Чтение онлайн

— Поскольку тебе надо на что-то жить, то господин будет платить тебе половину мерка серебром, а половина пойдет в счет выкупа. Получается двадцать восемь месяцев.

Тина заметно погрустнела.

— Ты забыл, что, если уж я нанимаю ее, то не в Загородную стражу, а в личную свиту, — сказал Адемар.

— Тогда расценки те же плюс господин дает тебе жилье, стол и фураж, а также лен и сукно на ливрею, — добавил Корбо, — И, если ты участвуешь в военном походе или в битве, то получаешь дополнительно к жалованию боевые, штурмовые и походные. Плюс долю в трофеях. Господин весьма щедр к тем, кто у него не ворует.

— Я согласна, — без раздумий согласилась арбалетчица. — Надо что-то подписать?

— Корбо составит, — небрежно ответил Адемар, — А ты не слишком умная для своего возраста? Говоришь как по-писаному. Как и Корбо, но он-то из дворян и даже в университет ходил. Еще скажи, читать умеешь.

Тина аж подпрыгнула на стуле.

— Господин! Наша гильдия ведет начало с писаного договора, а основа нашего существования до сего времени — книги! Мы отлично понимаем силу писаного слова. Мы все умеем, и читать, и писать, и считать. Мы охотно берем в господских гвардиях дополнительные должности писарей или кастелянов. Чуть-чуть подучиться, и я смогу хоть счетные книги вести.

— Ого. Я и не знал. Хотя мог бы догадаться. Что еще ты умеешь?

— Не попадать в небоевые потери. Ухаживать за лошадью, ставить лагерь, разжигать костер огнивом и трутом. Охотиться умею. Шкуру сниму, но выделать не возьмусь.

— Браконьерша? — нахмурился Адемар. Как положено человеку чести, он любил охоту и «королевское мясо», то есть оленину, а при стойком дефиците хороших лесов браконьер — первый враг благородной забаве.

— Нет, господин, — поспешила разуверить его Тина. — Кабаны и олени в лесу ваши, дворянские. Птицы в небе пусть тоже ваши. А на кроликов, сусликов, сурков и прочих вредителей, которые жрут господское зерно, черный люд волен охотиться круглый год.

— Пригодишься, — подытожил занимательную беседу граф. — Корбо, возьми себе половину мерка за удачный найм.

— Ого! — удивилась Тина.

— Говорю же, господин щедрый, — улыбнулся Корбо, — Идем, договор напишем. Господину что-то сегодня угодно?

— Развлекусь фехтованием с капитаном гвардии. Если на нас еще кто-нибудь не нападет. Понадобитесь — позову. Вечером хочу посмотреть, насколько ты хороша с арбалетом. Приготовьте там какие-нибудь мишени и все такое.

— Будет сделано! — Тина выпрямилась во весь свой невеликий рост, что выглядело и комично, и трогательно.

— Во дворце Его Светлости господина Фийамона есть крытая галерея для стрелков на семьдесят шагов, — дополнил Корбо. — Она идет вдоль северной стены. Все можно там организовать.

— К закату, — кивнул Адемар. — Свободны.

17. Глава. Музей погибших от разочарования

Вечером собрались у Кааппе. Адемар знал, что речь пойдет про сбежавшую тварь в подземельях, поэтому взял с собой Корбо. Деленгар и Ламар своих помощников не позвали.

Кааппе пригласила придворного мага Фийамонов по имени Руфус. Раньше он не попадался гостям на глаза и не был представлен. По лицу, фигуре и осанке Руфус мог сойти за дворянина. Стройный брюнет лет сорока, хотя мог быть и лет восьмидесяти. Кто знает, сколько живут маги? Меч он не носил. Меч и выглядел бы неуместно с длинным халатом наподобие монашеского.

— Руфус — настоящий мастер в создании волшебных светильников, — представила мага Кааппе, — Хорошо разбирается в тварях. Они меня все равно не слушаются, но хотя бы не дохнут. Умеет строить магические переходы. Может вылечить раненого. Или улучшить живого. Как тетю Лавинию.

