Чтение онлайн

В конце сентября 1876 г. в письме к Францу-Иосифу Александр II предложил временно оккупировать русскими войсками Болгарию, а австро-венгерскими — Боснию и Герцеговину и тем принудить Порту предоставить восставшим славянам автономию. В Константинополь предлагалось ввести соединенную эскадру шести великих держав. Но Австро-Венгрия не согласилась на предоставление Болгарин, Боснии и Герцеговине автономии, а англичане отвергли идею коллективной оккупации Константинополя.

Видя неспособность великих держав прийти к какому-либо соглашению по балканскому вопросу, турки бросили в наступление против Сербии огромную армию и стали теснить ее войска. В решающем сражении 17 (29) октября 1876 г. под Джунисом сербские войска, несмотря на проявленную доблесть и мужество, потерпели поражение. Главной его причиной было огромное численное превосходство врага. Нависла угроза оккупации турецкими войсками всей территории Сербии.

Ухудшение военного положения Сербии, безуспешность попыток организовать коллективное выступление великих держав в пользу балканских славян, нарастание в стране революционного и демократического движения-все это заставило правительство Александра II пойти на более решительные меры. Вопрос о дальнейших шагах в восточной проблеме обсуждался 3 (15) октября на совещании в Ливадии. Кроме императора участниками его были А. М. Горчаков, Н. П. Игнатьев, престолонаследник Александр Александрович, военный министр Д. А. Милютин. Было решено добиваться скорейшего созыва конференции великих держав в Константинополе, а в случае ее неудачи — приступить к мобилизации армии, чтобы заставить Турцию быть уступчивее. Если же и эти меры не приведут к желаемым результатам, начать войну немедленно, заключив предварительно конвенцию с Румынией о пропуске русских войск через ее территорию и соглашение с Австро-Венгрией о соблюдении ею нейтралитета. Основной целью войны ставилось освобождение Болгарии от османского ига.

30 октября (11 ноября) Александр II, выступив на собрании представителей московского дворянства в Кремле, заявил, что старается найти мирные пути для улучшения положения христианских народов Балканского полуострова. Но если, сказал он, не удастся прийти и общему соглашению, «то я имею твердое намерение действовать самостоятельно и уверен, что в таком случае вся Россия отзовется на мой призыв, когда я сочту это нужным и честь России того потребует» [68] .

Чтобы спасти Сербию от полного разгрома после поражения ее войск у Джуниса, Порте предъявили ультиматум — приостановить военные действия и заключить перемирие. Он был подкреплен изданием указа от 1 (13) ноября 1876 г. о частичной мобилизации войск Киевского, Одесского и Харьковского военных округов.

Военные приготовления России ускорили созыв Константинопольской конференции великих держав. Она открылась 29 ноября (11 декабря) 1876 г. Русские дипломаты настаивали на предоставлении широких автономных прав Болгарии, Боснии и Герцеговине. Соглашаясь с этим, западные державы, однако, решительно выступали против идеи создания большого болгарского государства. Их пугало, что народ Болгарии, ближе других стран расположенной к проливам и к Константинополю, питал глубокую симпатию к России. Представители Англии и Франции настояли на разделении Болгарии на две части. Но англичан не устраивало и это. Действуя в тайном сговоре с Турцией, они нашли пути для срыва конференции. «В Константинополе, — писал Д. А. Милютин, — продолжаются по-прежнему проделки Эллиота. Благодаря его внушениям решено провозгласить в турецкой империи комическую конституцию, в которую никто не верит, начиная от султана и самого Эллиота» [69] . Вскоре действительно турецкий делегат под гром пушечного салюта объявил о введении в стране конституции, которая якобы гарантирует теперь христианским подданным султана их жизнь, имущество и честь. Чувствуя поддержку Англии, султанское правительство открыто заявило, что отказывается «исполнять реформы, предложенные от имени шести великих держав» [70] . После бесплодных переговоров 18 (30) января 1877 г. конференция закрылась.

Провал Константинопольской конференции вынудил правительство Александра II начать активную дипломатическую подготовку к войне. Чтобы двинуть за Дунай военные силы России, надо было заручиться нейтралитетом Австро-Венгрии, которая по своему географическому положению, писал С. С. Татищев, была в состоянии «простой демонстрацией в тылу русской армии задержать ее наступательное движение» [71] . Такой нейтралитет не только создавал благоприятные условия для действий русских войск, но и освобождал Россию от угрозы войны с европейской коалицией, так как Англия, не располагавшая сильной сухопутной армией, едва ли рискнула бы воевать против России без союзников. Но добиться нейтралитета Австро-Венгрии было нелегко, ибо стремление России к образованию более или менее самостоятельных славянских государств и провинций на Балканах противоречило намерению Австро-Венгрии аннексировать соседние славянские земли — Боснию и Герцеговину; в создании же большого болгарского государства Габсбурги видели непосредственную угрозу своей лоскутной империи.

