Чтение онлайн

– Я не верю предрассудкам!

К сожалению, полную достоверность рассказа Титова о 13 рублях, заплаченных Железновым за саблю, проверить уже невозможно. Во время обороны Севастополя лейтенант Титов погиб на бастионе.

Впрочем, Железнов, говоря о существующем проклятии сабли, мог вполне сознательно не рассказать своему товарищу всю правду о приобретении этого страшного оружия. Если принять во внимание еще одну версию попадания сабли к Железнову, то становится вполне объяснимым то, почему Железнов мог не назвать имени предыдущего хозяина сабли.

Согласно этой второй версии, привезенная сабля принадлежала самому Лермонтову и даже якобы была при нем в день трагической дуэли с Мартыновым. Именно эта, проклятая кем-то много-много лет назад сабля, по мнению сторонников данной версии, и стала истинной причиной смерти поэта. Взяв ее с собой, Лермонтов принял на себя и древнее проклятие.

Можно осторожно предположить, что любящий оружие Лермонтов имел несколько сабель, в том числе и ту, что затем досталась приехавшему в Пятигорск Железнову.

Шли годы. Корнилов стал уже вице-адмиралом и, будучи начальником штаба Черноморского флота, по существу возглавил весь флот. Железнов получил лейтенантские погоны и стал адъютантом Корнилова. В 1853 году началась Крымская война. Железнов по-прежнему в любимцах у Корнилова. Именно ему он доверяет самые ответственные поручения, где требуется не только исполнительность, но и творческая инициатива. Именно Железнова он отправляет на пароходе «Еникале» в Редут-Кале для следования в Тифлис с письмом князя Меншикова кавказскому наместнику М.С. Воронцову.

Сразу же по прибытии из Тифлиса Железнов был послан на «Владимире» на разведку к берегам Румелии осмотреть Балчик, Варну, Сизополь и Бургас, чтобы в случае обнаружения турецкого флота известить Черноморский флот. Однако турки так и не рискнули выйти из Босфора.

Друзьям в те дни Железнов говорил, что трудится на пределе физических и психических сил, при этом его поддерживает только то, что вице-адмирал Корнилов трудится еще больше.

Тем временем в море для поиска и уничтожения турецкого флота вышла эскадра вице-адмирала Нахимова. Вскоре в Синопской бухте была обнаружена эскадра Осман-паши. Российские корабли блокировали ее, готовясь к решающей атаке.

Получив известие об обнаружении неприятельского флота у Синопа, Корнилов немедленно поднимает свой флаг на сильнейшем черноморском пароходе-фрегате «Владимир» и устремляется на помощь Нахимову. Вместе с Корниловым вышел в море и его адъютант.

Пятого ноября с рассветом «Владимир» подошел на вид Анатолийского берега против Пендереклии. Море штормило, и «Владимир», зарифив паруса, едва выгребал паровой машиной против ветра. Ранним утром 5 ноября 1853 года впередсмотрящий с салинга закричал:

– Дым! На правом траверзе вижу пароходный дым!

«Владимир» начал быстро сближаться с неизвестным пароходом, и к восьми утра были уже видны его рангоут и труба. Пароход, преследуемый «Владимиром», начал попеременно менять свой курс, то направляясь к берегу, то удаляясь в море. Когда на нашем пароходе были в четверть десятого подняты рангоут и Андреевский флаг, неизвестный пароход принял вызов. Он поднял турецкий флаг и повернул прямо на «Владимир». Это был турецко-египетский пароход «Перваз-Бахри».

«Перваз-Бахри» пошел в отрыв. Начался бой. Наш огонь, не в пример туркам, отличался меткостью, и уже один из первых снарядов сбил с турецкого парохода флагшток с флагом, который скоро, впрочем, был заменен другим. Стараясь нащупать слабые места противника, командир «Владимира» капитан-лейтенант Бутаков с первых минут сражения непрерывно маневрировал. Вице-адмирал Корнилов, полностью доверяя командиру парохода-фрегата, в ход боя не вмешивался. Окутываясь клубами черного порохового дыма, два парохода медленно крутились один подле другого. Турки сражались отчаянно, но русские моряки противопоставили им великую решимость и мужество. Не сразу, постепенно наши стали одолевать.

