Чтение онлайн

В 1817 г. с назначением президентом Академии художеств А. Н. Оленина положение с «пенсионерством» значительно изменилось в лучшую сторону. Рост количества русских художников приветствовал посланник в Риме с 1817 г. – А. Я. Италийский – старейший российский дипломат [226] .

В последние годы жизни А. Я. Италийского под его началом служил знаменитый поэт К. Н. Батюшков, оставивший о своем начальнике великолепную характеристику [227] , а «заботливость» о пенсионерах отразилась в письмах живописца С. Ф. Щедрина, который был выделен А. Н. Олениным в числе трех(!) выпускников, достойных представлять «три знатнейших художества» в Италии (вместе со скульптором С. И. Гальбергом [228] и архитектором В. А. Глинкой).

С возникновением же в 1820 г. Общества Поощрения художников (ОПХ) появился еще один канал, по которому можно было получать стипендию и стажироваться в Италии [229] . Первыми пенсионерами общества стали братья Брюлловы [230] . К. П. Брюллов стал идейным вдохновителем творческой жизни русской «колонии» в ее первый период 1820–1830 гг. [231] .

В этот период пенсионеров стали поддерживать русские меценаты, в том числе и женщины. Среди них особенно выделялась только что переехавшая в Рим на постоянное место жительства княгиня З. А. Волконская, но друг княгини Н. В. Гоголь не сошелся характером с К. П. Брюлловым [232] , что повлияло на отношения Зинаиды Александровны с великим художником.

Большое значение для художников имела поддержка со стороны семьи князя Г. И. Гагарина, приглашавшего римских пенсионеров «украшать» православную церковь в здании российского посольства, супруга которого – Екатерина Петровна (1790–1873 гг.), дочь статс-секретаря Екатерины II П. А. Соймонова, внучка историка И. Н. Болтина и сестра католического идеолога С. П. Свечиной – находилась при муже, выполняя обязанности жены дипломата и держа открытый дом. Салон посланника посещали О. А. Кипренский, К. П. Брюллов, В. А. Жуковский, А. И. Тургенев, Ф. И. Тютчев. По отзывам современников, Е. П. Гагарина отличалась высокими достоинствами. В. А. Жуковский характеризовал ее в одном из писем к Д. П. Свербееву как «очень замечательную и милую женщину» [233] .

Второй период жизни «русской колонии в Риме», укладывающийся во временные рамки 1840–1850 гг., проходил под определяющим влиянием живописи А. А. Иванова. Точное число русских художников, в то время находившихся в Риме постоянно, назвать трудно, ибо некоторые приезжали лишь на определенное время, находясь в постоянных переездах по Италии. Но в письме от 28 декабря 1836 г. неизвестный адресат называет 20 коллег-художников [234] .

Русские мастера, попадавшие в безмятежную атмосферу южных городов Италии из Академии художеств, где «царили» строгие педагоги и рутина обучения, наслаждались свободой. Скромные стипендии обеспечивали молодым людям все же безбедное существование, так как цены в Папском государстве «приятно удивляли», а соблазнов в Риме было множество. Н. В. Гоголь в письме к А. С. Данилевскому от 13 мая 1838 г. писал: «Что делают русские питторы (художники – В. О.), ты знаешь сам. К 12 и 2 часам к Лепре, потом кафе Грек, потом на Монте Пинчи, потом в Bongout, потом опять к Лепре, потом на биллиард» [235] (Н. В. Гоголь перечисляет известные места отдыха русских пенсионеров – В. О.). Иногда случались в Риме и «святые годы» – 1 раз в 25 лет. Так, в 1825 г. большой любитель театральной жизни С. Ф. Щедрин отмечал: «В Риме скука смертельная, нет никаких публичных забав, только видишь медленными шагами скитающихся богомольцев» [236] .

В 1840 г. правительство России вынуждено было учредить в Риме должность «начальника над русскими художниками», назначив на эту должность секретаря при Российском посольстве П. И. Кривцова. В одном из отчетов Кривцов писал, что хотя он не может похвастаться «поведением наших художников», все же его взаимоотношения с творческими людьми пребывают в «той степени доверенной, без которой никакому начальнику невозможно обойтись» [237] . Вице-президент Академии Ф. П. Толстой проводил также много времени в мастерских художников, помогая не только морально, но и материально [238] колонии живописцев, ставшей к тому времени весьма неоднородной по национальному составу [239] .

Художники стали собирать первую в Италии библиотеку, о чем сообщили посетившему в 1845 г. Рим Николаю I. Император не пожелал устраивать приемы для местного дипломатического корпуса и римской знати, а посвятил свое время осмотру памятников старины и знакомству с русскими художниками, проявив интерес к творчеству А. А. Иванова. Ему показали мастерскую художника, и Иванов услышал императорское одобрение: «Хорошо начал». В церемонии принимали участие посол А. П. Бутенев [240] вместе с сотрудником русской миссии Г. П. Волконским (племянником декабриста) и другими, а также дети сотрудников – Мария Бутенева (будущая супруга В. И. Барятинского) [241] , Елизавета Волконская (будущий автор исследования «Род Волконских»).

