Чтение онлайн

Общий труд по истории русско-ганзейских отношений появился во второй половине XIX в. и на немецком языке. Мы имеем в виду книгу А. Винклера «Немецкая Ганза в России»[17]. Ввиду небольшого объема книги и ее чрезвычайно широких хронологических рамок (от XII в. до Петра I) автор сумел дать лишь самый общий очерк истории русско-ганзейских отношений. С точки зрения введения в научный оборот новых материалов представляет интерес появившаяся в 1871 г. статья Г. Гильдебранда о ганзейском посольстве в Новгород 1494 г., во время которого произошло закрытие немецкого двора[18]. Статья написана на основе тогда еще не опубликованных отчетов дерптского и ревельского послов, хранившихся в архиве Ревеля.

В первые десятилетия XX в. ведущая роль в разработке вопросов русско-ганзейских отношений переходит к немецким и прибалтийско-немецким историкам. Р. Гаусман и П. Остен-Сакен в своих работах проследили возрастание влияния ливонских городов на жизнь новгородской ганзейской конторы, следствием чего явился переход руководства конторой в руки ливонских городов[19]. П. Остен-Сакен во второй работе дал очерк торговли Ганзы с Псковом до середины XV в. В. Шлютер, осуществивший критическое издание скры, опубликовал также ее источниковедческое исследование[20].

Очерк русско-ганзейских торговых сношений имеется и в двухтомной работе Э. Денеля о Ганзе эпохи ее расцвета, написанной для конкурса на лучшую работу по истории Ганзы этого периода (1370–1474). В очерке история новгородско-ганзейской торговли дается на широком фоне политических и экономических связей Ганзы. И это его достоинство. Оно является и недостатком, ибо исключает возможность глубокого изучения отдельных вопросов новгородско-ганзейской торговли. Э. Денель останавливается на характере взаимоотношений между ганзейцами и новгородцами и здесь допускает тенденциозное утверждение, что одной из причин неустойчивости отношений между Новгородом и ганзейским купечеством являлись «неразвитое чувство права и низкая моральная дисциплина русских». Что касается закрытия ганзейского двора в Новгороде Иваном III, то оно, по мнению автора, было обусловлено тем, что Русское государство «хотело уничтожить все, что могло иметь значение для вновь подчиненного города», и с этой целью «раздавило сначала русское, а потом немецкое купечество в Новгороде»[21].

Названные исследования прибалтийско-немецких и немецких Историков в области новгородско-ганзейской торговли или близко связанных с нею вопросов как бы завершаются двумя капитальными трудами Л. Гетца — «Немецко-русские торговые договоры средневековья» и «История немецко-русской торговли в средние века». В известном смысле работы Л. Гетца подвели итог изучению в конце XIX — начале XX в. истории немецко-русской торговли вообще, ибо автор опирался не только на немецкую, но и на русскую литературу вопроса, в частности на работы М. Н. Бережкова и А. И. Никитского.

Первый труд Л. Гетца, содержащий подробный анализ немецко-русских торговых договоров, не является только источниковедческим. Благодаря обширному комментарию, включающему известия из различных источников и вводящему договоры в общую цепь торговых отношений, содержание работы гораздо шире ее названия. По словам автора, «комментарии к договорам являются частью самой истории торговли»[22].

Во второй работе Л. Гетц рассматривает историю немецко-русской торговли во всех ее аспектах. Это исследование Л. Гетца, как и предыдущее, делится на два отдела: один посвящен новгородской торговле, другой — двинской. Каждый из отделов в свою очередь распадается на две части: хронологическую и систематическую. В хронологической части первого отдела Л. Гетц излагает историю новгородско-ганзейских торговых отношений с момента их зарождения и до закрытия немецкого двора Иваном III. Главным вопросом этой части является вопрос о последовательной смене в руководстве новгородской торговлей трех сил — Висби, Любека, ливонских городов. В систематической части автор подробно исследует вопрос о поездках купцов, о предметах торговли, способах ее и т. д.

Вероятно, под влиянием знакомства с «Историей экономического быта Великого Новгорода» А. И. Никитского Л. Гетц отходит от присущего немецким историкам взгляда на роль Новгорода в ганзейско-русской торговле как на роль чисто пассивную. Он указывает на средства, которыми новгородцы пользовались для ограничения деятельности ганзейцев в пределах своей земли, в частности на монополию при перевозке ганзейских товаров. Л. Гетц отмечает далее усиливающуюся в начале XV в. активность торгового мореплавания новгородцев[23]. Однако, отмечая проявление активности новгородцев, Л. К. Гетц проблемы торговой политики Новгорода не ставит и, следовательно, не дает ее исследования. Закрытие немецкого двора в Новгороде Л. К. Гетц рассматривает как следствие уничтожения Иваном III торговли новгородского купечества и стремления великого князя сосредоточить торговлю с Западом в руках Москвы[24].

