Чтение онлайн

Имена женщин семейства Волконских-Раевских были хорошо известны здесь: неподалеку от Рима, на вилле Мути, в середине XIX века проживал вместе с семьей старший брат супруга «блистательной Зинаиды» – князь Николай Григорьевич Репнин-Волконский. Его жена, урожденная графиня Варвара Алексеевна Разумовская (1778–1864), известная благотворительница, много сделавшая для развития женского образования, в свое время повлияла на решение М. Н. Волконской следовать за мужем в Сибирь [250] . Вскоре в Папскую область переехали мать и сестры М. Н. Раевской-Волконской после получения «государева пенсиона» в 1835 г. и уплаты «долгов по имению». С. А. Раевская ввела дочерей в круг светского общества соотечественников, но об их жизни в Риме известно немного. Они старалась жить в связи с семейной драмой, не привлекая к себе лишнего внимания. Еще в юности «Алиона по нездоровью своему уже положила остаться в девках, а Софья бесценная, как ожидать по обстоятельствам, будет иметь ту же участь» (выражение Н. Н. Раевского из его письма сыну Александру 3 апреля 1829 г. [251] ). Провидческие строки отца сбылись: обе так и не вышли замуж. Безвременная смерть младшего сына Николая подкосила С. А. Раевскую, скончавшуюся в 1844 г. Через несколько лет, в 1852 г., умерла во Фраскати Елена.

Только Софья Николаевна (1806–1881) дождалась встречи с семьей освобожденного декабриста, приехавших зимой 1859 г. в «Вечный город» [252] и встретивших за границей долгожданную отмену крепостного права. «Княгиня Марья Николаевна была дама совсем светская, любила общество и развлечения» [253] и, по приезду в Рим ей удалось организовать блестящее будущее сына Михаила, женив его на внучке Бенкердорфа Елизавете – своей двоюродной племянницы. Став сенатором, М. Н. Волконский демонстрировал отрицательное отношение к идеям декабристов, но при этом боготворил мать: «Обожаю матушку больше всего на свете: я рожден для жизни спокойной, и я хочу окружить дни ее старости тишиной и счастьем» [254] .

Cупруга М. С. Волконского – Елизавета продолжила духовно-религиозные искания своей родственницы З. Волконской.

В 1857 г. под Римом породнились два выдающихся семейства России и Италии: Барятинские и Киджи в лице Антуанетты Витгенштейн-Барятинской и князя Кампаньяно, Марио Киджи Албани делла Ровере. Переехавшая к дочери Леонилла Витгенштейн-Барятинская помогала воспитывать внуков, формировать коллекцию дворца в Аричче, куда вошло значительное количество документальных материалов и произведений искусства [255] . Сохранившиеся и сегодня рисунки и акварели В. С. Садовникова и П. Ф. Соколова свидетельствуют о стремлении матери и дочери поддерживать русскую художественную школу. Они составляют основу крупнейшей постоянной экспозиции русского искусства XIX века в Италии. Альбом, посвященный римской выставке акварелей 1993 г., собранных во дворце Киджи (Аричча), был открыт работами В. С. Садовникова [256] . А 24 ноября 2011 г. состоялось открытие выставки «Живописные рисунки и обстановка из коллекции Витгенштейн-Барятинских во дворце Киджи в Аричче» [257] .

С 1876 по 1889 гг. интересы Российской империи в Итальянском королевстве представлял действительный тайный советник К. П. Икскуль фон Гильденбанд (1818–1894). Король Умберто был настолько пленен красотой супруги русского посланника Варвары Ивановны, что однажды на главной улице Рима – Via del Корсо – появилась коляска, в которой король «примостился» на скамеечке у ног баронессы. Об этом стало известно в Петербурге, и посланник Икскуль подал в отставку в 1889 г. [258] .

Во время представительского срока К. П. Искуля фон Гильденбанда, в 1887 г. на вилле Ланте распахнул двери литературно-научный и музыкальный салон Надежды Шаховской и ее мужа археолога Вольфганга Гельбига.

Слава салона объяснялась тем, что В. Гельбиг был настоящей знаменитостью, являясь крупной фигурой среди археологов и римских собирателей антиквариата. Сама же Шаховская была известной талантливой пианисткой, ученицей Клары Шуман. В основном, она давала частные концерты, хотя иногда выступала и для широкой публики. Благодаря связям с европейской аристократией и итальянским высшим обществом, в течение десятилетий вилла Гельбига-Шаховской была оплотом космополитизма, настоящим «перекрестком Европы». Частыми гостями здесь бывали Ф. Лист, Р. Вагнер, Э. Григ, А. Рубинштейн, Т. Моммзен, Г. д'Аннунцио, а так же многие другие. Сведения о салоне Гельбига можно найти в корреспонденции Ромена Роллан [259] и Райнера Мария Рильке [260] .

