно было бы отнести и некоторые из тех, которые ныне считаются южновеликорусскими [35] .

Вместе с аканьем в средневеликорусских говорах можно установить наличие систем иканья, еканья и разных типов яканья. Однако в этих говорах нет наиболее древнего и поэтому наиболее типичного южновеликорусского типа яканья — диссимилятивного (этот факт не является случайным, ибо северновеликорусское воздействие на средневеликорусские говоры не могло не сказаться и на вокализме первого предударного слога после мягких согласных).

На базе взаимодействия южновеликорусских и северновеликорусских особенностей в средневеликорусских говорах возникла такая характерная для них черта, как произношение т’, д’ на месте к’, г’ (рут’и, нод’и, т’ирп’ич’, т’ино, т’ис’ел’, мад’илъ, пад’ибл’и, С’ерд’ей и т. д.) [36] .

Средневеликорусские говоры, особенно говоры центральной части — несколько к западу-востоку-северу-югу от Москвы, — подвергаются наиболее сильному воздействию со стороны городского просторечия Москвы и литературного русского языка. Можно считать, что нивелировка русских говоров особенно интенсивно идет на этой территории, а отсюда уже влияние Москвы и литературного языка может непосредственно через устное общение носителей разных говоров распространяться дальше.

Внутри средневеликорусских говоров, как и внутри северновеликорусских и южновеликорусских наречий, могут быть намечены разные группы, среди которых особенно надо отметить Псковские говоры, интересные тем, что в них совмещаются не только северновеликорусские и южновеликорусские особенности, но и черты белорусского языка (цеканье, дзеканье и т. п.), а также «мещерские» Рязанские говоры с сильным южновеликорусским элементом в языковой структуре. В этих группах средневеликорусских говоров (как и в некоторых других) есть, среди прочих черт, такая северновеликорусская особенность, как цоканье.

Если внимательно посмотреть на все те особенности, которые были отмечены выше как характерные для северновеликорусского и южновеликорусского наречий, то можно установить четкую противопоставленность последних по ряду фонетических и морфологических признаков. Такие северновеликорусские явления, как оканье, г взрывное, цоканье, стяжение гласных в результате выпадения ј, формы родительного-винительного падежа единственного числа личных и возвратного местоимений с окончанием – а, окончание т твердое в 3-м лице глаголов, и такие южновеликорусские особенности, как аканье, г фрикативное , различение ц и ч’, отсутствие стяжения гласных, формы родительного-винительного падежа личных и возвратного местоимений на – е, окончание т’ в 3-м лице глаголов, — отчетливо противопоставляют друг другу два основных наречия русского языка. По наличию таких диалектных явлений, особенно в представленной совокупности, вполне возможно определить общий северный или южный характер тех или иных говоров.

Однако, взятые в отдельности, эти черты не всегда могут указывать на принадлежность отдельных говоров к северновеликорусскому или южновеликорусскому наречию, так как в иной совокупности или в соединении с иными чертами они могут встречаться еще и в средневеликорусских говорах. Так, аканье в сочетании с и т’ в 3-м лице глаголов характерно для южновеликорусских говоров, а то же аканье, но в сочетании с г взрывным и т твердым — для средневеликорусских. Это же можно сказать и по поводу цоканья, которое в сочетании с оканьем встречается в северновеликорусском наречии, а в сочетании с аканьем — в средневеликорусских говорах. Следовательно, средневеликорусские говоры, между прочим, характеризуются тем, что в них наблюдается такое совмещение отдельных диалектных признаков, которого нельзя встретить в типично северных или южных говорах.

Однако вместе с тем среди перечисленных выше особенностей имеются и такие, которые известны и в северновеликорусском, и в южновеликорусском наречии. Таковы, например, явления, связанные с редукцией гласных во втором-третьем предударном и в заударных слогах, с изменением в в ў, с образованием формы творительного падежа множественного числа на – ми, и некоторые другие. Эти особенности уже не могут считаться типично северновеликорусскими или типично южновеликорусскими, как рассмотренные выше, и их наличие в средневеликорусских говорах не может быть отнесено на счет влияния северновеликорусского или южновеликорусского наречий: они в равной степени могли возникнуть в средневеликорусских говорах и с северной, и с южной основой.

Вторым моментом, на который следует обратить внимание в связи с характеристикой особенностей русских говоров, является соотношение общих и частных диалектных признаков в пределах одного наречия. Первая группа особенностей (т. е. оканье — аканье, г — , цоканье и различение ц и ч’ и т. д.) противопоставляет два наречия русского языка, но объединяет между собой все диалектные группы внутри каждого из наречий. Вторая группа особенностей (которые перечислялись выше и к которым можно присоединить еще и другие) различает между собой отдельные диалектные группы в пределах каждого наречия, но объединяет говоры, входящие в состав этих диалектных групп. Наконец, в языке можно обнаружить такие (конечно, очень частные) особенности, которые будут отличать отдельные, наиболее мелкие территориальные языковые единицы — говоры, — входящие в состав той или иной группы, друг от друга.

Так на конкретных примерах можно доказать общетеоретическое положение о наличии в языке сложной системы общих, менее общих и частных диалектных особенностей.

Таковы в общих чертах явления, присущие основной массе русских говоров, распределяющихся по двум наречиям русского языка и относящихся к средневеликорусским говорам. Однако в русском языке есть и еще некоторые группы говоров, находящихся в несколько ином положении по сравнению с общим их массивом. Так, например, на территории северновеликорусского наречия, в районе севернее Костромы, есть так называемый «Чухломской остров» акающих говоров. Этот «остров аканья» образовался в XVII в. в результате переселения на северновеликорусскую территорию московских и подмосковных жителей. Появление «акальщиков» на этой территории, а также тот факт, что население данной земли издавна занималось отхожими промыслами и уходило на заработки в Москву, привели к тому, что на этой территории постепенно образовался средневеликорусский говор с аканьем и цоканьем, как и с некоторыми иными северновеликорусскими и южновеликорусскими особенностями.