Чтение онлайн

— За что же ты ее так ненавидишь?

— Это не то слово, которым можно выразить мое отношение к ней. Я ее презираю, не терплю, не выношу.

И девушка, не говоря больше ни слова, ушла. Уваров не стал ее останавливать.

Лариса и себе бы никогда не призналась, что завидовала Насте — ее способностям к учебе, победам в разных конкурсах, доброте души, а самое главное, тому, что почти с рождения рядом с Резвых был Виталий Андреевич. Да, Настю тоже воспитывал неродной отец, как и Ларису, но вот беда, отношение мужчин к дочерям было разным. Старухин, как только получил подтверждение: она не биологическая дочь, тут же забыл о существовании Ларисы, а Виталий Андреевич всегда знал, что Настя неродная, но воспитывал ее как родную. «Аспирин лучше меня? — размышляла Лариса. — Нет, этого не может быть».

Вот Старухина и доказывала всеми доступными средствами: она лучшая.

***

— Рассказывай, мы готовы тебя выслушать, — сидя за столом в кафе, проговорила за всех Настя.

Влад нахмурился и ответил:

— Хорошо. Вам известно, что Брахман я никогда полностью не доверял. Первые подозрения у меня возникли после появления в соцсетях сообщения, написанного якобы от имени Аси, о наших с ней взаимоотношениях. Но тогда я отбросил свои домыслы, потому что все вы дружно твердили: это происки Старухиной. И я поверил этому. Потом последовало происшествие с Настей, едва не закончившееся трагически. С нами Лариски не было. Но и тогда это списали на что угодно, только не на проделки Сольдо. Все прояснилось две недели назад, когда Грегори пригласил меня на последнее занятие, а после него попросил помочь с упаковкой вещей: он возвращается к себе на родину. Одна книженция, лежащая в его коробке меня заинтересовала. Называлась она «Мой любимый жеребец» и была написана на английском языке. На первой же странице я прочитал: «Я вспоминаю вчерашний вечер и благодарю Небеса, что они дали мне возможность узнать, полюбить и по-настоящему почувствовать тебя. Помнишь, как все это было впервые? Сдерживая нетерпение, мы вдвоем вошли в мою комнату, в которой все было готово для нашего судьбоносного свидания…» Ничего не напоминает?

— Это же текст, который, по мнению психолога, я разослала одноклассникам, — схватилась за голову Настя.

— Вот-вот. Я тоже сразу его вспомнил и спросил Грегори, кому эта книга принадлежит. Парень ответил, что книгу он подарил Изольде. Почему роман оказался снова в коробке, тот не знал. «Вероятно, прочла и вернула назад», — сказал он. Далее было еще интереснее. Мне пришлось помочь Грегори перенести его вещи в машину, стоявшую в гараже, там же находились две машины хозяев, мотоцикл и велосипед. Как вы думаете, какие были мои дальнейшие действия?

— Осмотрел велосипед? — предположил Юра.

— Да, в бардачке я нашел стандарт клофелина. Конечно, все это: и книга, и таблетки — косвенные улики, тем не менее я не верил в эти совпадения.

— Я ничего не поняла про тетрадь, — нахмурилась Настя,

— Не торопись. Дойдем и до этого. Так вот, все сходилось к одному лицу — Изольде. Я предполагал: она остановилась на время в своих изуверских делах, чтобы отвлечь от себя всякие подозрения, но полностью отказаться от идеи мести из-за несчастной любви было не в ее силах. Понимая это, я предпринял некоторые действия и узнал, что она задумала, — Влад на некоторое время замолчал. Он не стал объяснять ребятам, как добывал необходимую информацию. Его агентом стал фитнес-браслет с записывающим устройством, который он подарил Брахман. Владу нравились подобные шпионские штучки, приобретенные в интернет-магазинах. И эти игрушки, как ни странно, пригодились. Брахман, как и все, перед физкультурой браслет оставляла в раздевалке. Два раза в неделю Влад скидывал информацию в свой телефон. Когда парень понял, что замышляет Изольда, то вынул записывающее устройство и уничтожил его. Прокололась Брахман за неделю до экзаменов. В разговоре с Димой она упомянула, что ей нужна тетрадь Резвых, и попросила его вынести из учительской сочинения одноклассницы. Измайлов участвовать в этом категорически отказался, и Изольда вынуждена была самостоятельно осуществлять свой план. Владу нужна была информация, и он ее добыл, хотя законным этот путь назвать трудно. — Теперь про тетрадь, — продолжил Шевалье: — В планах Изольды было заполучить написанные Настей сочинения, а затем подбросить их в туалет. Результат не замедлил бы себя ждать: руководителю ППЭ доложил бы о находке дежурный по этажу, который в отсутствие участников экзамена ежечасно проверяет туалет на наличие шпаргалок, если бы здесь не повезло, о тетради сообщила бы сама Брахман. А дальше — дело техники: аннулирование результатов, разборки и суды. Даже если бы ты выиграла суд, доказав, что не приносила сочинения, все равно упустила бы время для поступления в универ.

— Мы были в разных аудиториях, как она поняла, что я уже в туалете побывала?

