Любовник розы — соловейПрислал тебе цветок сей милый,Он станет песнею своейВсю ночь пленять твой дух унылый.Он любит петь во тьме ночей,И песнь его дышит тоскою;Но с обнадеженной мечтоюСпоет он песню веселей.И с думой тайною моейТебя коснется пенья сладость,И напоет на сердце радостьЛюбовник розы — соловей.<1826>
177
Перевод песни Зюлейки из турецкой повести Д. Г. Байрона «Невеста Абидосская». Музыка Алябьева (1832), Кочетова.
Вечерний звон, вечерний звон! Как много дум наводит онО юных днях в краю родном, Где я любил, где отчий дом.И как я, с ним навек простясь, Там слушал звон в последний раз!Уже не зреть мне светлых дней Весны обманчивой моей!И сколько нет теперь в живых Тогда веселых, молодых!И крепок их могильный сон; Не слышен им вечерний звон.Лежать и мне в земле сырой! Напев унывный надо мнойВ долине ветер разнесет; Другой певец по ней пройдет.И уж не я, а будет он В раздумьи петь вечерний звон!<1827>
178
Перевод стихотворения Т. Мура «Those evening bells». Посвящено Татьяне Сергеевне Вейдемейер, другу семьи Козловых. Музыка Алябьева (1830, наиболее популярна), Ю. Арнольда, Бахметьева, Гречанинова, Монюшко, А. Рахманинова, Воротникова, Золотарева (смешанный хор).
Ночь весенняя дышалаСветло-южною красой;Тихо Брента [181] протекала,Серебримая луной;Отражен волной огнистойБлеск прозрачных облаков,И восходит пар душистойОт зеленых берегов. Свод лазурный, томный ропотЧуть дробимыя волны.Померанцев, миртов шепотИ любовный свет луны,Упоенья ароматаИ цветов, и свежих трав,И вдали напев Торквата [182]Гармонических октав [183] — Все вливает тайно радость,Чувствам снится дивный мир,Сердце бьется; мчится радостьНа любви весенний пир,По водам скользят гондолы,Искры брызжут под веслом,Звуки нежной баркаролы [184]Веют легким ветерком. Что же, что не видно болеНад игривою рекойВ светлоубранной гондолеТой красавицы младой,Чья улыбка, образ милыйВолновали все сердцаИ пленяли дух унылыйИсступленного певца? Нет ее: она тоскоюВ замок свой удалена;Там живет одна с мечтою,Тороплива и мрачна.Не мила ей прелесть ночи,Не манит сребристый ток,И задумчивые очиСмотрят томно на восток. Но густеет тень ночная;И красот цветущий рой,В неге страстной утопая,Покидает пир ночной.Стихли пышные забавы,Все спокойно на реке,Лишь Торкватовы октавыРаздаются вдалеке. Вот прекрасная выходитНа чугунное крыльцо;Месяц бледно луч наводитНа печальное лицо;В русых локонах небрежныхРисовался легкий стан,И на персях белоснежныхИзумрудный талисман! Уж в гондоле одинокойК той скале она плывет,Где под башнею высокойМоре бурное ревет.Там певца воспоминаньеВ сердце пламенном живей,Там любви очарованьеС отголоском прежних дней. И в мечтах она внимала.Как полночный вещий бойМедь гудящая сливалаС вечно шумною волной.Не мила ей прелесть ночи,Душен свежий ветерок,И задумчивые очиСмотрят томно на восток. Тучи тянутся грядою,Затмевается луна;Ясный свод оделся мглою;Тьма внезапная страшна.Вдруг гондола осветилась,И звезда на высотеПо востоку покатиласьИ пропала в темноте. И во тьме с востока веетТихогласный ветерок;Факел дальний пламенеет, —Мчится по морю челнок.В нем уныло молодаяТень знакомая сидит,Подле арфа золотая,Меч под факелом блестит. Не играйте, не звучите,Струны дерзкие мои:Славной тени не гневите!..О! — свободы и любвиГде же, где певец чудесный?Иль его не сыщет взор?Иль угас огонь небесный,Как блестящий метеор?
