Чтение онлайн

«Все, чем мы питаем свою духовную природу, все, что дает красоту и достоинство нашей жизни в области религии, науки и искусства, – все это выросло на почве образованного общежития, обусловленного государственными порядками», – говорит Вл. Соловьев.

«Тем, что мы представляем собой, что есть у нас, мы во многом обязаны прошлому, обязаны своей нации, мы в долгу у нее, и отвергать этот долг, разрывать с нею не имеем нравственного права. Если есть способности и обязанности у отдельных людей, тем более тем серьезнее они у целой нации. И народ не имеет права пренебрегать ими, отрекаться от того, что дано ему, что выработано, развито им в многовековой жизни. Своей, национальной жизнью он внесет в общую мировую борьбу за добро больше, чем жизнью чужой, обесцвеченной, интернациональной» (М.Н. Дурново).

Наш знаменитый историк Карамзин говорит следующее: «Патриотизм есть любовь к благу и славе Отечества и желание способствовать им во всех отношениях.

Человек любит место своего рождения и воспитания. Сия привязанность есть общая для всех людей и народов, она есть дело природы и должна быть названа физической. Родина мила сердцу не местными красотами, не ясным небом, не приятным климатом, а пленительными воспоминаниями. Любовь к гражданам или людям, с которыми росли, воспитывались и живете, есть вторая, столь же общая, как первая, местная или физическая, но действующая в некоторых местах сильнее, ибо время утверждает привычку».

Известный русский церковный оратор, харьковский архиепископ Амвросий говорит следующее: любви нельзя ни учить, ни учиться. Любовь есть чувство свободное. Так и любви к Отечеству никто не учит. Она есть одна из самых крепких естественных привязанностей человека. Можно только содействовать ее расширению и возвышению. Это многообнимающее чувство любви к Отечеству состоит из различных привязанностей, как страна, язык, вера, нрав и обычаи и проч.

Есть мыслители, которые не только не признают, но даже порицают узкий эгоистический национализм и проповедуют всечеловечество, интернационализм и космополитизм, то под фирмой христианства, то под фирмой социализма. К этой группе антинационалистов принадлежит и наш мыслитель настоящего времени, Вл. Соловьев. Но и он должен был сделать уступку в силу неизбежной необходимости. «Каждая нация – живой орган единого тела – человечества – выполняет особенную свою функцию во всемирной истории, – каждая нация имеет своего рода миссию. Национальное чувство и патриотизм, старающиеся сохранить и развить народную самостоятельность и в жизни, и в мысли, имеют оправдание с точки зрения всечеловеческой. Ибо если народность есть орган всечеловеческого организма, то что же это будет за организм, состоящий из безжизненных и бессильных органов, – что же это будет за человечество, состоящее из бессильных и бесформенных народностей. Принадлежа к известному народу, мы волей-неволей причастны народной самобытности, народному характеру и типу, мы неизбежно налагаем свой национальный отпечаток на все, что мы делаем, – «хорошее и дурное».

Итак, национализм есть проявление бессознательное, инстинктивное и прирожденное и проявление сознательное, логический вывод из национального бытия, то есть национальное чувство и национальное сознание. Значит, национализм есть слагаемое из национального чувства и национального сознания.

Всякое государство живое и действующее должно быть исполнено национализма. Это его душа. Это его сущность. Это его бытие. Космополитическое государство – аморфная, бесформенная масса. То же и с человеком. Что такое человек без нации? Быть может, это идеал. Но идеал в реальной жизни – нечто отвлеченное, бессильное и обречен на гибель. Человек без нации – то же, что дерево без рода. Дерево – ни груша, ни слива, ни яблоня – в природе не нужно. Требуется или то, или другое, или третье. Человек-идеал – человек будущего. Космополит – не живой человек, а, как метко сказал Карамзин, «существо метафизическое». Тургенев устами Лежнева еще резче выразился по этому поводу: «Россия без каждого из нас обойтись может, но никто из нас без нее обойтись не может. Горе тому, кто это думает, двойное горе тому, кто действительно без нее обходится. Космополит – это нуль; хуже нуля; вне народности – ни художества, ни истины, ни жизни, ничего нет! Без физиономии нет даже идеального лица; только пошлое лицо возможно без физиономии». Он чужд всему, и ему чуждо все. Это есть миф, это – схоластика. Теперь может быть или немец, или француз, или японец, или русский, – а человек исчезнет с лица земли, как исчезли мамонты, ихтиозавры и проч.

