Чтение онлайн

Рис. 8.2.6. Карта второй канонической переменной изменчивости фенофонда Восточной Европы (соматология).

ДЕРМАТОГЛИФИКА

Мы видели, во-первых, принципиальное сходство в изменчивости различных типов признаков и, во-вторых, второстепенные, но весьма интересные различия между ними. Привлечение дополнительных данных — по иным типам признаков — не изменяя картину принципиально, позволяет уточнять многие факты, и, возможно, обнаруживать новые. В качестве такого дополнительного типа признаков использованы данные дерматоглифики.

Дерматоглифические маркёры, в целом примыкая к другим антропологическим признакам, зачастую выявляют свои, особые закономерности в истории формирования народов [Хрисанфова, Перевозчиков, 1999]. Поэтому они широко используются во многих исследованиях популяций человека. Интерес генетиков к ним связан и с их высокой наследуемостью (её коэффициент варьирует от 0.6 до 0.8) — более высокой, чем для признаков соматологии [Хить, Долинова, 1990].

ПЕРВЫЙ СЦЕНАРИЙ ДЕРМАТОГЛИФИКИ

Однако первая компонента даже столь специфических признаков (рис. 8.2.7) демонстрирует ставшую уже привычной картину — долготный тренд, трактуемый как встреча европеоидного и монголоидного миров.

А вот карта второй компоненты дерматоглифических признаков своеобразна (рис. 8.2.8.). Рельеф этой карты выявляет различия между северо-западной областью — и всей остальной территорией Восточной Европы. Выявленное ядро, окружая Ладожское и Онежское озера, доходит до верхней Волги, Западной и Северной Двины.

Подобная картина противопоставления одной области всем соседним обычно наблюдается на обобщённых картах другого типа — картах генетических расстояний, тогда как для карт главных компонент подобный тренд нетипичен. Действительно, среди многих опубликованных карт главных компонент [Cavalli-Sforza et al., 1994; Рычков, Балановская, 1990; Рычков и др., 1999; главы 4–9 данной книги] почти отсутствуют карты с таким типом изменчивости. Единственная несколько похожая карта главных компонент получена по данным о русских фамилиях [Балановский и др., 20006].

География рассматриваемой второй главной компоненты (рис 8.2.8.) позволяет выдвинуть гипотезу — данные дерматоглифики обнаруживают своеобразие беломоро-балтийской расы, т. е. восточного варианта северо-европеоидной расы.

Таким образом, включение в анализ ещё одного типа признаков (дерматоглифики) позволило не только подтвердить приоритет долготного тренда, но и выявить новую черту восточноевропейского генофонда — особость северо-запада, — которая не выявлялась в изменчивости иных признаков.

Рис. 8.2.7. Карта первой главной компоненты изменчивости фенофонда Восточной Европы (дерматоглифика).

Рис. 8.2.8. Карта второй главной компоненты изменчивости фенофонда Восточной Европы (дерматоглифика).

Рис. 8.2.9. Карта распространения гаплогруппы W в народонаселении Восточной Европы.

Рис. 8.2.10. Карта распространения гаплогруппы HV в народонаселении Восточной Европы.

§ 4. Митохондриальная ДНК

ИЗУЧЕННЫЕ ПОПУЛЯЦИИ. Основную часть сведений по митохондриальной ДНК в Восточной Европе составили наши данные об одиннадцати восточнославянских популяциях. Геногеографическая экспедиция ГУ МГНЦ РАМН под руководством Е. В. Балановской объединила усилия российских, украинских и белорусских генетиков. В каждом изучаемом регионе были собраны репрезентативные выборки: коренное, неметисированное население. Обследовались небольшие провинциальные города или сельское население в зонах, наименее затронутых интенсивными миграциями в XX веке, вдали от железных дорог и промышленных центров. Для каждого обследованного составлялась родословная (пробанд, родители, бабушки и дедушки), свидетельствующая, что все его предки на глубину не менее трёх поколений относились к данному этносу и происходили только из данного изучаемого региона.

