Чтение онлайн

– Кто ищет, - томилинские?

– Люберецкие. Томилинских, почитай, и не осталось, те, кто уцелел, к люберецким подались, к врагам недавним - а куда им деваться? Это все килька, мелкая шушера. Подарили новым хозяевам информацию про исчезнувший общак. И Митрохина заодно ищут, тоже на подозрении...

– Спасибо, дядя Митя, ты, как всегда, класс показываешь.

– А как же! Паш, ты там поосторожней. Митрохин стреляет ловко. Киллером одно время был.

Шаг всего из телефонной будки - и он в другом мире. Залитая солнцем улочка по-над морем, кукольные домики за узорными решетками, цветы на скалах - свисающие пестрые ковры из желтых, розовых, красных пятен... И заскучавшая, проголодавшаяся подруга нетерпеливо машет рукой: скоро ты? Столик в кафе их дожидается, и любезный официант-камареро... Непохожая жизнь.

Однако в нескольких километрах отсюда в здешнем морге лежит впотьмах в леднике, как мамонт в вечной мерзлоте, грузный соотечественник, незадачливый турист Горгулов по кличке "Мингрел" - посягнул на святое, на деньги, добытые чужими, хоть и неправедными трудами. Маленький "авторитет" - коллеги покрупнее скрываются по всему свету, виллы покупают во Флориде, на Лазурном берегу, в той же Испании - на юге, говорят, две русских деревни уже обосновались, церковь действует православная, русская газета выходит... Впрочем, спрятаться в небогатой туристской группе - сама по себе идея неплохая, вон их тут сколько развелось, легче проникнуть через кордон под видом простого киосочника или челнока. Приедут на неделю-другую, денежки потратят - и по домам. Любопытно, собирался ли Горгулов домой или скрылся бы за день до отъезда, и Марина металась бы в аэропорту, предполагая, что чертов амбал заблудился, потерялся, опоздал у отлету, запил не во время и всякое такое...

Да, но ведь Горгулов не одинок - с ним постоянные спутники.

В убийстве они не замешаны, у обоих алиби. Рыжий весь вечер проторчал в холле "Марисоля", в баре в момент, когда произошло убийство, бармен как раз выдворял его, жестами объясняя: пора, мол, браток, закрываемся. Это заметил молчаливый сосед по этажу, который тоже коротал вечер за столиком и, вняв просьбе бармена, допивал последнюю рюмку. Тут к рыжему и девушка присоединилась: вошла в холл с улицы, её видел швейцар

Стало быть, они не причем - рыжий малый и его губастенькая очкастая подружка, рыбка-окунь, непохожая на обычных спутниц таких вот крутых ребят. Косметики минимум и прикид неброский: джинсики, маечка. Студенточка, заря весенняя... Любопытно все же, какую роль она исполняла, и кто при ком состоял телохранителем...

– Лизетта, - воскликнул Павел, когда они уселись наконец за пластиковый легкомысленный столик, заняв два столь же несерьезных белых стула, - Выбирай поскорее, а то я тебя съем.

– Еще кто кого, - отозвалась та, совершенно автоматически, внимание её целиком сосредоточилось на меню, она сопоставляла в уме названия блюд, неизменно привлекательных для голодного желудка, с ценами, а цены - с общими их оставшимися скудными ресурсами. Павел с раскаянием вспомнил телефонные разговоры, сожравшие, как минимум, недельную Лизину экономию.

– Не паэлью, - бормотала Лиза озабоченно, - Не лозанью... Вот! Два салата, два сэндвича, сыр и ветчина, одно пиво, два кофе, одно мороженое...

И принялась втолковывать все это, водя пальчиком по страничке меню, терпеливому официанту...

– Любопытно, почему это "Мингрел"?
– Лиза откинулась на стуле, ждала, пока Павел допьет кофе. Его краткий рассказ вновь разбудил её любопытство, приглушенное прежде голодом и обидой. Как все просто - пригласи красавицу в уличное недорогое кафе, покорми, расскажи что-нибудь занятное - она и просияет, как солнышко... Конечно, подруга капризна и обидчива, способна дуться целыми днями, ни на какой козе не подъедешь - но то дома, в Москве. Тут же - заграница, долгожданный отпуск, остались считанные дни - и она явно настроилась сохранять наилучшее состояние духа до самого конца, за что Павел ей благодарен.