Великие нации потому и сильны, что они национальны. Они составились не только из своего племени, но и из поглощенных ими народов. Потому эти великие нации, будучи глубоко национальными, в то же время могут и должны быть и державными и господствующими. Если же соподчиненные им нации не будут ими придерживаемы, то самая сила и мощь державной нации будет подорвана, ибо каждая из этих наций будет стремиться стать равносильной и политически равноправной и тем самым ослабить мощь и державу господствующей нации.

В этом отношении поучительны слова Рузвельта: «Мы должны сделать из них (иностранцев-переселен-цев) американцев во всех отношениях: по языку, политическим взглядам и принципам, по пониманию и отношению к церкви и государству. Мы приветствуем немца, ирландца, стремящихся стать американцами, но нам не нужно чужеземцев, не желающих отказаться от своей национальности. Нам не нужны немцы-американцы, ирландо-американцы, образующие особый слой в нашей общественной и политической жизни. Мы никого не можем признавать, кроме американцев…» И это говорит социал-демократ… А чем же мы хуже американцев…

Но, имея за собой все права превосходства и физического и культурного, державная нация должна все силы своего превосходства употреблять на то, чтобы и соподчиненные ей нации развивались и физически, и материально, и нравственно, и умственно. В том и заключается ее собственная сила и собственная мощь, чтобы соподчиненные нации поднять до себя и дать возможность и им использовать все блага своей культуры. Но взамен этого она имеет полное право требовать, чтобы соподчиненные ей народности развивались и совершенствовались в единении с целями, намерениями и стремлениями с нею, господствующей нацией, ибо благо господствующей нации заключается в благе соподчиненных наций и благо соподчиненных наций – в благе господствующей нации.

Я позволю себе сказать несколько слов о государстве и государственности.

Профессор А.Д. Градовский [20] говорит следующее: «Каждая страна, входящая в состав государства, необходимо должна слиться с ним в одно целое, вступить с ним в органическое соединение, сделаться неразрывною частью одного целого. Пока существуют в государстве племенные оттенки, мнения различные, настолько сильные, что они могут внести рознь в общегосударственную жизнь, развитие его нельзя считать оконченным. Оно не достигло коренного условия своего существования: национального единства, и чем больше мы видим в данном государстве местностей и племен, состоящих на особом положении, тем дальше это государство от полного развития своих национальных начал, тем больше препятствий и трудов предстоит ему преодолеть».

«Но государство не стирает всех местных особенностей, и, ввиду этих особенностей, местное население должно быть снабжено известной суммой прав, дарованных ему общим законодательством, причем местная администрация должна быть поставлена в возможность действовать сообразно с условиями времени и места, и самодеятельности общества. Однако введение в эти местности настоящего самоуправления дало бы легальную жизнь не только сродным нам общественным элементам, но и враждебным для нас началам. Поставленные друг подле друга начала эти вступили бы в борьбу и, принимая низкий уровень образования и слабое экономическое положение дружелюбной для России части общества, обеспечили бы преобладание враждебных ей стремлений. В этих случаях самоуправление в указанных областях означало бы освящение сепаратных, антигосударственных, антинациональных и даже противообщественных стремлений, которые привели бы к подавлению здоровых общественных сил и торжеству враждебной для нас политики. Попечительство правительства в таких местностях, естественно, должно быть направлено к поддержанию русских начал, а не к развитию земских учреждений в том виде, как они возможны в других областях нашего Отечества».

Петр Струве [21] говорит следующее: «Интеллигенция страны должна пропитаться тем духом государственности, без господства которого в образованном классе не может быть мощного и свободного государства… государственная мощь невозможна вне осуществления национальной идеи. Национальная идея современной России есть примирение между властью и проснувшимся к самосознанию и самодеятельности народом, который становится нацией. Государство и нация должны органически слиться».

Тот же Струве продолжает: «Всякая крупная нация стремится создать себе государственное тело. Но идея и жизнь нации всегда шире, богаче и свободнее идеи и жизни государства…»

Я позволю себе привести здесь еще мнение по этому поводу профессора Локтя [22] .

«Национальное начало является естественной и могущественной объединительной силой для общественных групп не только независимо, но даже в известных случаях и вопреки социально-экономическим их интересам… Вот почему национальное единство нации – первейший запас внутренней ее сплоченности, первейший запас более ровного, эволюционного ее политического развития. Разноплеменность нации усложняет процесс ее объединения, ее государственного развития, так как нет и никогда не может быть национальных групп абсолютно равносильных, а бесспорная наличность национального объединения этих групп неизбежно толкает их на общественную борьбу с другими национальными группами… Ясное национальное самосознание облегчит общественную борьбу группы за ее интересы и будет способствовать росту ее общественной силы. Особенно необходимо это национальное самосознание для мелко и среднеимущих масс буржуазии, которые мы с полным правом можем называть мелкой и средней имущественной демократией.