Чтение онлайн

Неизвестный корреспондент сообщал в Венецию 15 (25) июля 1695 г. о том, что под днепровские городки идет войско общей численностью в 120 тыс. человек, а еще 30 тыс. казаков Мазепы отправится на Буджак [1247] . Очевидно, что данная цифра фигурировала в документах того времени. Однако она далека от реальности. Данные о численности и структуре идущей к Казы-Кермену армии приведены в работе А. В. Багро. В составе войск Шереметева она называет Белгородский копейный полк, Белгородский рейтарский полк, Обоянский рейтарский полк, Ливенский рейтарский, Козловский рейтарский полк, семь солдатских полков Белгородского разряда, слободские казачьи полки, части Московского и Смоленского разрядных полков, а также ряд других подразделений. Всего по росписям насчитывалось 28 841 человек. Из них непосредственно в штурме Казы-Кермена участвовало 25 273 человека. Число казаков Мазепы определяется примерно в 35 тыс. человек. Гетмана также сопровождали расквартированные в Батурине стрелецкие полки (ок. 1 тыс. стрельцов). По подсчетам Багро, примерная общая численность российского войска должна была составить 60–65 тыс. человек [1248] . В подсчеты не были включены запорожские казаки (2 тыс.). Эти цифры дополняются сведениями из отписки главы Белгородского разряда от 2 июля 1695 г., полученной в Разрядном приказе 16 июля, которая описывает процесс переправы через Днепр около Переволочны. Помимо вышеупомянутых подразделений, в полках под командованием Б. П. Шереметева и С. П. Неплюева находились «ратные люди московских чинов… полковые сотенные службы городовые дворяня и дети боярские… дворянские да жилецкие роты». В войско также входило подразделение стольника и воеводы И. М. Дмитриева-Мамонова, не учтённое в исследовании Багро, которое включало «московских же чинов и завоеводчики, и ясаулы, полковые сотенные службы городовые дворяня и дети боярские, да рейтарской Курской, да салдацкие — Курской же, Козловской, Воронежской полки» [1249] . Численность каждого из этих полков составляла около 1 тыс. воинов. Таким образом, общий состав войск, атаковавших днепровские городки, насчитывал 68–73 тыс. человек.

Данные о численности противника встречаем в сообщении, присланном из лагеря осаждающих в Польшу, коронному гетману С. Яблоновскому. Автор письма сообщал, что в начале осады численность гарнизона Казы-Кермена составляла 4 тыс. человек, из которых остались в живых полторы тысячи [1250] . Под городом на крымской стороне Днепра находились также татары. Хан Селим-Гирей отправил на помощь Казы-Кермену нураддина Шахин-Гирея, однако тот в итоге сосредоточил свои силы на охране подступов к Перекопу [1251] . Находясь на левобережье Днепра, татары не смогли оказать существенной поддержки осажденным, поскольку Казы-Кермен (ключевой пункт обороны) и осаждавшие его войска находились на правом берегу реки. Переправляться же через Днепр в виду российских войск татары не рискнули.

«Плавное войско» в составе запорожских казаков и отрядов из российской и украинской армий сумело неожиданно подойти под стены турецких городков, воспрепятствовав контактам между ними и возможности отправки гонцов. Удалось также захватить местный флот, что исключило организацию переправы татарских войск. Бои под Казы-Керменом начались вечером 24 июля с подходом основных сил Шереметева и Мазепы. Организованная тем же вечером вылазка турок была благополучно отбита, хотя им удалось захватить несколько пленных. На следующий день нападавшие приступили к строительству шанцев и отсыпке валов вокруг крепостных стен, на которые поставили орудия. 26 июля начался регулярный массированный обстрел городских укреплений. Параллельно с другими велись интенсивные подкопные работы, завершившиеся подведением галереи под башню с «Ачаковской стороны». Утром 30 июля взрыв мины уничтожил часть укреплений: «подкопом взорвало и пушки с той разметало». Начавшийся пожар и продолжающийся обстрел гранатами вызвали несколько взрывов («людей духом поднимало и за город бросало»). Осаждавшие «з знамяны и з барабаны» начали штурм, в ходе которого после пятичасового боя был захвачен «большой» город. «Казыкерменские сидельцы», не имея больше сил для обороны и понеся тяжелые потери в людях («мужеска и женска полу… побито и ранено многое число»), отступили в «меншой» город. На следующий день, осознав бесполезность сопротивления, капитулировали и они: «знамена свои приклонили… и кричали, чтоб их не побить и дать им живот… и взяты у них городовые ключи». Среди сдавшихся и захваченной добычи оказались руководитель обороны — «казыкерменский бей», 10 офицеров («агов») и 14 пушек. Впоследствии часть пленных осталась в России навсегда. Гарнизон крепости Мустрит-Кермен (Тавань, Таванск), расположенной напротив Казы-Кермена, также сдался. Защитники Муберек-Кермена бежали ночью 2 августа. Вслед за этим покинул свои позиции гарнизон Ислам-Кермена [1252] . Важную роль во взятии города сыграли успешные саперные работы. Их осуществил инженер Отто Фридрих Фоншвенгель, находившийся в 1695 г. в полку Шереметева [1253] . В феврале следующего 1696 г. он под именем Отто Фридериха Фаншфенгеля присутствовал в полку шедшего под Азов Шеина [1254] .