Данные по народам Волго-Уральского региона (башкиры, татары, чуваши, коми-зыряне, коми-пермяки, марийцы, мордва, удмурты) получены коллективом Уфимского научного центра [Бермишева и др., 2002]. Также использованы данные по северным русским популяциям [Belyaeva et al., 2003], карелам [Sajantila et al., 1995]; эстонцам [Sajantila et al., 1995, 1996; данные Эстонского биоцентра] и ненцам [Saillard et al., 2000].

Полученные результаты впервые дают подробную характеристику изменчивости мтДНК в Восточной Европе. Как и при рассмотрении мтДНК в русском генофонде (раздел 6.2) мы чуть расширим спектр видов анализа: изменчивость мтДНК охарактеризуем не только картами главных сценариев, величинами межпопуляционного и внутрипопуляционного разнообразия, но рассмотрим и распространение некоторых наиболее любопытных «аллелей» (гаплогрупп мтДНК).

КАРТЫ ОТДЕЛЬНЫХ ГАПЛОГРУПП

Чтобы проиллюстрировать паттерны изменчивости митохондриальной ДНК в Восточной Европе, приведём карты распространения пары гаплогрупп (рис. 8.2.9. и 8.2.10).

Карты показывают, что гаплогруппа W распространена у славян, но не встречается у восточно-финских народов. Гаплогруппа HV распространена в южных областях Восточной Европы и отсутствует на севере. Столь же чёткие тренды характерны и для других гаплогрупп: U3 (снижение частоты к северу подобно HV); гаплогруппа I представлена с частотами 2–6 процентов в южных частях Восточной Европы, но практически отсутствует на севере. Тренд изменчивости гаплогруппы U4 долготен (подобно гаплогруппе W, но в обратном направлении — частота падает с востока на запад). Несколько гаплогрупп распределены по Восточно-Европейской равнине практически равномерно (Т, J), для некоторых характерен мозаичный тип пространственной изменчивости (Н, К, R, U2, U5a, U5b, V).

ВОСТОЧНО-ЕВРАЗИЙСКИЕ ГАПЛОГРУППЫ

Эти гаплогруппы интересны тем, что их основной ареал — Восточная Азия, и степень их представленности в Европе может маркировать влияние монголоидных групп населения. На рис. 8.2.11. приведена карта суммарной частоты восточно-евразийских гаплогрупп (А, В, C, D, G, F, Y, Z).

Можно видеть, что граница распространения этих «азиатских» гаплогрупп проходит по Восточно-Европейской равнине. Восточные славяне полностью принадлежат европейской генетической провинции с крайне низкими частотами — почти отсутствием — восточно-евразийских гаплогрупп, тогда как народы Волго-Уральского региона существенно различаются между собой по частотам этих маркёров. Именно между Волгой и Уральским хребтом частоты постепенно увеличиваются до значимых величин (10–30 %), и продолжают возрастать далее к востоку, на территории Западной Сибири. Бросается в глаза сходство рассмотренных выше карт главных компонент других маркёров (рис. 8.2.1., 8.2.3., 8.2.5., 8.2.7.) и этой (своего рода тоже обобщённой, суммарной) карты для митохондриальной ДНК. Зная глобальное распространение восточно-евразийских гаплогрупп (оно подробно рассматривается в следующей главе 9) можно утверждать, что тренд, наблюдаемый в Восточной Европе, является частью общеевразийского долготного тренда, т. е. одной из основных закономерностей в глобальной вариабельности мтДНК.

Рис. 8.2.11. Карта распространения восточноевразийских гаплогрупп в Восточной Европе (суммарная частота).

Рис. 8.2.12. Карта уровня гаплотипического разнообразия мтДНК в Восточной Европе.

ГАПЛОТИПИЧЕСКОЕ РАЗНООБРАЗИЕ

Не только частоты гаплогрупп, но и разнообразие гаплотипов различается в разных частях восточноевропейского региона (рис. 8.2.12). Этот показатель измеряет вероятность двух случайно выбранных из популяции мтДНК оказаться идентичными и является аналогом гетерозиготности. Иными словами, это внутрипопуляционное разнообразие.