Чтение онлайн

Когда он исчез в темноте, Конюхов вздохнул:

— Надо бы с ним письма послать. А то… — Он не договорил.

— Кто хочет, пусть пишет, — отозвался Яковенко. — Завтра пошлем.

Его тон вселил уверенность, что и завтра можно будет отправиться к своим.

Ночью гитлеровцы вылазок не предпринимали. Под прикрытием темноты они рыли шурф, чтобы заложить тол под блиндажом, попытаться взорвать советских воинов на воздух.

Сидоров вернулся нескоро. На спине у него был увесистый вещевой мешок, за пазухой насованы гранаты, на поясе висело несколько фляг.

— «Рябина», — шепнул он, боясь как бы товарищи не переполошились, что к ним подкрадываются гитлеровцы.

— Сидоров! — радостно окликнул его дежуривший у блиндажа Яковенко, схватил за руку, помог подняться в блиндаж.

Не снимая ноши, Сидоров поднес руку к пилотке и отрапортовал:

— Командир полка приказал держаться. Вы, говорит, теперь мой правый фланг. А гитлеровцев скоро отгоним, недолго им над вашими головами сидеть, — Сидоров скинул на нары мешок, неторопливо стал выкладывать из-за пазухи гранаты. Казалось, им не будет конца. Потом развязал мешок, вынул несколько буханок хлеба, подмигнул, стал выкладывать пачки махорки, которые сразу привлекли жадное внимание. Достал еще несколько банок консервов, тряхнул мешок я пояснил: — Остальное — патроны, я их в бумагу завернул, чтобы не бренчали, — и спросил деловито:

— Воды достали?

— Принесли! — успокоил его Яковенко. — Конюхов с Андрусевичем сходили.

— Я на всякий случай одну флягу прихватил, — сказал Сидоров, отстегнул от пояса одну из фляг. Щелкнул пальцем по другой, подмигнул Матусову. — А это наши боевые граммы. — И, отстегнув флягу, протянул ее сержанту.

Одна из пачек с махоркой была тотчас разорвана, солдаты вертели толстенные самокрутки, чтобы накуриться за все прошедшие сутки. Cидоров присел на нары, отер тыльной стороной руки пот со лба, расстегнул воротник гимнастерки. Он не вдавался в подробности своего опасного путешествия, но товарищи и так понимали: нелегко было пробраться с тяжелой ношей вдоль берега, под кручей, занятой гитлеровцами. Но, несмотря на усталость, главный подарок он все же приберег напоследок. Несколько раз глубоко вздохнув, прогоняя усталость, полез в карман брюк, достал несколько номеров газет.

— Обращение царицынцев и ответ сталинградцев! — торжественно сказал он, протягивая газеты сержанту.

Матусов, уже принявшийся нарезать хлеб, отложил нож, подошел поближе. Все сгрудились вокруг Яковенко, только Петров караулил в двери тамбура. Яковенко взял номер газеты и стал читать обращение царицынцев.

— Не сдавайте врагу наш любимый город, — звучал его голос под низким накатом блиндажа. — Бейтесь так, чтобы слава о вас, как о защитниках Царицына, жила в веках.

Карманный фонарик освещал лишь газетный лист, но солдатам казалось, что они видят весь Сталинград, всех его защитников, присягнувших на безграничную преданность Родине. Видят всю советскую землю, поднявшуюся на помощь воинам Сталинграда.

Когда Яковенко закончил чтение, Матусов повернулся к Сидорову и озабоченно спросил:

— Про наступление что слыхать?

— Командир полка ничего не говорил, — степенно ответил Сидоров. — Сказал только: скоро гитлеровцев с берега прогоним. — Помолчал и добавил — Среди солдат разговор идет, что скоро должно быть. Выдыхаются гитлеровцы! Кинутся в атаку, а как под огонь попадут, так сразу бежать.

