Чтение онлайн

– Дальше я могу поехать на автобусе, – предложил он.

Она тогда воскликнула, что ей с ним все ясно, что он воспользовался ею, добился того, чего хотят обычно мужики, и теперь она ему неинтересна. Вероятно, ее слова так разозлили его, что он с искаженным лицом схватил ее за плечи. Испугавшись, что в порыве гнева он пойдет на физическую грубость, она ударила его по щеке и расплакалась.

В то же время она не могла допустить, чтобы он ехал один на автобусе с вещами. Она боялась за него. Ему угрожала опасность. Марина не представляла, как его уговорить. Любые доводы, приведи она их, наступали бы на ее гордость. Хорошо, что они вовремя вспомнили, с чего начинали поездку до того, как взаимная симпатия переросла в близость, и решили снова стать просто попутчиками. Действительно, они уже находились в одной связке, преследователи шли по их следам, они вместе разгадывали тайну сосуда, а их руководители были спокойны, зная, что они едут вдвоем.

Грустные мысли отвлекали Томину от восприятия окружающего мира. Она изо всех сил пыталась предаться привычному ей беззаботному поглощению всего нового, заразиться своим всегдашним энтузиазмом и включить то самое воображение, которое стало камнем преткновения в ее отношениях с Беловежским. В конце концов, ей это было необходимо для работы. Его вчерашние слова о любви она сочла обычной мужской болтовней. Любящий человек, по ее мнению, не мог так себя повести.

Бальзамом на израненную душу пролилась безмятежная красота Лагуны Бакалар. Фантастически гладкая поверхность воды напоминала лед на стадионе перед соревнованием по фигурному катанию. Утреннее небо с буйными низкими облаками и кое-где пробивающейся лазурью отражалось в этой водной глади акварельной копией небосвода. Утонченное очертание побережья, белая балюстрада безлюдной набережной, одинокий пальмовый шатер маленькой, точно игрушечной, пристани утопали в безмолвии. От всего пейзажа веяло божественным покоем и умиротворением.

Трехчасовая дорога до Тулума проходила в тягучем молчании. Томина старательно следила за дорогой и указателями, чтобы, не дай бог, не пользоваться Сашиными услугами штурмана. Его лица она не видела, но, вероятно, он молча глазел в окно.

Неожиданный звонок Леонардо Гарсии разрядил обстановку.

– Марина, как у вас дела? Где вы? Максим волнуется. Вы не вышли с ним на связь, – с тревогой вопрошал археолог.

Марина осознала, что усталость и плохой вай-фай в отеле вчера помешали отправить репортажи по Кохунличу, Чиканне и Яшче, а сегодня утром из-за личных переживаний у нее совсем вылетело из головы хотя бы попробовать связаться с Гуровым. В двух словах она рассказала мексиканцу об их приключениях в кемпинге «Яшче» и Калакмуле. Леонардо попросил передать трубку Александру. После минутного разговора Беловежский проникновенно сказал:

– Спасибо, Леонардо, это очень ценная информация и хорошая новость для меня!

Не справившись с любопытством, она задала Саше вопрос, что и послужило началом разговора, вызвавшего живейший интерес их обоих и несколько растопившего лед между ними.

– Представляешь, – начал отвечать Саша на ее вопрос о содержании его беседы с Гарсией, – он сказал, что вспомнил неожиданно и очень четко, что в Калакмуле они с Ветровым разделились.

– Как разделились? Специально, что ли?

– Да. Людей там почти нет. И в какой-то момент из спортивного интереса они пошли разными тропинками к одному и тому же месту.

– А в чем был спортивный интерес?

– Ну, не знаю, может, кто быстрее дойдет, – пожал плечами Беловежский. – Он уже и сам не помнит. Да это и не важно. А важно то, что инициатива принадлежала Ветрову.

– Да, это важно, – согласилась Марина. – А где они разделились? И куда пошел Ветров?

– Куда тот пошел, Гарсия, естественно, не помнит, но, по его воспоминаниям, разделились они где-то в районе площадки для игры в мяч. Вообрази!

Марина ощутила привычное радостное возбуждение:

– Это как раз там, где мы вчера дурачились и веселились!

– Вот именно!

Теперь они снова общались друг с другом почти нормально. «Сосуд Ветрова» прочно связал их и подпитывал исследовательским задором.

– Ты намеренно рассказала Гарсии о Пакале? – поинтересовался Александр.