Русские художники были отозваны из Рима в 1848 г. в связи с революцией в Европе, а в 1852 г. ушли из жизни одновременно самые известные русские деятели культуры, проживавшие в Риме, – К. П. Брюллов, Н. В. Гоголь, В. А. Жуковский. В Риме скончались многие пенсионеры-«невозвращенцы», принявшие решение остаться в Италии надолго [242] .

В 1875 г. в Риме осели братья Сведомские – «милейшие и добрейшие художники. И около них ютилась вся колония русских художников» [243] .

«Мастерская и их квартира были открыты для всех любителей искусства, и многие бездомные художники и соотечественники находили приют» [244] .

Увеличение количества осевших на постоянное жительство, а также неожиданно скончавшихся, привело к тому, что уже в начале XIX века появились первые захоронения русских неподалеку от знаменитой Пирамиды, где за стеной Аврелиана конца III столетия с XVII века хоронили «изгоев». Описание этого мистического места оставили многие русские – А. Н. Бенуа, И. Е. Репин, но наиболее проникновенные строки о кладбище Тестаччо принадлежат журналисту М. Осоргину:

«Быть связанным с Римом – хотя бы узами смерти – мне всегда казалось честью. Низко склоняю голову и прошу мою судьбу оказать мне эту честь хотя бы за те мучительные годы, которые были и выпадут на долю наших поколений!» [245]

Ватикан строго соблюдал правила, касающиеся погребения католиков и представителей других конфессий: до Второго Ватиканского Собора «выходцев из России православного вероисповедании было запрещено хоронить на городских кладбищах» [246] . Особенно жестко правила соблюдались в самом Риме до 1870 г.: запрещалось изображение крестов и христианских эпитафий. Именно по этой причине отсутствует христианская символика на надгробии художника К. Брюллова.

Постоянные погребения православных российских подданных на Тестаччо стали организовываться в 1830-е годы, после того, как в Риме в 1836 г. открылась вышеупомянутая посольская церковь. Священники вносили сведения об умерших россиян в метрические книги, присылаемые из Санкт-Петербургской консистории и отсылаемые обратно. Копии метрик сохранились в архиве церкви в Риме, их анализ дает богатый исторический материал [247] .

Здесь были погребены как малоизвестные люди, так и выдающиеся. Автором было обнаружено немало женских имен: балерины И. Русской, Е. А. Чернышевой, захороненной вместе со своим мужем-декабристом З. Г. Чернышевым, дочери Л. Толстого Т. Л. Толстой и его внучки Т. Альбертини, дочери Н. Огарева – А. Н. Ильиной. Заметно большое количество имен – представительниц русских аристократических фамилий: князья Барятинские, Волконские, Гагарины, Голицыны, Горчаковы, Трубецкие, Раевские, Шаховские, Щербатовы, графы Канкрины, Мусины-Пушкины, Соллогубы, Строгановы, Ферзены, Шереметевы, бароны Врангель, Ганы, Таубе и Тизенгаузены; Бибиковы, Володимеровы, Голенищевы-Кутузовы, Нарышкины; военные, дипломаты, крупные чиновники, путешественники. Среди них немало российских подданных из Остзейского края, Царства Польского, Великого княжества Финляндского, с Кавказа (среди которых – княгиня А. Г. Мачабели-Эристова из рода Багратионов). Здесь хоронили путешественников, застигнутых смертью во время возвращения из Святой Земли в Россию, священнослужителей православной церкви, дворовых людей, слуг. Среди скончавшихся по причине легочных заболеваний заметно преобладание женских погребений: княжен П. П. Вяземской, М. А. Оболенской, А. В. Гагариной, Н. В. Шаховской, дочери посланника при Священном престоле – А. А. Бутеневой, дочери писателя В. И. Даля – Ю. В. Даль.

В 1920-е гг. в Риме скончалось более 40 русских. В постреволюционную эпоху кладбищенская администрация в связи с изменением статуса эмигрантов начала оказывать «послабления в цене на места» [248] . Сегодня в списке захороненных на Тестаччо значатся 789 имен нашедших свой покой российских граждан [249] .

Немало женских имен можно обнаружить при изучении архивов современной области Лацио, ибо многие русские аристократки селились по разным причинам вне пределов Рима. Данная группа дворянок, на наш взгляд, делала попытку интегрировать с итальянской провинциальной действительностью понятие русской дворянской родовой усадьбы. Кроме того, жизнь в провинции, на вилле, позволяла лучше воспитывать детей (исходя из идей Ж. Ж. Руссо). Не будем забывать, что в своей старой российской жизни многие женщин из мелкопоместной дворянской среды проводили большую часть своей жизни в усадьбе, не выезжая из нее. Там складывался особый образ жизни, нравы и бытовые традиции.