На фоне проблем, возникших у российских войск под Азовом, взятие днепровских городков стало особенно желанным успехом. Российское правительство щедро наградило участников похода [1255] . К примеру, Мазепе среди прочего за «казыкерменскую службу… 204-го году» пожаловали «кафтан золотной» с алмазными «запанами», стоимостью в 240 руб. [1256]

Казы-Кермен, находившийся, по сравнению с тремя другими днепровскими городками, в наиболее удобном со стратегической точки зрения месте, был сильно разрушен во время штурма («палаты и всякое строение погорело всё без остатку, и башни и городовыя стены от пороховой казны взорвало и обрушило на многие сажени»). Быстро восстановить его оказалось невозможно. Поэтому российские войска сделали основным опорным пунктом Мустрит-Кермен (Тавань) на Таванском острове. Здесь разместили гарнизон из 200 солдат полка А. Ларонта, а также запорожских казаков и сердюцкий полк Гаврилы Ясликовского (600 человек) [1257] . Осенью запорожцы успешно воспользовались освобожденным проходом по Днепру в Черное море. Они подошли по воде к Очакову и разграбили его окрестности [1258] . В европейской прессе даже обсуждался вопрос о том, что казачьи чайки теперь смогут ходить до самых окрестностей Стамбула [1259] .

Еще в результате второго Крымского похода В. В. Голицына стало очевидным, что ведение военных действий крупными силами в Причерноморье без создания (или захвата) промежуточных баз и укрепленных опорных пунктов обречено на неудачу. В результате Азов, наряду с днепровскими городками, стал наиболее перспективным направлением для ударов крупных сил российской армии. По сообщениям донских казаков, местные жители в ожидании скорого прихода московских войск, начали покидать город еще в 1689 г. [1260] Свержение правительства Софьи отодвинуло ожидаемое азовцами нападение на несколько лет. Однако население Азова находилось в постоянном страхе. Так, весной 1694 г. азовцы ожидали, что под Азов пойдет армия Б. П. Шереметева [1261] . Позже, когда люди белгородского воеводы ходили «по вестям» за черту, в Азове вновь появилась «поголоска», будто бы он идет на город [1262] . Как сообщали донские казаки, турки, ожидая нападения, объявили повышенную готовность («ратные люди были в зборе»). Кроме того, азовцы, «по ведомостям», получили четыре каторги с военной помощью [1263] . Слухи о том, что российская армия собирается атаковать Азов, появлялись и позже. Сентябрьский поход Шереметева к черте опять вызвал опасения турок. По словам пленных татар, 28 сентября 1694 г. азовский бей Муртаза послал к Изюму специальный отряд, которым командовали три аги, чтобы взять пленных и узнать, где находится Шереметев. Причина отправки разведчиков заключалась в том, что «в Азове де азовцы и турки, которые бывают на заставе, от приходу великих государей войск имеют опасения и страх великой» [1264] . Ожидая нападения, азовские жители вместе с янычарами возводили дополнительные укрепления, готовили припасы [1265] . Таким образом, приход московских ратей к Азову в 1695 г. не стал для его защитников неожиданностью.

Результаты осады Азова российской армией в 1695 г. определяют два основных фактора — эффективность действий российского командования и соотношение сил сторон. Начнем с анализа численности войск. По сообщению одного из пленных, штатный гарнизон Азова в обычное время насчитывал 3550 человек. Жалование для них всегда посылалось по росписи «от салтана погодно непременно». В их число входили 800 человек джебеджи (обеспечивали ремонт и хранение вооружений и боеприпасов), 1000 янычар, 800 бешлеев (наемники), 800 пушкарей и 150 караульщиков, которые охраняли «городовую стену» [1266] .