— Все просто. Хотя бы раз ты бы все равно вышла из аудитории: лето, жара, хочется пить. И то, что ты не сдашь работу раньше, чем она проведет операцию, об этом тоже Изольде было известно: как правило, ты сидишь с бланками до окончания экзамена. К тому же Брахман и здесь повезло: ее аудитория находилась рядом с туалетом, так что она имела возможность наблюдать, кто в него входил. В общем, никакого риска.

— Допустим. А почему тетрадь оказалась пустой?

— Потому что это не твоя тетрадь. Это моя тетрадь. Я переписал в нее все твои двадцать сочинений ручкой с исчезающими чернилами.

— Так вот почему ты не поехал к бабушке, а попросил меня отвезти ей мамино лекарство — сам в это время переписывал работы? — засмеялась Влада. — Ну, ты — разведчик. А откуда тебе было известно, что чернила исчезнут именно к этому времени?

— Проверил когда-то опытным путем. Я сам пробовал создать такие чернила. Делается просто: необходимо смешать пятьдесят миллилитров спиртовой настойки йода с чайной ложкой декстрина и отфильтровать осадок. Такие чернила полностью теряют свой цвет через два дня из-за испарения йода. Два дня для меня — много, поэтому пришлось воспользоваться ручкой промышленного производства. Вчера вечером и сегодня утром все буковки были на месте, на момент начала экзамена стали незаметно исчезать, а через полчаса тетрадь стала полностью чистой.

— А почерк? Как тебе удалось подделать мой почерк?

— Я его и не подделывал. Изольда не учительница русского языка, чтобы по одной фразе определять, кому принадлежит работа. Какую тетрадь Брахман дал, ту она и приняла. Переиграла сама себя.

— Измайлов, а почему ты молчал о коварном замысле своей неземной любви? — кипятилась Влада. — Не поверю, что ты ничего не знал.

Дима сидел пунцовый и боялся поднять глаза.

— Потому и молчал, что любил Сольдо всю жизнь. Брахман уже давно перестала мне доверять, наверное, после истории с рассылкой любовно-пошлого сообщения. Я выполнил тогда свою задачу — привел ей знакомого айтишника — и все. Когда увидел результаты своего поступка, то ужаснулся и сказал Изольде, что больше не буду принимать участие в ее делах. О том, что она хотела отравить Настю, я не знал, честное слово, не знал, Брахман не искала во мне союзника — сама справилась. А в этой ситуации с тетрадью, видимо, я ей снова понадобился. Моей задачей было выкрасть тетрадь у Екатерины Великой. Но я отказался, а у Сольдо что-то пошло не так. В результате заполучила тетрадь легально.

— И все-таки ты должен был все нам рассказать, — возмущенно сказала Наташа, — ведь видел, что Брахман сама не остановится.

— Да, должен был, теперь я понимаю это. Прости, Настя, — тихо ответил он и, не говоря больше ни слова, ушел.

— Ну, Шевалье — ты гений. Такую операцию провернул, — восхитился Курченко.

— В любом из нас спит гений, — в своей обычной ироничной манере ответил парень. — И с каждым днем, увы, все крепче.

Настя подошла к Владу, поднялась на цыпочки и нежно прикоснулась своими губами к его:

— Ты очередной раз спас меня, Рыцарь. Проси что хочешь.

— Попрошу, когда сдадим все экзамены…

Глава 10 Выпускной

Как легко обидеть человека!

Взял и бросил фразу злее перца.

А потом порой не хватит века,

Чтоб вернуть обиженное сердце.

Эдуард Асадов, советский поэт

Лето. Жара. Июньское солнце, ошалев от собственной смелости, плавило асфальт. Наконец-то закончилась пора государственных экзаменов, и ребята спокойно вздохнули, начав готовиться к выпускному вечеру, которого ждали все одиннадцать лет обучения. И вот оно, бинго — через четыре дня вселенское событие. Где праздновать, определились еще месяц назад, выбрав ресторан с поэтическим и, главное, оригинальным названием «Сибирь». Родители Изольды Брахман предлагали веселье в своем кабачке «Don't choke» («Не подавись»), но дети этому воспротивились из-за суеверия: вдруг и правда на пороге взрослой жизни это произойдет — и кто-нибудь подавится, не зря психолог на Последнем звонке почему-то говорила об их последних годах жизни.

Брахман после известных событий категорически отказалась идти на выпускной, хотя ей привезли удивительной красоты наряд из самого Парижа, и всячески избегала бывших приятелей, объявивших ей бойкот. Попыталась было наладить отношения со Старухиной, но та в дружбе отказала, иронично кого-то процитировав: «Давать шансы предателю — то же самое, что давать второй патрон тому, кто в тебя не попал с первого раза». Поняв, что общаться ей не с кем, Изольда Брахман, не решаясь прийти на долгожданный праздник каждого выпускника, покинула славный город Энск и отправилась покорять аж главный театральный вуз страны.

— По этому поводу есть анекдот, — широко улыбнулся Курченко. — Извините, вы не подскажете, какой средний балл для поступления в ГИТИС? — 50000 $, молодой человек.

Компания все эти дни почти не расставалась, понимая, что скоро разлука. Обычно ребята гуляли либо в парке, либо в скверике возле лицея, либо на набережной реки, ведя неторопливые, задушевные беседы.

Накануне выпускного вечера в парке между Владом и Настей состоялся непростой разговор.

— Так о чем ты намеревался меня попросить?