Месяц плыветИ тих и спокоен;А юноша-воинНа битву идет.Ружьё заряжает джигит,И дева ему говорит:«Мой милый, смелееВверяйся ты року,Молися востоку,Будь верен пророку,Любви будь вернее!Всегда награжден,Кто любит до гроба,Ни зависть, ни злобаЕму не закон;Пускай его смерть не погубит;Один не погибнет, кто любит!Любви изменившийИзменой кровавой,Врага не сразивши,Погибнет без славы;Дожди его ран не обмоют,И звери костей не зароют!»Месяц плыветИ тих и спокоен;А юноша-воинНа битву идет!1832
224
Включено с небольшими изменениями в поэму «Беглец». Упоминает Н. Г. Чернышевский («Что делать?»). В романе эту песню поет «дама в трауре». В. И. Ленин объяснял значение этой песни «Она зовет Веру Павловну, Кирсановых в подполье. В этом же весь смысл. Вера Павловна после многолетних исканий приходит к выводу, что выход в „революции“» (Шульгин В. Памятные встречи. — Литературная газета, 16 апреля 1955).
Белеет парус одинокойВ тумане моря голубом!..Что ищет он в стране далекой?Что кинул он в краю родном?..Играют волны — ветер свищет,И мачта гнется и скрыпит…Увы! он счастия не ищетИ не от счастия бежит!Под ним струя светлей лазури,Над ним луч солнца золотой…А он, мятежный, просит бури,Как будто в бурях есть покой!<1832>
Сидел рыбак веселыйНа берегу реки;И перед ним по ветруКачались тростники.Сухой тростник он срезалИ скважины проткнул;Один конец зажал он,В другой конец подул,И будто оживленный,Тростник заговорил;То голос человекаИ голос ветра был.И пел тростник печально:«Оставь, оставь меня;Рыбак, рыбак прекрасный,Терзаешь ты меня!И я была девицей,Красавица была,У мачехи в темницеЯ некогда цвела,И много слез горючихНевинно я лила,И раннюю могилуБезбожно я звала.И был сынок любимецУ мачехи моей;Обманывал красавиц,Пугал честных людей.И раз пошли под вечерМы на берег крутой,Смотреть на сини волны,На запад золотой.Моей любви просил он…Любить я не могла,И деньги мне дарил он —Я денег не брала;Несчастную сгубил он,Ударив в грудь ножом;И здесь мой труп зарыл онНа берегу крутом;И над моей могилойВзошел тростник большой,И в нем живут печалиДуши моей младой.Рыбак, рыбак прекрасный,Оставь же свой тростник;Ты мне помочь не в силах,А плакать не привык».1832
226
Музыка Агренева-Славянского. Фольклоризировалось. При пении сокращено, изменен конец:
Рыбак, рыбак веселый,Оставь, оставь меня.Ты плакать не способен.Терзаешь ты меня.
Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей! Вот арфа золотая:Пускай персты твои, промчавшися по ней, Пробудят в струнах звуки рая.И если не на век надежды рок унес, Они в груди моей проснутся,И если есть в очах застывших капля слез — Они растают и прольются.Пусть будет песнь твоя дика. Как мой венец, Мне тягостны веселья звуки!Я говорю тебе: я слез хочу, певец, Иль разорвется грудь от муки.Страданьями была упитана она, Томилась долго и безмолвно;И грозный час настал — теперь она полна, Как кубок смерти, яда полный.1836
228
Вольный перевод стихотворения Д. Г. Байрона «Му Soul is dark» из цикла «Еврейские мелодии». Музыка Балакирева, Направника, Рубинштейна.