179
Музыка Глинки, Балакирева. Поют с сокращениями.
180
П. А. Плетнев — литературный критик, профессор Петербургского университета.
181
Брента — река в Италии; впадает в Венецианский залив.
182
Торквато Тассо — итальянский поэт XVI в.
183
Октава — стихотворная строфа.
184
Баркарола — любовная песня венецианских гондольеров; музыкальная форма.
О ты, ночь моя, ноченька,Ночь ты лунная, ночь морозная,Как тревожишь ты сердце томное,Сердце томное — безнадежное! Страшно мне: мой уголокКак могила вкруг чернеет;Разведу я огонек —Дуб трещит и пламенеет,Свет багровый на стенахЧудно зыблется в очах,И дохнуть не смею я, —Тени бродят вкруг меня. О, зачем я рожденаВянуть бедной сиротою;Жизнь моя отравленаНеотступною тоской;Светлый призрак в тяжком снеНа беду являлся мне;Даль мою затмил туман —Сердцу был во всем обман. На заре весны моейГолубка я приучила;Он был друг невинных дней.О, как я его любила!Снегом белым он сиял,Томно, нежно ворковал;Но, как легкий ветерок,Улетел мой голубок. В бедном садике моемРдела роза полевая.Любовалась я цветком;Часто горе забывая,К розе с свежею волнойЯ бежала в летний зной.Туча бурная нашла —Розу молния сожгла. Был друг милый у меня!..Ночь, ты знаешь, ты видала.Как в пылу безумном яДруга к сердцу прижимала;Вспомни: он твоей лунойМне клялся, что будет мой. —Но тень бродит… страшно мне!Не душней в могильном сне. О ты, ночь моя, ноченька,Ночь ты лунная, ночь морозная,Как тревожишь ты сердце томное,Сердце томное, — безнадежное!
185
Подражание стихотворению немецкого поэта И. Г. Якоби. См. также: «Песня» («Где фиалка, мой цветок…») В. А. Жуковского.
«Прости, прости, мой край родной! Уж скрылся ты в волнах;Касатка вьется, ветр ночной Играет в парусах.Уж тонут огненны лучи В бездонной синеве…Мой край родной, прости, прости! Ночь добрая тебе!Проснется день; его краса Утешит божий свет;Увижу море, небеса, — А родины уж нет!Отцовский дом покинул я; Травой он зарастет;Собака верная моя Выть станет у ворот.Ко мне, ко мне, мой паж младой! Но ты дрожишь, как лист?Иль страшен рев волны морской? Иль ветра буйный свист?Не плачь: корабль мой нов; плыву Уж я не в первый раз;И быстрый сокол на лету Не перегонит нас».— «Не буйный ветр страшит меня, Не шум угрюмых волн;Но не дивись, сир Чальд, что я Тоски сердечной полн!Прощаться грустно было мне С родимою, с отцом;Теперь надежда вся в тебе И в друге… неземном.Не скрыл отец тоски своей, Как стал благословлять;Но доля матери моей — День плакать, ночь не спать».— «Ты прав, ты прав, мой паж младой! Как сметь винить тебя?С твоей невинной простотой, Ах, плакал бы и я!Но вот и кормщик мой сидит, Весь полон черных дум.Иль буйный ветр тебя страшит? Иль моря грозный шум?»— «Сир Чальд, не робок я душой, Не умереть боюсь;Но я с детьми, но я с женой Впервые расстаюсь!Проснутся завтра на заре И дети и жена;Малютки спросят обо мне, И всплачется она!»— «Ты прав, ты прав! И как пенять,Тебе нельзя не горевать: И муж ты и отец!Но я… Ах, трудно верить мне Слезам прелестных глаз!Любовью новою оне Осушатся без нас.Лишь тем одним терзаюсь я. Не в силах то забыть,Что нет на свете у меня, О ком бы потужить!И вот на темных я волнах Один, один с тоской!И кто же, кто по мне в слезах Теперь в стране родной?Что ж рваться мне, жалеть кого? Я сердцем опустел,И без надежд и без всего, Что помнить я хотел.О мой корабль! с тобой я рад Носиться по волнам;Лишь не плыви со мной назад К родимым берегам!Далеко на скалах, в степи Приют сыщу себе;А ты, о родина, прости! Ночь добрая тебе!»<1824>
186
Из первой песни поэмы «Паломничество Чайльд-Гарольда» Д. Г. Байрона. В песенном бытовании, особенно в тюремной среде, переосмыслена. Упоминают Ф. М. Достоевский («Записки из мертвого дома»), Вс. Крестовский («Петербургские трущобы»).