– Да. Просто он сказал, что волнуется за нас, и я… А что, не надо было? – вдруг испугалась она.

– Да нет, все правильно, – успокоил ее Саша. – Мы давно отвели от Гарсии подозрения. И потом ты же не назвала ему настоящего имени Пакаля.

– Нет, воздержалась. Знаешь, о чем я думаю, когда прокручиваю свой разговор с Леонардо? Он как будто совсем не удивился моим словам о том, что у нас появились защитники. Странно, что он даже не стал меня расспрашивать о них более подробно.

Саша признал, что это странно, и предположил, что либо Гарсия сам стоит за этой опекой, либо ему о ней известно из других источников.

– Из каких других? С Гуровым я вчера не общалась.

– Не знаю.

Это обсуждение и последующее непринужденное общение в пути вселили надежду, что все образуется и они смогут восстановить прежние отношения. Прежние? Для нее все разделилось на «до» и «после». Теперь она была уверена, что лучше бы все осталось на уровне «до». Они могли бы сегодня по-прежнему беззаботно щебетать, играя в любовь. Воспоминания об этом захватывающем дух перевале, переходе из «до» в «после», будоражили ее, причиняя ей сладкую физическую боль и горечь потери. Однако она ни на секунду не жалела об этом, наоборот, она много дала бы, чтобы повторить эти незабываемые мгновения. Она корила себя за свою излишнюю откровенность, ведь не заведи она этот дурацкий разговор о своих видениях, все бы обошлось. На этой отметке мысли ее возвращались в безрадостное русло. Он ею воспользовался и обошелся с ней жестоко.

Беловежский тем временем пообщался с Антоном Комодовичем и выяснил, что утром прилетел Танеев, что у Тохи с Аней выдался поэтому выходной и они сейчас тоже направляются в Тулум. Саша обрадовался, и они условились о встрече.

Томина выныривает из воспоминаний и, чувствуя неловкость от затянувшейся паузы, произносит:

– Все-таки приятное кафе. И прямо возле этого роскошного собора. О нем что-нибудь известно?

Беловежский отвечает, не поднимая глаз от стола:

– Вот проспектик с информацией об этом кафе. Здесь сказано, что это собор Сан Сервасио XVII века.

К счастью, официант приносит еду и можно молчать без стеснения и снова погрузиться в мучительный анализ произошедшего и происходящего.

Известие о встрече с Антоном и Анной поначалу даже обрадовало Марину. Встреча с ними сулила веселое общение, изрядно сдобренное шутками, и новые знания, которыми ребята щедро делились с другими. Это отвлекло бы обоих горе-любовников от вчерашней ссоры и опять же дало бы надежду на примирение. Примирение? И снова подкрадывались сомнения. Возможно ли примирение после такого? Начиналась «сказка про белого бычка»: хочу вернуть и повторить счастье, но могу ли, смею ли после такого? А собственно, после какого? И ее захлестывали угрызения совести.

В Тулуме они встретились с Антоном и Аней, с невероятно красочным пространным городищем и с первой игуаной, поприветствовавшей их прямо у входа.

– Какие новости, чел? – бросил Беловежский.

– Утром прибыл научник, жаждет встречи с тобой.

– Я в курсе, он звонил утром из Канкуна.

– Он сказал, что вы не приедете к нам в Плайю и не желаете видеть наш великолепный Центр Кнорозова в Шкарете.

– Мы и собирались. Но у меня отпуск заканчивается. А мне до Коиштлауаки еще целую вечность добираться. И тут нас ждут великие дела! – в сердцах воскликнул Саша.

– Ладно, не кипятись. Согласен, – признал Тоха. – И Танеев все знает и приедет к вам в Вальядолид сегодня ближе к ночи. А пока разгребает там свои центровские дела, а нас отпустил проветриться.

– Отлично. Вы же здесь не в первый раз?

– Бывали уже.

– Так поведайте нам про Тулум, – призвал Беловежский друзей.

– Да мы мало что знаем. Это ж не Паленке, – усмехнулась Аня Львова.

– О Тулуме вообще мало что известно, – поддержал Комодович. – Хотя… Это побережье имеет огромное значение в истории Мексики. Именно на эти великолепные майяские сооружения по-над бирюзой карибских вод и бросили первый взгляд первые испанцы, прибывшие на мексиканскую землю. Экспедиция Хуана де Грихальвы обалдела от восторга, высадившись на этих скалах.