Яковенко потушил фонарь, чтобы зря не расходовать батарейку. Сидя в темноте, прорезаемой лишь вспышками самокруток, чтобы выхватить чье-нибудь лицо, солдаты вели неторопливую беседу, обсуждали, где должно начаться наступление, скоро ли погонят гитлеровцев.

Утром над блиндажом стали греметь разрывы нашей артиллерии. Потом раздался такой взрыв, что тряхнуло весь блиндаж: это взлетел на воздух привезенный гитлеровцами тол.

После этого взрыва гитлеровцы отошли с края обрыва. День прошел спокойно. Но уже в сумерках они прикатили по ходам сообщения несколько бочек с бензином, разбили их и подожгли потекший бензин. Минут десять над блиндажом проносился огненный водопад. Но, врытый глубоко в землю, блиндаж по-прежнему был неуязвим.

Ночью гитлеровцы предприняли новую вылазку на берег, они думали, что с блиндажом все покончено. Вернуться обратно им не удалось: всех перестреляли и перебили гранатами.

Седьмого ноября гарнизону «Рябины» пришлось перестрелять еще с десяток гитлеровцев, устремившихся к воде. Защитники блиндажа и не догадались о том, что это была последняя попытка противника сломить защитников Сталинграда и овладеть городом. Лишь участившаяся стрельба орудий и «катюш» говорила о том, что в городе идет тяжелый бой.

Потом наступило затишье. По Волге сплошной массой шли большие льдины.

В ночь на 19 ноября защитников блиндажа разбудил далекий, но неумолчный грохот артиллерии. Вздрагивала земля, покачивался дощатый пол под ногами. Стоя в тамбуре, солдаты прислушивались к нарастающему гулу и смотрели в темноту счастливыми глазами. Началось наступление!

Через несколько дней гарнизон «Рябины», поддерживая наступление соседей, поднялся на откос. Отсюда снова был виден весь Сталинград, опоясанный огнями разрывов. Они гремели в центре города, на Мамаевом кургане, на заводских территориях, в заводских поселках.

Немногочисленная группа Яковенко соединилась с батальоном и продвигалась к заводскому поселку.

— «Рябина»! — с гордостью говорили солдаты-сталинградцы, показывая друг другу на защитников ранее никому не известного блиндажа, ставшего крепостью на пути врага к великой русской реке.

Морозным, сияющим утром 31 января, после короткого боя в центре Сталинграда на площади Павших борцов сложила оружие южная группа войск 6-й немецкой армии генерала-фельдмаршала Паулюса.

…Прежде чем достичь центра города, нашим войскам пришлось выдержать жестокие полуторамесячные бои южнее Сталинграда, на холмах в районе балки Караватки и речки Червленой, прорвать три пояса укреплений — два внешних обвода и так называемый внутренний сталинградский обвод.

Вспоминаются декабрьские бои на высотах южнее Сталинграда. В снежной, безлесной степи гулял яростный северо-восточный ветер. Он обжигал лицо; проникал сквозь полушубок и валенки.

…Суровая зима в Поволжье. Даже жители Севера, легко переносящие в своем краю морозы в сорок-пятьдесят градусов, зябнут здесь в волжской степи на ветру.

По снежной дороге идут пехотинцы. Суровы почерневшие от ветра лица бойцов, не слышно ни песен, ни шуток, ни веселого разговора — труден путь наступления.

С высоты южнее Сталинграда в ясную погоду хорошо просматривается на многие километры вся местность: на восток к Волге, на юг, на север. Таких высот возле Сталинграда две: одна в северо-западной части города — знаменитый Мамаев курган — и еще эта — Южная высота. Захваченная в свое время противником, она обеспечивала ему господство над южным предместьем города и в то же время не позволяла нашим частям наблюдать за противником, скрывала подход его резервов.

Командование армии поставило перед дивизией полковника Сафиуллина задачу — захватить Южную высоту и позиции врага к западу от нее. Заблаговременно велась усиленная разведка. Ночью накануне наступления саперы военного инженера Осипова под яростным пулеметным огнем противника проделали проходы в минных полях.