К одиннадцати часам утра турецкий пароход уже потерял все шлюпки, рангоут, дымовая труба зияла пробоинами. Ответный огонь с «Перваз-Бахри» начал быстро слабеть.

– Неприятель выдыхается! – оглянулся на Бутакова стоявший рядом Корнилов. – Нужен решающий удар! Готовьте абордажную партию к атаке!

– Разрешите мне возглавить абордаж? – обратился к Корнилову стоявший весь бой рядом с ним Железнов.

Вице-адмирал кивнул.

Железнов кинулся вниз в каюту, чтобы взять оружие.

Под форштевнем «Владимира» кипела пена. Пароход-фрегат быстро сближался с турецким пароходом. Наверх выскочил запыхавшийся Железнов, на ходу пристегивая саблю. Взобравшись на кожух колеса, где уже стоял Корнилов, он приготовился возглавить атаку. Мгновение спустя пущенным в упор турецким ядром лейтенант был буквально разорван надвое. Смерть адъютанта была мгновенной. Скорее всего, Железнов погиб, так и не успев ничего понять. Кровью павшего адъютанта обрызгало стоявшего рядом Корнилова.

Сойдясь борт в борт, противники перешли на картечь. Около полудня точным попаданием с «Владимира» был тяжело ранен капитан турецкого парохода. С гибелью своего капитана турки практически прекратили сопротивление. О финале боя вице-адмирал Корнилов писал в своем донесении: «В 13.45 мы были уже от него на расстоянии не более кабельтова и действовали несколько минут носовыми орудиями – все наши ядра ложились в корпус парохода, – потом, положив вдруг влево, легли на параллель ему на пистолетный выстрел и сделали залп, причем он спустил флаг и остановил машину. А мы пробили “дробь”».

Наибольшей потерей в сражении с «Перваз-Бахри» была смерть лейтенанта Железнова. По возвращении в Севастополь останки лейтенанта Железнова были погребены на городском кладбище. Могила бывшего корниловского адъютанта сохранилась на старом городском кладбище до сегодняшних дней.

Саблю, снятую с мертвого тела, Корнилов взял на память о своем верном помощнике и соратнике. Среди товарищей и сослуживцев Железнова сразу же вспомнили его давний рассказ о проклятой сабле, которая, в конце концов, погубила и самого Железнова. Неизвестно в точности, знал ли об этом страшном предании Корнилов. Однако, принимая во внимание его долгую совместную службу с Железновым и их достаточно доверительные, близкие отношения, вполне возможно предположить, что легенду о проклятой сабле он знал. Но это все же не помешало Корнилову оставить ее при себе. Скорее всего, вице-адмирал вовсе не предполагал, что когда-нибудь ему придется, вооружившись этой саблей, идти в бой. Он взял ее просто как память о погибшем сослуживце.

В октябре 1854 года англо-французский флот и армия, взяв в кольцо главную базу Черноморского флота, начали осаду Севастополя. Защиту города возглавил вице-адмирал Корнилов. Он в считаные дни сумел возвести бастионы, поставить там снятые с кораблей орудия и укомплектовать их расчеты. Пятого октября началась первая бомбардировка города и укреплений.

С раннего утра Корнилов был в гуще событий, он организовал доставку припасов на передовые позиции и распределял резервы, вдохновлял защитников и отдавал приказы. Отправляясь утром на боевые позиции, вице-адмирал случайно увидел висящую на стене саблю Железнова и, недолго думая, прицепил ее на пояс. Все ожидали возможного штурма города, и сабля в данной ситуации могла оказаться нелишней. Почему Корнилов в тот момент не надел свою собственную саблю, нам неизвестно. Может, потому, что очень торопился и схватил то, что попалось под руку. В горячке событий первой бомбардировки города он, даже если и знал раньше о сабельном проклятии, в тот момент просто не вспомнил о нем.