Чтение онлайн

Всемирно известная Владимирская икона Божией Матери. Она также расписана апостолом Лукой. Но и это не все! Иконописец взял для этой иконы не простую доску, а от стола, за которым трапезовал Спаситель с матерью и Иосифом.

Предание гласит, что, когда Матерь Божия увидела эту икону, она воскликнула: «Отныне ублажат меня все роды. Благодать Родившегося от Меня и Моя с этой иконой да пребудет!» В 1131 году эта икона была прислана через Херсонес из Константинополя князю Мстиславу. Долгое время она оберегала Русь от нашествий, не раз брали ее и в боевые походы. Именно пред ней молилась вся Русь, когда, вняв этим молитвам, Божья Матерь изгнала хана Тамерлана из русских пределов. В 1480 году ею была спасена Москва от татарского нашествия, а 21 мая 1521 года от нападения крымского хана. Именно под этой святыней был избран первый российский независимый митрополит святой Иов, под ней же был интронирован и первый всероссийский патриарх…

Иконы Софии, Премудрости Божией в Суроже и Херсонесе. Иконы известны с VIII века. Иконописец неслучайно изобразил образ святой Софии доминирующим над другими: этим он хотел показать, что через Тавриду (так как в Херсонесе был в свое время построен храм в честь Софии, Премудрости Божией) открылось победное шествие святой Софии по всей Руси до Новгорода.

Кроме этих икон в России весьма почитаемы и другие древние херсонесские иконы: четыре Корсунские иконы Божией Матери, образ святого священномученика Харлампия, Феодоровская икона Божией Матери (расписанная Лукой), Чудотворная икона Божией Матери «Живописный источник», врученная князю Владимиру при крещении в Херсонесе.

Византийская икона Божией Матери, написанная еще в VIII веке и прославившаяся тем, что Петр I вывез ее в 1709 году перед битвой на Полтавском поле. Кипрская икона Божией Матери, которой Сергий Радонежский благословлял своих учеников, Тихвинская икона Божией Матери, написанная Лукой и после завоевания Константинополя турками через Херсонес переправленная в Россию, прославилась тем, что предсказала источением слез оборону Севастополя в Крымскую войну и Балканскую кампанию.

Херсонесский образ святителя Николая. Он долгое время находился в херсонесском храме Святого Иакова. Затем ее переправили в Рязань. Во время татарского нашествия с колокольни церкви Святого Николая, где находилась икона, сбросилась вниз жена рязанского князя Ефросинья, предварительно помолившись у образа Николая. Корсунская икона Всемилостивейшего Спаса, хранящаяся и ныне в Успенском соборе Московского Кремля.

Херсонесско-Минская икона Пресвятой Богородицы, вывезенная Владимиром из Херсонеса. Была спасена при разорении Батыем Киева Гераклейская икона Божией Матери, известная своими чудотворениями с конца XI века.

Херсонесско-Двинская икона Божией Матери, бывшая когда-то келейной иконой Святого Климента, в 988 году перевезена Владимиром из Херсонеса на Русь и вскоре оказалась в Новгороде, а затем на земле Архангельской.

Феодоровская икона Божией Матери, написанная апостолом Лукой. На Русь она была привезена князем Владимиром из Херсонеса. Затем святитель Руси Иоаким Корсунянин перевез ее в Новгород. В 1164 году в честь иконы под Псковом была основана Городецкая-Феодоровская обитель. Сама же икона вплоть до нашествия Батыя была в городском соборном храме. Во время татарского нашествия икону куда-то спрятали, и она пропала, а спустя год явилась на охоте в лесу костромскому князю Василию. Когда же татары начали угрожать и Костроме, то икона избавила город от разорения. Именно этой иконой был благословлен на царствование в 1613 году первый царь из династии Романовых Михаил Федорович.

Икона Божией Матери «Умиление всех радостей» была копией иконы, пред которой всю жизнь молился Серафим Саровский. Его любимый ученик и послушник Мотовилов перед началом обороны Севастополя в 1854 году отослал икону императору Николаю I для пересылки ее на севастопольские бастионы. В Севастополе икону установили на северной стороне города, которая, как известно, так и не была захвачена англо-французами.