Когда пробьет печальный час Полночной тишины,И звезды трепетно горят, Туман кругом луны, —Тогда, задумчив и один, Спешу я к роще той,Где, милый друг, бывало, мы Бродили в тьме ночной.О, если в тайной доле их Возможность есть душамСлетать из-за далеких звезд К тоскующим друзьям —К знакомой роще ты слетишь В полночной тишине,И дашь мне весть, что в небесах Ты помнишь обо мне!И, думой сердца увлечен, Ту песню я пою,Которой, друг, пленяла ты Мечтательность мою.Унылый голос ветерок Разносит в чуткой тьме,В поляне веет и назад Несет его ко мне.А я… я верю… томный звук От родины святой —На песнь любимую ответ Души твоей младой.<1828>
187
Перевод стихотворения Т. Мура из его цикла «Ирландские мелодии». Музыка Дерфельдта.
Море синее, море бурное,Ветер воющий, необузданный,Ты, звезда моя полуночная, —Ах, отдайте мне друга милого!Где он? где? скажи мне, мореЧем в далекой сторонеОн свое лелеет горе?Все ли помнит обо мне?Днем меня ли ищут очи,Я ль одна в его мечтах,И меня ль во мраке ночиВидит он в тревожных снах?Ты, всегда везде летая,Ветер, ветер, знаешь все:Заставал ты, как, вздыхая,Шепчет имя он мое?Как, в раздумье и печальный,Жадный взор стремит к волнамИ мой локон, дар прощальный,Жмет к пылающим устам?Светлый друг тоски мятежной.Полуночная звезда!Будь вожатою надежной,Нашей радостью всегда;Ты пред ним святой красоюЗнаком будь любви моей…Если ж он пленен другою,О звезда! затмись скорей!Скоро год уже промчится,Как со мной расстался он,А в разлуке часто снитсяПоневоле страшный сон.Дух сомненье сокрушило:Мне ль измену пережить? —Лучше то, что сердцу мило,Потерять, а не делить.Но я верю, я мечтаю,Что я с ним соединюсь,Я волненье дум стесняю —Я измены не боюсь;Чуть коснется страх случайный —Я маню надежду вновь…Есть у сердца вестник тайный:Не обманет он любовь!Море синее, море бурное,Ветер воющий, необузданный,Ты, звезда моя полуночная, —Ах, отдайте мне друга милого!<1835>
188
Упоминает А. М. Горький («Тюрьма»).