Скажи мне, ветка Палестины:Где ты росла, где ты цвела?Каких холмов, какой долиныТы украшением была?У вод ли чистых ИорданаВостока луч тебя ласкал,Ночной ли ветр в горах ЛиванаТебя сердито колыхал?Молитву ль тихую читалиИль пели песни старины,Когда листы твои сплеталиСолима бедные сыны?И пальма та жива ль поныне?Все так же ль манит в летний знойОна прохожего в пустынеШироколиственной главой?Или в разлуке безотраднойОна увяла, как и ты,И дольний прах ложится жадноНа пожелтевшие листы?..Поведай: набожной рукоюКто в этот край тебя занес?Грустил он часто над тобою?Хранишь ты след горючих слез?Иль, божьей рати лучший воин,Он был, с безоблачным челом,Как ты, всегда небес достоинПеред людьми и божеством?..Заботой тайною хранимаПеред иконой золотойСтоишь ты, ветвь Ерусалима.Святыни верный часовой!Прозрачный сумрак, луч лампады,Кивот и крест, символ святой…Всё полно мира и отрадыВокруг тебя и над тобой.1837
229
Солим — Иерусалим. Ср. последнюю строфу стихотворения со стихами А. С. Пушкина из поэмы «Бахчисарайский фонтан»:
Лампады свет уединенный,Кивот, печально озаренный,Пречистой девы скорбный ликИ крест, любви символ священный.
Ср. также со стихотворением А. С. Пушкина «Цветок». Музыка Прокофьева.
Расстались мы; но твой портретЯ на груди моей храню:Как бледный призрак лучших лет,Он душу радует мою.И новым преданный страстям,Я разлюбить его не мог:Так храм оставленный — все храм,Кумир поверженный — всё бог!1837
Ср. со стихотворениями А. С. Пушкина «Я вас любил, любовь ещё быть может» и Е. А. Баратынского «Уверение» («Нет, обманула вас молва»). Музыка Б. Голицына, Лишина, Малашкина, Ф. Блуменфельда, Богатырева.
231
Предполагают, что стихотворение обращено к певице П. Бартеневой. Музыка Глинки.
Слышу ли голос твойЗвонкий и ласковый,Как птичка в клеткеСердце запрыгает;Встречу ль глаза твоиЛазурно-глубокие,Душа им навстречуИз груди просится,И как-то весело,И хочется плакать,И так на шею быТебе я кинулся,1837–1838
Она поет — и звуки тают,Как поцелуи на устах,Глядит — и небеса играютВ ее божественных глазах;Идет ли — все ее движенья,Иль молвит слово — все чертыТак полны чувства, выраженья,Так полны дивной простоты.1837–1838
Отворите мне темницу,Дайте мне сиянье дня,Черноглазую девицу,Черногривого коня!'Я красавицу младуюПрежде сладко поцелую,На коня потом вскочу,В степь, как ветер, улечу.
*
Но окно тюрьмы высоко,Дверь тяжелая с замком;Черноокая далеко,В пышном тереме своем;Добрый конь в зеленом полеБез узды, один, по волеСкачет весел и игрив,Хвост по ветру распустив…
*
Одинок я — нет отрады:Стены голые кругом,Тускло светит луч лампадыУмирающим огнем;Только слышно: за дверямиЗвучномерными шагамиХодит в тишине ночнойБезответный часовой.1837
233
Музыка Паскуа, Рубинштейна (1878), С. Танеева. Имеются фольклоризированные варианты. Известна в Болгарин. Упоминает Д. Н. Мамин-Сибиряк («Золотуха»).
В минуту жизни труднуюТеснится ль в сердце грусть:Одну молитву чуднуюТвержу я наизусть.Есть сила благодатнаяВ созвучьи слов живых,И дышит непонятная,Святая прелесть в них.С души как бремя скатится,Сомненье далеко —И верится, и плачется,И так легко, легко…1839
234
Музыка Даргомыжского (конец 1830-х — 1840-е годы), Глинки, Гурилева, Булахова, Дютша, Листа, Направника и др. В XIX в. — свыше 30 композиторов. Упоминает М. Альбов («Ряса»).
И скучно и грустно, и некому руку подать В минуту душевной невзгоды…Желанья!.. что пользы напрасно и вечно желать?.. А годы проходят — все лучшие годы!Любить… но кого же?.. на время — не стоит труда, А вечно любить невозможно.В себя ли заглянешь? — там прошлого нет и следа: И радость, и муки, и все там ничтожно…Что страсти? — ведь рано иль поздно их сладкий недуг Исчезнет при слове рассудка;И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг, — Такая пустая и глупая шутка…1840