С 1897 г. на пост российского посла в Рим был переведен из Турции видный дипломат А. И. Нелидов [261] . Супруга посла Ольга Дмитриевна Хилкова занималась коллекционированием. При Нелидове светлейшая княжна М. А. Чернышева по завещанию передала свой римский дом русскому православному приходу. Так была организована православная церковь во имя Святителя Николая Чудотворца.

С начала XX века авторитет российского дворянства так возрос среди итальянского бомонда, что его представительницы стали выходить замуж за русских аристократов. Так, российская пресса в 1902 г. сообщала, что «известная итальянская драматическая артистка Тина ди Лоренцо на днях вышла в Риме замуж за русского дворянина и помещика Евгения Лопухина» [262] .

В Риме конца XIX-начала XX столетий объединили свои судьбы представили двух старейших династий Российской империи – Семен Семенович Абамелек-Лазарев и Мария Павловна Демидова [263] , дочь князя Павла Демидова и княгини Елены Трубецкой, унаследовавшая от родителей титул княгини Сан-Донато, талантливая балерина. В 1885 г. князь Абамелек-Лазарев, посетив Рим, был очарован средневековой виллой, где сохранились дворец «Бельведер», «Охотничий домик» в мавританском стиле … и «домик Гарибальди» [264] . 28 мая 1904 г. князь приобрел виллу у племянников барона Б. Риказоли [265] . Супруги, благодаря помощи архитектора В. Моральди, смогли восстановить то, что осталось после разрушений, произошедших во время французской интервенции 1849 г. [266] . Во «Дворце муз» проживала сама М. П. Демидова: после смерти мужа в 1916 г. княгиня получила в наследство сразу две виллы – Абамелек-Лазаревых и Пратолино в Тоскане [267] .

В начале же XX века в Риме проживало уже немало русских, из которых почти 40 человек были студенты [268] . В 1902 г. на церемонии, посвященной 50-летней годовщине со дня смерти Н. В. Гоголя была собрана значительная сумма для создания в Риме «библиотеки-читальни имени Гоголя», куда поступили книги от частных лиц, от Клуба русских художников и крупных издательств. «Московские ведомости» отмечали, что «есть много старинных исторических изданий XVIII в., представляющих значительную библиографическую ценность для любителей старинных изданий» [269] . Появление библиотеки стало свидетельством преобразования диаспоры в Риме в значительный культурный «форпост» Российской Империи за рубежом [270] .

Одним из самых ярких семейств, связавших российскую и постсоветскую эмиграцию на карте Рима, стало семейство еще одного из Барятинских, брата Леониллы Витгенштейн – Виктора Ивановича, «человека чистой души и художника до мозга костей», вышедшего в отставку в чине капитана первого ранга [271] . Его неопубликованный дневник содержит свидетельства того, что российские дворяне на рубеже веков эмигрировали не только по причине идейных поисков, но и просто потому, что Петербург «отвратил» [272] . В начале века вместе с дочерьми и супругой он переехал в Рим, где разместился во дворце, принадлежавшем князю Киджи (замужем за которым была его племянница Антуанетта – В. О.).

Дочери пошли по стопам отца, переняв его художественные таланты. Старшая – Мария Викторовна занималась благотворительной деятельностью, будучи Председателем «Кружка поощрения молодых художников в Риме». Младшая дочь Ольга Викторовна более прославилась как художница. С 1927 г. она стала швейцарской гражданкой. Леонилла Викторовна, вероятно, названная так в честь своей тетки, вышла замуж за князя А. А. Голицина, отставного лейтенанта флота. Сестры всю жизнь были связаны между собой и были захоронены в одной могиле [273] .

Дневник В. И. Барятинского (9 тетрадей) сохранила его невестка Софья Николаевна Каханова – супруга сына В. И. Барятинского – Виктора Викторовича [274] , передав их затем княжне Е. В. Волконской [275] . С. М. Волконский с восхищением писал о Кохановой:

«Она разливала жизнь вокруг себя. Она имела настоящий дар смеха, не только для себя, но и для других» [276] .

Материалы исследований показали, что русская диаспора в Риме была самой большой среди отечественных колоний в Италии, за исключением Ниццы, перешедшей к Франции.