ЕГОР АЛАДЬИН
(1796–1860)
176. «Солнце скрылось за горами…»
Солнце скрылось за горами,Вечер мрачный настает;Над сребристыми водамиВетерок прохладу льет.Дремлет бор; лишь там над лугом,Где ручей катит волну,Соловей с любезным другомНарушают тишину.Месяц полный, величавый,Луч прорезав в облаках,Среди темныя дубравыОтразился на водах.Погруженный в мрачну думу,Там, где крадется струя,Там, древес внимая шуму,Там мечтал безмолвно я.Ты по-прежнему катишься,Ручеек, между кустов;Ах! почто не удалишьсяТы от этих берегов?Быстро время то промчалось,Как с Лилетой я гулял!Сердце счастьем наслаждалось,И я — всё позабывал.Ручеек! ты был свидетельДней отрады и утех.Время, грозный разрушитель,Ты умчало игры, смех!Что ж осталось? — ВспоминаньяСчастья, радости моей;Мой удел — одни страданья,Цепь печальных жизни дней.<1824>
Стучат барабаны,Свисток заиграл;С дружиною браннойМой друг поскакал!Он скачет, качаетБольшое копье…С ним сердце мое!..Ах, что я не воин!Что нет у меняКопья и коня!За ним бы помчаласьВ далеки краяИ с ним бы сражаласьБез трепета я!Враги пошатнулись —За ними вослед…Пощады им нет!..О смелый мужчина!Кто равен тебеВ счастливой судьбе!1826
189
Перевод «Солдатской песенки» из «Эгмонта» И. В. Гёте.
Прости, мой покой!Как камень, в грудиПечаль залегла.Покой мой, прости!Где нет его,Там всё мертво!Мне день не милИ мир постыл.О бедная девица!Что сбылось с тобой?О бедная девица!Где рассудок твой?.Прости, мой покой!Как камень, в грудиПечаль залегла.Покой мой, прости!В окно ли гляжу я —Его я ищу.Из дома ль иду я —За ним я иду.Высок он и ловок;Величествен взгляд;Какая улыбка!Как очи горят!И речь, как звонВолшебных струй!И жар руки!И что за поцелуй!Прости, мой покой!Как камень, в грудиПечаль залегла.Покой мой, прости!Все тянет меня.Все тянет к нему.И душно, и грустно.Ах, что не могуОбнять его, держать его,Лобзать его, лобзатьИ, умирая, с уст егоЕще лобзанья рвать!1827
Под небом Аттики богатойЦвела счастливая семья.Как мой отец, простой оратай,За плугом пел свободу я.Но турков злые ополченьяНа наши хлынули владенья…Погибла мать, отец убит,Со мной спаслась сестра младая,Я с нею скрылся, повторяя:«За все мой меч вам отомстит!»Не лил я слез в жестоком горе,Но грудь стеснило и свело;Наш легкий челн помчал нас в море,Пылало бедное село,И дым столбом чернел над валом.Сестра рыдала — покрываломПечальный взор полузакрыт;Но, слыша тихое моленье,Я припевал ей в утешенье:«За все мой меч им отомстит!»Плывем — и при луне сребристойМы видим крепость над скалой.Вверху, как тень, на башне мшистойШагал турецкий часовой;Чалма склонилася к пищали,Внезапно волны засверкали,И вот — в руках моих лежитБез жизни дева молодая.Я обнял тело, повторяя:«За все мой меч вам отомстит!»Восток румянился зарею,Пристала к берегу ладья,И над шумящею волноюСестре могилу вырыл я.Не мрамор с надписью унылойСкрывает тело девы милой —Нет, под скалою труп зарыт;Но на скале сей неизменнойЯ начертал обет священный:«За все вам меч мой отомстит!»С тех пор меня магометанеУзнали в стычке боевой,С тех пор как часто в шуме бранейОбет я повторяю свой!Отчизны гибель, смерть прекрасной,Всё, что припомню в час ужасный;И всякий раз, как меч блеститИ падает глава с чалмою,Я говорю с улыбкой злою:«За все мой меч вам отомстит!»1825
191
Романс-баллада. Музыка Делюсто. Фольклоризируется. Варианты с иными историческими и бытовыми реалиями: «Под небом Сербии гонимой…», «На нас напали злые турки…», «Между Китаем и Манчжурой…», «Между Москвой и Ленинградом…».