Русским дипломатам было ясно, что обеспечить нейтралитет Австро-Венгрии в предстоящей войне возможно лишь за счет удовлетворения ее захватнических аппетитов на Балканах. 15 (27) января в Будапеште состоялось подписание секретной конвенции. Россия обязывала Австро-Венгрию соблюдать нейтралитет в случае русско-турецкой войны и признавала за ней право на оккупацию Боснии и Герцеговины; действия русских войск не должны были распространяться на эти области, а также на Сербию и Черногорию, а действия австро-венгерских войск — на Румынию и Болгарию. В марте была заключена дополнительная конвенция, подтверждавшая условия Рейхштадтского соглашения о возвращении России юго-западной части Бессарабии, отторгнутой от нее в результате Крымской войны 1853–1856 гг, и о недопущении создания большого славянского государства на Балканах. Конвенция с Австро-Венгрией не только обеспечивала русскому царизму безопасность тыла армии в надвигавшейся войне с Турцией, но и, что особенно важно, страховала его от вооруженного столкновения с коалицией европейских государств.

Не менее важно было достигнуть договоренности с Румынией относительно прохода русских войск через ее территорию. Румынское княжество было одной из провинций Османской империи, находилось в вассальной зависимости от султана и выплачивало ему ежегодную дань общей суммой (в середине 70-х годов) 914 тыс. лей, Княжество не имело права самостоятельно заключать торговые договоры с другими государствами, устанавливать размеры таможенных пошлин, чеканить монету. Иностранный капитал свободно проникал в Румынию. В 70-х годах господствующее положение в ее экономике постепенно занимают Германия и Австро-Венгрия. Укреплению этих государств способствовал приход к власти Карла Гогенцоллерна [72] .

Вассальная зависимость от Турции отрицательно сказывалась на экономическом развитии Румынии, обрекала на отсталость и нищету. Но господствующие классы предпочитали не порывать с Портой, стоявшей на страже их классовых интересов. Помещики (бояре), в чьих руках находилось около половины всех пахотных земель и пастбищ, страшились роста национально-освободительного движения, так как оно всегда сопровождалось борьбой крестьян за землю. Буржуазия, состоявшая в основном из торговцев, несмотря на заинтересованность в завоевании национальной независимости, не решалась выступить против боярства, с которым была тесно связана экономически и политически. Все это, а также зависимость от западноевропейского капитала определили отношение помещиков и буржуазии к национально-освободительному движению как в самой Румынии, так и в соседних балканских странах.

В начале ближневосточного кризиса правящие круги Румынии заявили о нейтралитете и готовности защищать его вооруженным путем. Такая политика не отвечала национальным интересам страны, отрицательно сказывалась на борьбе южных славян с турецкими поработителями, облегчала Порте сохранение позиций на Балканах. Демократические круги румынской общественности требовали от правительства отказа от политики нейтралитета, выступали за союз с балканскими странами и Россией.

Русское правительство, возлагавшее первоначально большие надежды на мирное разрешение ближневосточного кризиса, придерживалось мнения, что выступление Румынии на стороне балканских славян только осложнит дело, и потому добивалось от нее лишь соблюдения «благожелательного нейтралитета». Но события на Балканах летом и осенью 1876 г. резко обострили русско-турецкие отношения и заставили Петербург изменить отношение к этому вопросу. В случае войны Румыния не могла остаться нейтральной в силу своего географического положения. Избежать превращения своей территории в поле сражений она могла только путем заблаговременной договоренности с Россией о беспрепятственном проходе русских войск к румыно-турецкой границе на Дунае. В июле 1876 г. Н. П. Игнатьев предлагал А. М. Горчакову незамедлительно добиться соглашения с румынским правительством, обещав за отказ от политики нейтралитета «некоторые выгоды при окончательном устройстве восточных дел» [73] . В военных кругах придавали этому огромное значение. «Вмешательство Румынии даст заметный перевес христианам» [74] , — отмечал военный министр Д. А. Милютин.

Под давлением широких общественных кругов правительство Румынии в сентябре 1876 г. вынуждено было начать переговоры с Россией относительно сотрудничества в предстоящей русско-турецкой войне, но они приняли затяжной характер: румынские правители надеялись, что им удастся заручиться поддержкой западных держав, добиться от них гарантий нейтралитета. Но таких гарантий они не получили. Стало ясно, что будущее Румынии может обеспечить только союз с Россией. 4 (16) апреля 1877 г. русско-румынские переговоры завершились наконец подписанием в Бухаресте конвенции, состоявшей из двух частей — политической и военной. В первой говорилось о поддержке политических прав Румынии и соблюдении ее законов. Вторая часть предусматривала обеспечение свободного прохода русских войск через румынскую территорию, использование железных дорог, почты и телеграфа. Впервые в истории Румыния заключила договор с великой державой как равная с равной. Народные массы восторженно встретили это событие. Русский полковник П. Д. Паренсов, находившийся в 1876–1877 гг. в Бухаресте, писал, что простые люди готовы оказать воинам России теплый и радушный прием. Старики передавали молодым, что раньше, во время войн с Турцией, когда русской армии приходилось бывать на румынской земле, «народу обид не было, а была выгода и жили в мире» [75] . Конвенция с Румынией, как и соглашение с Австро-Венгрией, содействовала созданию благоприятных условий для действий русской армии на Балканах.

Весной 1877 г. русское правительство сделало последнюю попытку мирного урегулирования ближневосточного кризиса. С дипломатической миссией в Берлин, Лондон, Париж и Вену был направлен Н. П. Игнатьев. В результате 31 марта (12 апреля) 1877 г. был подписан Лондонский протокол шести держав, содержащий требование к султанскому правительству провести в христианских областях реформы. Державы, подписавшие протокол, оставляли за собой право в случае отказа султана совместно выработать меры, которые они признают «наиболее действенными для обеспечения благосостояния христианского населения и всеобщего мира» [76] .