Очевидно, что в военное время численность гарнизона менялась и зависела от войск, присылаемых в город в случае опасности. Данные о реальной численности азовского гарнизона в Москву неоднократно сообщали донские казаки. В 1692 г. она доходила до 7 тыс. человек (включая пеших и конных) [1267] . В 1693 г. сюда для строительства укреплений дополнительно присылали из Кафы, Керчи, Тамани и Темрюка 3 тыс. янычар с агой [1268] . Однако летом 1694 г., судя по сообщению пленного ахреянина, численность гарнизона сократилась до 1500 человек, в том числе 600 янычар с агой [1269] . Этот ахреянин повторно допрашивался в Москве 8 февраля 1695 г. Здесь он сказал, что в городе «малолюдство», а «служилых янычан и жилецких людей тысячи с две» [1270] .

К началу осады города ситуация успела измениться. Захваченный казаками греческий торговец рассказал, что в январе 1695 г. в гарнизоне Азова было 3 тыс. человек, в марте кафинский паша Муртаза привез еще 1 тыс., а позднее из Кафы прибыло 2 тыс. пехоты [1271] . Следует учитывать, что пехота составляла только половину отряда Муртазы-паши. Судя во всему, в числе войск, прибывших из Кафы, были не только местные воинские люди, но и отряды, присланные на помощь из других районов Османской империи. К примеру, погибший во время первой осады Софа Капитан упоминается в составе отряда, который был прислан из Адрианополя «на осми фуркатах с воинским людьми, а на фуркате де было по штидесят и по семидесят человек» [1272] .

Наиболее точные данные об азовском гарнизоне поступали уже после начала боев. Так, судя по приведенным Гордоном известиям грека-перебежчика, изначально Азов обороняли 6 тыс. человек. Позднее в расспросах звучали аналогичные цифры — допрошенные 13 августа под пыткой пленные утверждали, что к началу осады в городе было около 6 тыс. солдат вместе с вновь присланными. Из них почти треть к середине августа выбыла из строя по разным причинам [1273] . О шести тысячах говорил также комендант захваченной российскими войсками «каланчи» [1274] . Плененный уже в 1696 г. азовский янычар сообщал, что «в Азове ратных людей было турецких и азовских жителей жалованных шесть тысяч человек, в том числе четыреста человек конных, да ис Крыму присланных было шесть тысяч ж человек пеших» [1275] . Вероятнее всего, слова о присланных из Крыма были неправильно поняты переводчиком, и речь идет о все-таки о конных татарах, которые оказывали поддержку азовскому гарнизону извне. Если это предположение верно, то данные о числе осажденных соответствуют сведениям Гордона.

Мы имеем также два сообщения от невольников, длительное время служивших у янычар, а потом бежавших в 1696 г. во время второй осады в русский лагерь. Один из них говорил, что в 1695 г. «село в осаду» 4086 человек [1276] , а другой утверждал, что в Азове было 7 тыс. человек [1277] . Ф. Я. Лефорт писал, что в городе оборонялось «8000 отважных солдат» [1278] . Его данные кажутся преувеличенными. Рискнем предположить, что цифра в 6 тыс. наиболее точна.

Вместе с осажденными действовали конные отряды противника, постоянно нападавшие на русскую армию. Сам Петр I оценивал напавший на российское войско при подходе к Азову отряд татар «болши трех тысечь» [1279] . В сентябре, ближе к концу осады, бежавший из плена казак рассказал, что конница противника насчитывает 3 или 4 тыс. человек. Они стояли тремя отдельными лагерями — турки и татары из Азова, крымские татары с нураддин-султаном и Кубек-мурза с калмыками [1280] . Судя по всему, первым отрядом, включавшим собственно турецкие войска, командовал Муртаза-паша. Отряд Кубек-аги, вероятнее всего, был более разнообразным по этническому составу, чем указано в источнике. В нем должны были присутствовать ногайцы. Кроме того, Лефорт в числе «самых отважных татар», нападавших на русский лагерь, упоминает черкесов [1281] . Их присутствие также следует предположить в отряде Кубек-аги. Участие горцев в обороне Азова не было символическим. Еще весной из «нагай» на Дон вышел полоняник, бывший рейтар, который сообщил, что азовский бей приказал ногайцам и черкесам выйти на службу девяти людям из десяти [1282] . Так что в число упоминаемых российскими источниками «татар», безусловно, входили и черкесы. Однако общая численность всех «татар», указанная Лефортом (10 тыс.), явно преувеличена. К концу осады (на 1 октября) их было около 3 тыс. человек [1283] .