И как здесь не вспомнить строфы поэта Николая Клюева:

В XVII веке Крымское ханство посещает московское посольство. Для посещения священных херсонесских мест используются малейшие возможности. Пока послы ведут трудные переговоры в Бахчисарае, один из сотрудников посольства священник Иаков отправляется на землю священного Херсонеса. На месте нынешнего Инкермана он обследует руины пещерных христианских церквей. Итогом этой поездки стала «Повесть известна и удивлению достойна о мощах неведомого святого, како обретошася и в коих странах и в коем граде и в которое время, списано многогрешным попом Иаковым в лето 7431 года».

В своей повести Иаков подробно описывает, как нашел мощи неизвестного святого и какие чудеса эти мощи творят. Но самое интересное в иаковских письменах для нас иное. Священник пишет, что собирался было забрать мощи с собой в Россию, но внезапно сам святой явился к нему ночью во сне и строго-настрого запретил это делать. При этом святой сказал: «…Аз убо хошу по-прежнему зде учините Русь».

В этой удивительной фразе удивительно не только само желание святого учинить на херсонесской земле Русь, но и то, что акцент всей фразы сделан на слове «по-прежнему». Почему «по-прежнему»? О каких временах владения Руси этими местами идет речь? Может, о временах князя Владимира, но пребывание его в Херсонесе было слишком кратковременным, чтобы на него ссылаться. А может, Иаков знал о еще куда более старой эпохе знаменитого Орса, когда древние русичи безраздельно властвовали во всем Северном Причерноморье, а их Солнечный город был мировым торговым и культурным центром?

Поразительно, но простой священник, по существу, предсказал и будущее этой земли. Ведь и правда, зачем вывозить в Москву святые мощи, когда настанет время, и Москва сама придет к ним? Мы, наверное, уже никогда не узнаем, что это было: гениальное ли озарение самого Иакова или глас свыше, лишь вложенный в уста священнослужителя. Как бы там ни было, но факт остается фактом еще в первой половине XVII века, когда Россия только готовилась расправить плечи, священная земля православного Херсонеса уже звала ее к себе, звала, чтобы напитать эту величайшую из держав будущего своей героической силой. А потому все происшедшее со священником Иаковым не могло быть простой случайностью. Именно в это время инок Псковской Елизарьевской пустыни Филофей высказал свое великое пророчество:

И как здесь не вспомнить, что главной связующей нитью между вторым Римом (Константинополем) и третьим Римом (Москвою) был именно Херсонес (Севастополь) – город великой исторической миссии и великий талисман Руси и России, данный им свыше самой судьбой.

И все же, ведь между смертью Херсонеса и рождением Севастополя прошло не менее четырех веков, можно ли говорить в этом случае о Севастополе как о городе – продолжателе традиций древнего Херсонеса, ведь, согласно утверждению современных историков, целых восемь поколений севастопольская земля была пустынна и дика! Но так ли было все на самом деле?

В глубине души я всегда был уверен в том, что между Херсонесом и Севастополем не могло быть никакого исторического промежутка, что оба этих города составляли и составляют единое целое, что где-то, может быть, глубоко спрятанная от глаз непосвященных, но непременно существует все же какая-то сокровенная живая связь, я не мог найти никаких конкретных фактов, подтверждающих мои предположения. Но все равно я настойчиво искал и просто не мог не найти ту священную нить Ариадны, соединяющую два города в единое, неразрывное целое. Да, она на самом деле оказалась столь тонкой и почти призрачной, эта тончайшая, но самая живая связь Херсонеса и Севастополя, что разглядеть ее можно было только при самом пристальном, почти микроскопическом рассмотрении. И все же она была!

Всего лишь через одну-единственную судьбу, всего лишь через одну-единственную жизнь, но старый Херсонес все же сумел в последнем порыве дотянуться и протянуть свою морщинистую длань рождавшемуся на своих руинах Севастополю. Господи, как бы я был счастлив, что нашел искомое, что открыл неведомое и сокровенное! Как это важно было для меня, как это было важно для всех нас, ведь теперь с уверенностью можно сказать, что Гераклея сумела сберечь пусть малую, но чрезвычайно важную частичку старого священного города и посредством ее вдохнуть душу в жизнь новостроящегося града, тоже ставшего вскоре священным для каждого россиянина! И это не миф, не натяжка предвзятого историка-литератора, эта та реалия, от которой невозможно отвернуться и которую не сможет отвергнуть никто!