– Сам не понимаю, почему "Мингрел". На кавказца амбал этот не сильно похож, хотя фамилия Горгулов как бы кавказская. Армянин, может быть.

– Мингрелы все рыжие, - подхватила Лиза, - Еще имей в виду, у кавказцев акцент неистребимый.

– Ну, не все, наверно, рыжие. А насчет акцента - по идее он в Москве уже лет десять...

– Ага. Коньков же сказал, что его пацаном привезли родители. Тогда, выходит, ему не меньше двадцати было. Не тот это Горгулов, мистер Шерлок Холмс, ошибочка вышла.

Вот на это он и рассчитывал - услышать подтверждение собственным сомнениям. Федот, да не тот. Мало ли однофамильцев. Была среди них в тридцатые, кажется, годы и знаменитость: убийца президента Франции Поля Думера. Сложил буйную непутевую голову на французский лад - на гильотине.

– Ну да!
– изумилась Лиза, - И кто он был по национальности?

– Кто его знает? Считался русским эмигрантом. Они там все были русские - как и сейчас. Идейный. Чем уж ему чужой президент не угодил?

Экскурс в историю не отвлек Лизу от более насущных проблем:

– А второй, которого ищут? Митрохин. Тоже ведь не подходит: водителя зовут Райков Толик, а девушку его Неля.

– Погоди с девушкой. У Толика нет акцента? Ты же его слышала в полиции.

– Внимания не обратила, - призналась Лиза.
– Он почти ничего не говорил. За него Неля старалась.

– Но ты с ним отдельно разговаривала, я видел.

– Что ты видел? Он бумагу какую-то заполнял, - я рядом стояла. Давай Марину спросим - она с ним больше общалась. Помогала машину нанять...

– Дурень этот толстый на заклание с самого начала был предназначен. Вроде как тот третий лишний, которого уголовники, бежавшие из зоны через тайгу, прихватывали с собой в качестве провианта.

– Чего ж этот третий соглашался?

– По неосведомленности. Так и тут. Убьют Горгулова - и приятели его в далеком Подмосковье уймутся: с покойного какой спрос? Искать перестанут. Настоящий же Горгулов, до сих пор гулявший под фамилией Райкова, с деньгами и девушкой обретает свободу и безопасность. Заметь - он не обменялся паспортами с приятелем, потому что тот скорее всего Митрохин и его тоже ищут. Добыл вовсе нейтральный документ. Между прочим, я пообещал Марине больше в это дело не ввязываться, так что имей в виду, ты ничего не знаешь. Стало быть "Мингрел" - это Райков. По возрасту он, кстати, подходит. Ему лет двадцать пять на вид, значит, десять лет назад был подростком. Если это Горгулов и есть - значит, прав Коньков, что-то они схимичили с паспортами. Телохранитель прибыл по его, горгуловскому паспорту, а себе он добыл новый.

– Как это у них ловко получается!
– вздохнула подруга, - Новый паспорт... У меня позапрошлый год в метро сумку украли с получкой и паспортом, так в милиции уж мурыжили-мурыжили. Хорошо, знакомый там попался - помог...

– Ты-то при чем? Это совсем другая публика.

– Знаю, и отношение к ним в милиции другое...

Вот этого бы ей лучше не говорить - Павел болезненно относился к подобным намекам в адрес родного ведомства. Не то чтобы неведомы ему были шашни милиции с бандитами, и коррупция, и мздоимство в стройных милицейских рядах - все, конечно, знал инспектор Пальников, но выслушивать от посторонних, а тем более оправдываться не желал. Не все ж воруют, вот хоть сам он к примеру, - дурак дураком, по мнению многих коллег. И не идеалист вовсе - но что-то мешает... Скорее всего - потребности невеликие, вот что. Имеет в центре Москвы квартиру - родительскую, даже, вернее, бабушкину. Семьей не обременен. Машину водить - ленив, да и опасно, к тому же пробки. Он со своих Чистых прудов скорее на метро доберется в любой конец. Дачу, дом загородный - да Боже упаси: в дерьме ковыряться, теплицы возводить. Все эти соображения, ну еще, может, глупое отцовское "благородство обязывает" и "смотри, Павел, ты ведь российский дворянин" помогали рук не марать. Хотя какое там нынче дворянство и кому оно нужно? Только тем, кто примазаться норовит, к чужому, мертвому, погубленному. К тому же родился он, Паульхен, отнюдь не от дворянки, а от репрессированной немки из Казахстана...