Из зарубежных работ последних десятилетий истории русско-ганзейских отношений посвящены статьи П. Йоханзена «Новгород и Ганза» и «Ганзейская торговля с Россией, особенно с Новгородом, в критическом рассмотрении». Первая статья П. Йоханзена носит очерковый характер. В ней дается общий обзор истории Новгорода, организации ганзейской общины в Новгороде, немецко-русских культурных связей XV в., и в заключении автор останавливается на периоде упадка ганзейской торговли в Новгороде (конец XV — начало XVII в.)[25]. Как отмечалось в советской литературе, историческим взглядам П. Йоханзена свойственно присущее ряду немецких историков преувеличение роли Ганзы в истории как Прибалтики, так и севера Европы в целом[26]. Эта черта концепции П. Йоханзена проявляется и в рассматриваемой работе: автор ставит акцент на культуртрегерскую роль Ганзы, на культурное влияние Запада, проводником которого в Новгороде было, по мысли автора, ганзейское купечество. В следующей статье П. Йоханзен анализирует два вопроса: об относительном значении восточно-западной торговли для Ганзы и России и о балансе и характере ганзейской торговли с русским востоком. Он считает, что товарообмен между Западом и Востоком в раннее средневековье не был вызван необходимостью, так как обменивались лишь предметы роскоши (меха, воск для свечей — с русской стороны, сукна, ценные изделия — с ганзейской),[27] и что удельный вес массовых товаров начинаем возрастать В русско-ганзейской торговле лишь с конца XIV в. Рассматривая второй сюжет, П. Йоханзен отмечает, что вопрос о торговом балансе русской и ганзейской сторон для XII–XV вв. решить нельзя из-за отсутствия источников; при этом автор подчеркивает, что активная заморская торговля новгородцев с конца XIII в. почти прекратилась (попытки восстановления ее на Балтийском море были неудачны), и в силу того, что немцы доставляли новгородцам товары, торговля новгородцев стала пассивной, в то время как торговля ганзейцев сохраняла активный характер[28].

Разработка вопросов истории русско-ливонских отношений конца XIV — начала XVI в. была связана в первые десятилетия XX в. также с именами прибалтийско-немецких и немецких историков.

П. Остен-Сакен, две работы которого о русско-ганзейских отношениях XIV–XV вв. мы уже назвали, написал обстоятельное, подчас скрупулезное исследование о русско-ливонских отношениях в период правления великого князя Литовского Витовта[29]. С. Фегезак изучил историю посольств ливонского магистра Вальтера фон Плеттенберга в Новгород и к Ивану III, имевших целью урегулирование русско-ганзейского конфликта и открытие немецкого двора[30]. Работы К. Штерна посвящены изучению русско-ливонской границы и изменений, которым она подвергалась в XV в., а также исследованию псковско-дерптских отношений XV — начала XVI в.[31] Г. Козак написал серию статей, в которых рассмотрел русско-ливонские отношения 70-х — начала 90-х годов XV в.[32]

Р. Кентманн посвятила свою монографию русско-ливонским Отношениям конца XV — начала XVI в.[33]

В последние десятилетия к изучению русско-прибалтийских отношений обратилась скандинавская и американская историография. В работах шведских историков А. Аттмана и С. Свенссона о русско-балтийских отношениях XVI в. имеются экскурсы в область русско-ганзейских и русско-ливонских отношений конца XV — начала XVI в. Их касаются и американские исследователи: В. Кирхнер в обобщающем труде о торговых сношениях России с Западной Европой в XV–XVIII вв. и Т. Эспер в статье «Россия и Балтика 1494–1558»[34]. И шведские, и американские ученые отмечают стремление России на рубеже XV–XVI вв. к развитию торговли русского купечества на Балтике и особенно в Ливонии. Однако в силу поставленных авторами широких задач формулировка этого тезиса не сопровождается развернутым исследованием, основанным на всей совокупности источников.

Дворянско-буржуазной историографии первой половины XIX в. и особенно буржуазной историографии второй половины XIX и XX в. принадлежит большая заслуга в деле разыскания, публикации и введения в научный оборот огромного фонда источников по истории русско-ливонских и русско-ганзейских отношений. Представители буржуазной историографии создали, как уже отмечалось, обобщающие труды о русско-ганзейской торговле и ряд специальных исследований по отдельным вопросам русско-ливонских и русско-ганзейских отношений конца XIV — начала XVI в.

Однако в силу того, что изучение русско-ливонских и русско-ганзейских отношений находилось преимущественно в руках немецких и прибалтийско-немецких историков, в центре внимания буржуазной историографии стояли в первую очередь Ганза и Ливония, их политика, отношение к русской торговле различных групп городов Ганзейского союза, деятельность магистров Ливонского ордена. Политика России (Новгорода, Пскова, а затем Русского государства) либо совсем не освещалась, либо освещалась в меньшей степени. Характерной чертой построений буржуазной историографии является также представление о пассивной роли Новгорода и Пскова в русско-ганзейских торговых отношениях; благодаря этому взаимоотношения русских земель с Ганзой выпадали из той общеисторической закономерности, которая была установлена буржуазной историографией для развития взаимоотношений Ганзы с другими европейскими странами: на определенном этапе в европейских государствах, контрагентах Ганзы (Дании, Англии, Нидерландах), началась борьба против преобладания ганзейцев в области внешней торговли. Для русских же земель подобный процесс не констатировался.