Кааппе посмотрела на Ламара и хихикнула. Мама Ламара, Лавиния Тессент, урожденная Фийамон — младшая сестра нынешнего главы семьи. Уже бабушка, но все еще светская акула Мильвесса. Вышла замуж очень рано и родила мужу двоих сыновей. Третья беременность чуть не свела ее в могилу. Женщина вернулась в Мильвесс для лечения, в том числе магического. Восстановившись, посмотрела в зеркало и сказала мужу, что больше не намерена ни рожать, ни беременеть. Осталась в Мильвессе. Старший сын, как наследник, жил с отцом, а Ламар по полгода проводил в Мильвессе у матери.

Руфус вежливо и с достоинством поклонился.

Все сели за стол. Только Корбо остался стоять за стулом Адемара. Руфус сел с господами, что обозначало его статус здесь как довольно высокий.

До Бедствия маги отдельным сословием не являлись. Магия была просто средством влияния на окружающий мир, которое использовали и дворяне, и горожане, и крестьяне. Но не священники. После Бедствия магия не то, чтобы совсем исчезла, Остались какие-то крупицы, которыми пользовались случайные люди, обнаружившие у себя соответствующие способности.

Маги формально не образовывали ни сословие, ни гильдию, хотя обычные люди часто называли их аморфное сообщество привычным образом — «цех». Также волшебники не проявляли желания организовывать себе подобных и управлять ими. Отчасти организации магов противодействовала церковь Пантократора. Антимагическая доктрина обосновывалась тем, что после Бедствия мир достаточно разумно и надежно организовался без магии, а восстановление магического влияния на мир непременно приведет к новому Бедствию. Ибо Пантократор не злопамятен, но строг и последователен.

Впрочем, магов в мире оставалось мало, и они совершенно не стремились быть на виду. Лучшие из них даже использовали свои способности, чтобы жить и творить, не привлекая внимания ни соседей, ни властей. В узком кругу высшей аристократии принято было считать, что высшие маги существуют, а если кто с ними взаимодействовал, то он предпочитал об этом молчать.

Условно средние маги без труда трудоустраивались при дворах приматоров и бономов. Дворов приматоров и бономов в Ойкумене насчитывалось два десятка, и не каждый мог похвастаться придворным магом. Там поддерживался постоянный спрос на простейшие артефакты и регулярный на безрисковую медицину, в том числе пластические операции. К простейшим относились популярные бытовые предметы, которые позволял производить оставшийся магический фон. Светильники, детекторы ядов, амулеты для предохранения и тому подобное.

Личное, а тем более, потомственное дворянство магам не полагалось. Если только кто унаследовал. Их было слишком мало, чтобы законодателям захотелось наводить среди них порядок. Господа относились к придворным магам как к уважаемым, но нижестоящим.

Условно низшие маги осторожно баловались мелким бытовым колдовством, где не очень успешно конкурировали с лекарями, астрологами, знахарями, аптекарями, алхимиками, жуликами и шарлатанами.

В общем, магов после Бедствия в Ойкумене не было много. Даже дворянин мог прожить жизнь и ни одного не встретить. Или встретить, но не узнать, что это был настоящий маг.

— Папенька просил передать, что он вами всеми очень доволен, — сказала хозяйка, — Но сбежавшую тварюшку надо вернуть на место.

— Ты говорила, у тебя там паучок, — вспомнил Адемар, — Большой?

— С этот стол.

Корбо облегченно выдохнул.

— Что ты пыхтишь? — спросила Кааппе, — Знаком с такими?

— Возможно, прекрасная госпожа, — поклонился Корбо. — Ваш паучок случайно не из тех, которые известны как Серые Тени, шелкопряды из Пустошей?

— Из тех. Что ты про них знаешь? — живо заинтересовалась девушка.